Михаил Бобров – Ход кротом (страница 110)

И вот, значит, пришла пора выработать модель того самого танка, что мы планируем огромной серией гнать на организуемых заводах. Потому-то я и устроил эргономическую проверку, для того и собрал совещание из одних легендарных фамилий, умы которых смущал универсальной гусеничной платформой. Вырастут, пообтешутся, уже ни единому слову какого-то морячка, будь он триста раз нарком и двести раз инопланетник, более не поверят. А пока, глядишь, и пролезет.

Если же кто полагает, что фора на старте облегчит парням работу, чем ухудшит обучение советской танковой школы — пусть сам попробует спроектировать годный танк. Хотя бы игрушечный. Хотя бы для пейнтбольного клуба, с фанерной броней. Не будем говорить о глубине брода, крутизне откоса, удельной мощности, подводном вождении, ресурсе мотора и подвески, углах рикошета, соединении бронелистов и других тонкостях. Не будем настоящим огнем испытывать, и уж тем более — настоящими пулями. Пускай для начала хотя бы просто поедет.

А чего сложного? Компоновка-то еще в «Renault-17 FT» определена, еще в царское время. Отделение управления, боевое, ходовое. Все ясно и все просто. Моторы купить совершенно не проблема, пружин для подвески каких угодно, на разборках гидроцилиндры там всякие, электромоторы, аккумуляторы, опять же. Фанерную броню резать и собирать можно с миллиметровой точностью, это не бронелист под сварку шлифовать после автогена… Бронелист руками даже не сдвинешь, для всякой самой малой операции с ним нужен кран или хотя бы рычажный подъемник.

Так что хватит людям на чем учиться и без моего цирка. Танковый конструктор из меня как и все остальное, но что могу — обязан сделать.

— … Сделать простой фанерный манекен-силуэт. И проектировать машину так, чтобы манекен в ней сидел с ровной спиной, как на стуле, а не вжимался в днище скрюченным вчетверо. Кстати, сиденья у нас пока что на резиновых амортизаторах, а через лет пять надеемся поставить газомасляные. Тогда и взрывы мин под корпусом экипажу будет проще пережить. И мехвод спину не сломает, если танк с разбегу траншею перескочит.

— Но ваша машина получилась высотой два с половиной метра, — осторожно заметил Зальцман.

— И мы еще добавим перископ метра на два, — кивнул Корабельщик, — чтобы у командира видимый горизонт увеличить, а с ним и шансы раньше заметить противника. Спрятал танк за горкой, и наблюдай без дополнительного оборудования. А оптику нам камарады поставят. Поставите, герр Эдвард?

— Гут, — кивнул Гротте, поддерживая игру. — Яволь.

— Благодарю, товарищи. Все свободны. До следующей встречи на полигоне!

Конструктора зашевелились, подобрали блокноты. У двери Зальцман подмигнул Троянову:

— Лева, представляешь, как сейчас королей неба вздуют? А то и алюминий им, и лучших работников им… Ох, там есть что унифицировать. У нас хотя бы заправочная горловина всегда сверху, а там на каждом самолете лючок заправки еще найди попробуй! И на каждую гайку особый номер ключа, додумались же!

Лев хмыкнул:

— Думаю, теперь всех так вздуют. Ворошилов шутку понял, уже не забалуешь. Знаешь что? Надо предложить форму для танкистов со вшитыми наколенниками. Хорошо, что фанера — как представлю, что так бы о броню коленом ударился, к докторам бы улетел точно!

Кошкин ощупал черноволосую макушку:

— Вы правы, коллеги. Надо бы и шлем получше. Пилотка немецкая не подходит.

Немцы переглянулись. Гротте перевел сказанное на хохдойч, и Книпкамп, отняв от лба грелку, грустно кивнул.

Грустно кивнув сразу всем за столиком, пилот опустился в жалобно скрипнувшее плетеное креслице.

— Полно вам хмуриться, синьор! — высокий брюнет с княжеской осанкой подмигнул грустному летчику вполне залихватски. — День солнечный, теплый. Вчера пришел пароход с зерном из Mariupol’a, так что голод Республике уже не грозит… Или же, сохрани Пресвятая Дева, у вас произошло что-то нехорошее?

Пилот испустил двухметровый вздох и махнул официанту. Тот мгновенно выставил посреди столика оплетенную бутыль кьянти — вкусы постоянного клиента он знал. Затем официант движениями фокусника расставил четыре стаканчика. И только после этого открыл блокнот:

— Синьоры?

Синьоры переглянулись. По капризу судьбы, все они оказались брюнетами, но все разными. Стройный, улыбчивый, кареглазый Роберто в превосходном сером костюме, достойном князя. Ну да это Италия, здесь безработный слесарь поучит одеваться английского лорда.

Слева от Роберто держал ровную улыбку здоровенный моряк — даже сидя, он заметно возвышался над соседом. Черная шерстяная форма, на столике бескозырка с неразборчивыми золотыми буквами. Глаза темно-темно синие, что именно для Фиуме самое обычное дело. Море Ядранское, земля славянская. Хорваты чуть не поголовно синеглазые брюнеты.

