Михаил Беляев – Владыка Пустоты 6 (страница 58)

— Спасибо.

Я вышел в коридор, измотанный, но просветлённый. С глаз словно спала пелена, не дававшая разглядеть очевидное.

— Закончили, ваше высочество? — бросил Темников, стоя у стены со скрещенными руками. В его обычно неприязненном взгляде больше не было былой враждебности.

— Пошли обратно, — хрипло ответил я. — И не стыдно тебе подслушивать? Вроде взрослый мужик.

— Пусть другим будет стыдно, а моя работа — знать больше остальных, — парировал он и зашагал к выходу. — К тому же, его светлость господин Пожарский давно обо всём догадывался.

— О Полине? — уточнил я.

— О вас, — поправил он.

Мы молча вышли из коридора и направились обратно к жилому корпусу, где я пришел в себя. В голове одна за другой роились мысли. Я строил планы и сразу их отметал, находя с десяток новых. Должен быть способ одолеть Романа, даже со всей мощью альвы на его стороне, способ должен найтись.

— И что планируете делать дальше?

Голос Темникова выдернул меня из раздумий. Я кашлянул, прочищая горло.

— Посмотрим. Мне нужно прийти в себя.

Мы дошли до моей комнаты. Я подошел к двери, как опричник окликнул меня.

— Знаешь что, Вайнер. У нас остаётся не так много времени до церемонии Романа, и… — он запнулся и, потерев сдвинутые брови, вздохнул — Да чёрт! Я всегда тебя ненавидел. Нутром не переваривал ни тебя, ни твоего отца. Но будь моя воля, я не убивал бы его. И даже рад, что мне приказали сохранить тебе жизнь. Нам нужны все, любая помощь будет кстати. И скажу честно, с тобой куда больше шансов, что я и другие опричники вернемся домой к своим семьям.

Он скрипнул зубами и, прижав ладонь к виску, отдал честь.

— Так бы хотел наш Император. Так было бы лучше для всех людей.

Развернувшись на каблуках, он быстро пошел по коридору.

— Постой, Темников!

Опричник остановился.

— Передай Пожарскому, я дам ответ завтра вечером.

Не обернувшись, он коротко кивнул и пошел дальше.

Я вошел в комнату, готовый к новой атаке Карины, но её здесь не оказалось. Всё так же пахло лекарствами, а нетронутый завтрак одним своим видом напомнил, что я не ел три дня.

— Да к черту всё… на голодный желудок много не надумаешь.

Сняв пленку, я взялся за давно остывшую еду. Так быстро я не ел даже в столовой суворовского училища — и суп, и второе с тарелок я смел за пару минут. Могучим глотком отправив в желудок последние крохи, я взялся за чай, как сзади раздался робкий стук — и дверь, скрипнув, приоткрылась.

В проеме показалась русоволосая голова Есени.

— Брат, можно к тебе?

— Входи, конечно.

Она юркнула внутрь, прикрыв за собой дверь, и обняла меня. На ней была простенькая кофта и штаны, явно взятые у простолюдинов, и совсем не подходившие наследнице рода магов, некогда приближенных к престолу.

Я застыл, не решаясь коснуться девушки, чьим братом я никогда и не был.

История, насквозь пропитанная ложью и обманом, вызывала горькую усмешку.

— Слава богу, ты живой! — она зарылась лицом в мою грудь и всхлипнула. — Я думала, всё, тебе конец! Все эти владыки, монстры, повстанцы, облавы…

— Эй, ну ты чего, — я взъерошил её волосы. — Живой, конечно. Есенька, ну-ка бодрее…

— Слава, ты же обещал меня не бросать, помнишь? — она отлипла и строго посмотрела, сдвинув светлые брови. — А сам что? Я же за тебя переживала, как мне справляться, если я останусь совсем одна?.. Если бы с тобой что-то случилось?.. У меня ж сердце чуть не разорвалось, когда она тебя, когда ты…

Есеня шмыгнула носом, в уголках ее глаз задрожали слезинки. Я невольно улыбнулся и стер нависшие капельки с её ресниц.

— Есень, послушай…

— У меня больше никого нет, кроме тебя, Слава, — она стиснула мои руки, снова шмыгая. — Я не хочу больше никого терять. Вайнеров и так почти не осталось, только мы с тобой, и всё…

— Насчет этого, Есень… — я вздохнул, не зная, как подобрать слова.

— А? — она поморгала, глядя на меня.

Конечно, я думал, как расскажу ей об этом. И всякий раз находил неотразимые аргументы, слова утешения и поддержки. И, конечно же, она им верила. В моих представлениях.

