Михаил Бобров – Ночь святого Кондратия (страница 26)

Проснулся Юрий, сладко зевая, от непривычной тишины и покоя. Караван останавливался уже на ночлег. Прогуляв предыдущую ночь, Юрий благополучно проспал день. Пожалуй, девушки разбудили бы его пораньше — но ведь они же с ним не разговаривают!

Впрочем, дуться стало некогда. Юрий выпряг пони, повесил им на морды сумки с овсом — ничего иного сделать не позволила Зафира, которая кинулась обтирать лошадок и даже полезла смотреть камушки в подковах. Этого от баронской дочери Юрий совершенно не ожидал. Константа сунула ему в руки смятые кожаные ведра — судя по виду, с трудом удерживаясь, чтобы не расправить ведра на его голове. И без единого слова указала на поблескивающий в закатном солнце ручей. Караван вытянулся по тракту вдоль воды, и Юрий поежился, вспомнив, что вода защищает от Песчаных. Он принес пару ведер напоить пони. Потом еще пару сварить ужин. Потом еще пару умыться перед едой. И как-то не сразу заметил, когда солнце успело зайти. Мир вокруг из розового сделался жемчужно-серым с оттенком сапфирового. А от воды белой стеной поднялся туман.

На ярко-оранжевый костер тучами полетели комары, ничуть не боясь умереть в пламени. Константа шлепнула в огонь охапку зелени, от чего поднялся настолько едкий дым, что задохнуться испугался и сам Дьявол.

Ужин зато оказался королевский. Ничего похожего на кое-как запеченных краденых уток. Нет, сами-то утки оказались вполне хороши. Да только ни крошки соли к ним тогда не было.

Зато сейчас, вооружившись всеми достижениями походной кулинарии, Константа показала, чего лишается Дьявол, легкомысленно бегая за посторонними кошками. Даже Зафира позабыла про боязнь растолстеть и уплетала за обе щеки.

Отвалившись от еды, Юрий разлегся возле колеса на попоне и протянул:

— Благодать…

Константа попытку примирения отвергла:

— Ты менестрель? Вот и менестрель. Давай, развлекай нас.

Юрий пожал плечами:

— Так мы же лютню забыли купить.

Константа загремела плошками, составляя их стопкой и намереваясь вручить тому же Юрию чтобы помыл. И тут из тумана раздались крики дозорных — слова заглушили визг и ржание. Волна катилась все ближе. Константа так и замерла с плошками в руках. Юрий, подскочив, ухватился вместо нового кинжала за привычный хвост. Зафира, совершенно забыв, что вообще-то она еще дуется, спряталась за плечом Дьявола. Над волной невнятного громкого гула, ругани и лязга вознеслось:

— Ежиный король!

— Ой, мамочки! — Зафира упала в обморок. Хвост Дьявола с неслышным щелчком засветился голубовато-зеленым. Константа решительно подхватила дровяной топор. Юрий столь же решительно забросил баронскую дочь в тележку, чтобы не затоптали. Оглядевшись, Юрий так и не увидел легендарную тварь, хотя орали уже совсем рядом.

Константа выхватила из костра ветку потолще и сунула Юрию в руки. Сама же потянулась за второй. Но тут из тумана проявилась темная масса, размерено движущаяся вдоль реки. По мере выхода на свет становилось видно, что тварь здорово похожа на Песчаного из пьесы. Только ростом на две головы выше Юрия, а зато обхватом в три-четыре Константы — насколько Юрий мог разобрать в пляшущем свете факела. Только обхватывать чудовище не стал бы даже медведь: иголки торчали из ежиного короля, полностью оправдывая его имя. А титул оправдывался витой короной из непонятно чего, по которой весело перебегали сине-зеленые огоньки. Константа изумленно уставилась на хвост Юрия, мерцающий точно так же.

Тварь перла вдоль воды, не сворачивая, сталкивая с дороги даже тяжеленные фургоны, давя костры и корзины, не обращая ни малейшего внимания на тыкающих в нее железом стражников.

Юрий, не подумав, бросил свой факел в голову твари. Факел повис на короне и застрял. И тут же чудовище отреагировало. Всей тушей обернувшись к обидчику, оно разинуло пасть — почему-то посреди живота — и заревело так, что пони мигом порвали привязь и унеслись в ночь. А за ними разбежались и те смельчаки, которые не сделали этого раньше. Увидев, что тварь направляется к тележке с Зафирой, камеристка бесстрашно швырнула в разинутую пасть свой факел — но его отбросило ревом. Не обращая внимания на новую помеху, король шагал к тележке. Тогда Константа, придав себе смелости отчаянным воплем, налетела на шипастый бок с топором и рубанула, как будто рубила голову курице. Раздался треск, полетели сине-белые искры; Константа выпустила топор и с визгом отскочила. Только тут опомнившийся Дьявол возжег на конце хвоста огненный шип длиной в локоть и героически шагнул навстречу опасности.

Но подвиг совершить не успел.