А вот слева от моряка… Пилоту сперва показалось, что за столиком ребенок. Нет, все же молодой человек: очень серьезный взгляд и по-взрослому твердые складочки в уголках губ. Очки в тонкой железной оправе. Идеально ровно уложенные блестящие черные волосы, серый костюм, на столике хорошая шляпа. Безусое лицо, напряженное, как у всех, не понимающих разговора. Вот моряк вполголоса перевел сказанное на… На какой язык?

По движениям рук собеседников Марко сразу понял, что Роберто вырос в хорошем богатом доме, моряк вырос в собственном кителе, азиат же привык носить что угодно, только не пиджак.

— … Синьоры, осмелюсь порекомендовать рыбное блюдо, сегодня повару оно удалось особенно хорошо. К тому же, нашему гостю, — официант одними глазами показал на маленького азиата, — мясо или сыр могут показаться непривычными. Случалось.

— Когда же? — удивился Роберто.

— Лет восемь назад, — прищурился официант, — японцы воевали здесь против гуннов и австрийцев. После победы их эскадра заходила и в Фиуме. Я был мальчиком, помню только, как бежал по набережной и кричал: «Покатай меня, большая Тачикома!»

Выслушав перевод, маленький японец заулыбался вполне человеческой, приятной улыбкой:

— Tachikoma wa inakatta. Katsura, Sakaki… — и добавил еще, что моряк перевел:

— Синьоры, наш гость сообщает, что здесь действовала Вторая Эскадра. А там не было эсминца «Тачикома». Такого корабля вовсе нет в Императорском Флоте. Возможно, «Кацура» или «Сакаки»?

— Надо же, — покрутил головой Марко, — так это не сказки, что бритты считали ваш флот лучше французского и нашего?

— Не сказки, — подтвердил моряк. — Но давайте уже заказывать?

Официант продолжил с того же места:

— Тогда-то хозяин и запомнил, что японцу лучше всего предлагать рыбу. Остальное… Лучше не сразу.

Снова моряк вполголоса обратился к азиату — и тот уверенно кивнул, почти поклонился. Тогда официант, просияв, удалился в сторону кухни. Под полосатым тканевым навесом воцарилось несколько неловкое молчание.

— Меня вы все знаете. Позвольте представить остальных, — сказал тогда моряк и повернулся к итальянцу справа:

— Синьор Роберто Орос ди…

Синьор предостерегающе поднял руку, и моряк замолчал. Повернулся к маленькому японцу:

— Хорикоши Дзиро. Здесь Хорикоши — фамилия.

Дзиро кивнул. Моряк почему-то вздохнул и показал на пилота, утирающего пот белоснежным платком с вышитыми буквами DO:

— Марко. Ваш пилот, синьоры. Он доставит вас… В оговоренное место. А уже оттуда вас проводят.

— Мы можем узнать, где это и почему нельзя просто уехать с обратным рейсом зерновоза?

Вместо моряка заговорил грузный Марко, убрав платок в карман чистого, хотя и здорово измятого, комбинезона:

— Синьор… Орос… К сему есть два препятствия. Первое и главное: фашисты в Италии, конечно, сильно потеряли от гибели Муссолини. Но, неожиданно, в гору пошли фашисты французские с испанскими. Фиуме открытый город, здесь невозможно сохранить в тайне ваш отъезд на корабле анархистов.

Моряк опять перевел сказанное азиату, и тот попросил в ответ на несколько ломаном, но вполне понятном, языке:

— Говорить по-английски, прошу. Мне не вредить практика.

Роберто знал английский, Марко не зря угадал в нем аристократа. Моряку, судя по спокойному лицу, тоже приходилось объясняться не только с портовыми девками, переход на другой язык его не испугал. Ну и сам пилот-контрабандист поневоле выучился общаться с клиентами на языке Туманного Альбиона. Так что дальше разговор пошел на языке, хоть и далеком от шекспировского, но зато понятном всем без перевода.

— И куда же мы направимся?

— В Тарнобжег, синьор Орос, — Марко разлил кьянти по стаканчикам. — А оттуда уже канал налажен, вас проводят, не беспокойтесь. Итак, синьоры! За то, чтобы количество взлетов равнялось количеству посадок!

Выпили, вдыхая запах тающей в соусе рыбы: официант уже тащил поднос.

— Как вы догадались, что я тоже летчик?

— Рыбак рыбака, синьор Орос…

— Я тоже немножко авиатор, — храбро заявил японец. — Я стажировал на фирма Капрони. Милан, Талиедо.

— А! — Марко утер губы все тем же вышитым платком. — Новый завод, построенный в годы войны. И как вам?

Японец поглядел на затейливый фасад Ядранского Дворца, и все за столиком повторили его движение. Строили дворец как обычное управление железной дороги, когда город Фиуме принадлежал еще Австро-Венгрии. То есть, уже тридцать лет назад… В первом этаже большие залы для посетителей и торжественных приемов, во втором и третьем кабинеты сотрудников. Четвертый и пятый — квартиры для начальства. С одной стороны, удобно: на работу ездить не надо. С другой стороны, и отговариваться нечем. В квартире или в кабинете, но нужный тебе начальник так или иначе здесь, не нужно бегать в поисках по всему городу.