Но теперь, глядя в её полные слёз, искренние глаза, я даже не знал, как начать.

Она еще совсем ребёнок. Девчонке и восемнадцати нет. Как ей принять такое?..

Глубоко вдохнув, я мягко обнял её за плечи.

— Есень, есть одна вещь, которую отец нам никогда не говорил. И это не про части ядра владыки в нас, — начал я. — Дело в том, что мы — не родственники. Мой отец… не Андрей Вайнер.

Она замерла, округлив глаза.

Скрепя сердце, я начал говорить. О нашем отце, о роде Вайнеров, ставшем невольным заложником Императора и его большой игры с ядром владыки. О том, что сам того не зная, я рос в чужой семье и впитывал наставления отца, не зная толком, что моя семья совсем в другом месте. О матери, открывшей свой секрет только перед смертью.

О том, что мы с Есеней никогда не были связаны общей кровью.

О Лили, и Романе, который не остановится, пока не избавится от внезапного родственника и конкурента за престол.

Девушка задрожала. Так, что ей пришлось стиснуть вместе кулачки. Она опустила голову, переваривая услышанное.

— Такие дела, Есеня, — закончив рассказ, я грустно улыбнулся ей. — похоже, ты теперь и есть весь род Вайнеров. Я тебя обманывать не хочу, называя как раньше сестрой. Хватит с меня вранья. Прости, что пришлось узнать это вот так. Но я и правда не твой брат.

— … нет, — тихо ответила она. И подняла голову. В её голубых глазах стояли слёзы, но Есеня растянула губы в улыбке. — Что за ерунду ты вообще несешь? И что с того, что мы не связаны кровью?.. Да мне всё равно! Какая разница, чья там в тебе кровь, если роднее тебя у меня никого в мире нет⁈

— Есеня, — я коснулся её подрагивающих ладоней.

— Мы росли вместе! Ты всегда был рядом, мы играли вместе, учились, получали от Вари и отца! Вместе били ссадины, падали с лошадей, мы даже болели вместе! — она приложила ладонь к груди и посмотрела мне в глаза. — Я чувствую связь между нами, внутри. Даже когда все думали, что ты погиб, даже без осколка этого ядра владыки, я все равно ее ощущаю. Она есть между нами, я точно знаю это. И никакая кровь, никакие уговоры её не разорвут. понимаешь? Ты — мой брат, и никакой император, никакая альва этого не изменят.

Я улыбнулся. От её слов веки защипало, а в лёгких сперло воздух. Изнутри словно прорывался чистый родник, холодный и свежий.

— Ты ж моя родная, — пошептал я и прижал к себе всхлипывающую девчонку. — Прости, Есеня. Я боялся, что ты просто молча уйдешь, или согласишься.

— Вот ещё, я совсем дурная что ли, — она обняла мою спину. — Я бы себя никогда за такое не простила. И от Вари бы ещё влетело вдобавок… кстати братик, Варя тоже здесь! Только её пока не выпускают, она вроде как под следствием. Проломила кому-то там важному голову сковородкой…

Мы оба прыснули со смеху.

— Ну это в её духе, опричники не знали, с кем связываются, — улыбнулся я и снова потрепал её мягкую, мокрую щёку. — Есень, спасибо. Выговорился, как воды напился.

— А как ещё-то, мы же семья, — выпустив меня, она поднялась и с невинной улыбкой склонила голову набок. — Так что не забивай себе голову, понял? И это… знаешь, ты правильно сделал, что выбрал Карину. Если бы не она, я бы тут не стояла.

— О как, — я приподнял бровь. — Эта мелкая егоза тебя подговорила, да?

— Не, я правда так думаю. Мы с ней сдружились, и знаешь, я думаю, она правда тебя очень любит. Только никогда не скажет прямо, она не такая, — Есеня улыбнулась. — Вы в этом с ней похожи. Ты тоже вечно пытаешься сделать вид, что тебе всё равно. Но я-то вижу тебя насквозь!

— Спасибо, Есеня, — кивнул я. — Можешь передать Варе привет? Я зайду к ней позже, только немного отдохну.

Она понимающе посмотрела на мои раны и кивнула.

— Ты тогда отдыхай, а я пойду, хорошо? Выздоравливай скорее!

Помахав мне рукой, Есеня так же тихонько вышла из комнаты.

Выждав минуту, я подошел к двери и открыл её. В проходе стояла Карина, с выражением немого удивления на лице и ключом в руках.

— И почему я не удивлен, что ты оказалась здесь именно сейчас? — я взял ее за руку и, втянув в комнату, закрыл дверь. — И конечно же, ты все слышала, можешь не отпираться. Здесь, я смотрю, вообще все стены с ушами.