Слева, из клубов сырого тумана, вылетел быстрый, легкий силуэт — ничего подробней Юрий не успел разглядеть. Силуэт крутанулся между ним и ежиным королем, махнул руками и швырнул нечто прямиком в раззявленную пасть. Пасть захлопнулась, рев как отрезало. Во внезапно наступившей тишине (крики и лязг после рева короля вообще не воспринимались) чудовище икнуло — мешком осело на землю. Юрий по инерции даже несколько раз стегнул его хвостом — пока не сообразил, что тварь мертвее мертвого.

Константа, всхлипывая, выдернула из ежиного короля топор и с механической тщательностью вытерла его о землю. А потом просто забыла на траве и кинулась Юрию на шею — тот едва успел погасить огненный шип. Забыв обо всем, они целовались до тех пор, пока из тележки не запищала Зафира:

— Ой, а чего так тихо? Оно уже ушло? Уже все?

— Все, — сказал Юрий. — Вылезай.

И Зафира счастливо повисла на нем, только уже на многострадальной спине, громко шепча в ухо:

— Ты герой! Ты нас всех спас! Я тебя обожаю!

Константа ревниво зашипела, и Юрий тогда честно признался:

— Да я пальцем его не тронул! Это вон Константа топором. А еще вон тот ловкий парень.

Юрий указал на спасителя, который деловито отпиливал с головы чудовища корону. Зафира тоже посмотрела на победителя:

— А он рыцарь?

Победитель подозрительно знакомо фыркнул и обернулся к скульптурной группе, помахивая оттяпаной короной, и лицо его все рассмотрели в свете костра.

— Опять эта потаскуха! — заорала Константа. И, отпустив Юрия, потянулась к топору.

Юрий посмотрел в глаза спасительницы и перевел взгляд пониже, на хорошо знакомые округлости — теперь, впрочем, скрытые плотной одеждой.

И едва не ляпнул вслух, что нашел утром ее меховые трусики.

Глава 11

— Корону-то отдай! — Константа деловито засучила рукава. — Корона в нем самое вкусное.

— Я вам вообще-то жизнь спасла! — надулась незнакомка. — А вы мне ржавых иголок жалеете.

— А мой топор и… — Константа чуть не ляпнула “хвост”, вовремя удержавшись, — помощь господина Юрия?

Незнакомка захихикала:

— Ну… Господину Юрию эта корона вовсе без надобности. Он и так справляется.

— А вы про что? — спохватилась и Зафира. Константа же молча подняла топор. Незнакомка, снова хихикнув, исчезла в тумане — даже быстрее, чем вывалилось из него чудовище.

Зафира забегала между Юрием и камеристкой, теребя за руки обоих:

— Нет, ну вы о чем? Что это такое? Зачем у него корона? И зачем она Юрию?

— Юрию как раз низачем, — Константа вбила топор в поваленный чудовищем ствол.

Тут из тумана выступили охранники, принявшись громко восхищаться подвигом Юрия. Тот, неожиданно для себя, указал на Константу:

— Вот. Это она. Топором.

— Мужик, ты с ней в одной повозке спать не боишься?

— Такую тварь уходить!

— И корона не спасла!

Тут стражники весело, с облегчением, заржали в голос. Камеристка, сплюнув, полезла в телегу. Охранники принялись наводить порядок, а Юрий — поправлять растоптанный костер. Зафира кинулась чесать и обнимать вернувшихся перепуганных пони: не всем так повезло, у многих кони и волы сбежали напрочь или вовсе попались под ноги чудовища. Поэтому караван долго шумел, и немного притих только перед самым рассветом, когда сон сильнее всего.

С восходом солнца путешественники обозрели поле ночной битвы. По кровавому следу, усеянному обломками телег, тушами коней, волов — к счастью, люди успели разбежаться, — можно было видеть, что чудовище появилось из воды. В ямках от его тяжеленных стоп до сих пор плескалась эта самая то ли вода, то ли непонятная слизь голубоватого свечения. И сам поверженный враг тоже к утру превратился в горку блестящей слизи — если бы не вонь от растерзанных животных, запах слизи не дал бы подойти близко.

Увидев, рядом с чем провели ночь, все трое бросились в кусты. Впрочем, весь караван сделал то же самое. На постах остались лишь прожженные рубаки-охранники. Их командир, видя, что от торговцев толку мало, приказал своим убирать трупы. Ругаясь в намотанные платки, щедро политые вином для отдушки, латники вырыли ров, куда и стащили от мух останки животных. А сверху лопатами нагребли той самой противной слизи — чтобы волки и прочие хищники не разрыли могилу.

Так что дышать без рвотных позывов сделалось возможно только к полудню. К этому времени воротились гонцы, посланные на рассвете в город за запасными тяжеловозами. Купцам побогаче привезли даже новые телеги взамен растоптанных. Кто победнее, искал ровные лесины на оси либо просился в компаньоны к менее пострадавшим. Командир охраны каравана сразу понял, что сегодня они никуда не двинутся. Но и ночевать на месте побоища не следует. Поэтому новый караван стали выстраивать дальше по тракту, примерно в получасе пешего хода от могилы Ежиного Короля. На том самом месте гораздо позже появилось сперва село Королевская могила, а потом из села вырос даже городок, дополнивший собой Цапельный Скит. С той лишь разницей, что Цапельный Скит излечивал от бесплодия женщин — а Королевская Могила исцеляла мужчин.