Михаил Беляев – Владыка Пустоты 6 (страница 56)

— Я понимаю причины вашего недоверия, Ярослав Андреевич, — спокойно сказал он. — Особенно после всего, что произошло. И поверьте, я искренен в своих словах.

Вздохнув, он взял со стола папку.

— За то время, пока вы… — Пожарский помедлил, подбирая слова. — числились погибшим, случилось много важных событий. Император погиб.

— Это я уже знаю, давайте ближе к…

— При очень странных обстоятельствах, — он глянул так, что воздух в кабинете похолодел. — На его теле была рана от кортика императорской семьи. Его кодекс погибла. А Роман, обнаруживший тело, нёс какую-то невнятную чушь. А далее молодой цесаревич взял власть в свои руки, объявив себя единственным наследником. Высший совет родов дал ему месяц на то, чтобы проявить себя и закончить гражданскую войну. И этот срок близится к завершению, сударь.

Он прошелся по кабинету и протянул мне папку.

— А два дня назад он лично казнил главу рода Столыпиных, обвинив его в организации восстания в Империи. И поверьте, мне стоило невероятных усилий, чтобы спрятать от его ищеек настоящего лидера повстанцев.

Я вскинул брови.

— Так за восстанием стоите вы, сударь?

— Что вы, — скромно улыбнулся он. — Я всего лишь защищаю Империю. Многие из отрядов повстанцев организовались сами. Кто-то принял помощь и средства от влиятельных покровителей. Кто-то — пошел за волхвами и лидерами, связанными с верховными княжескими родами. Поймите, со смертью Императора многие роды решили, что это их шанс, и отдавать престол Роману — не в их планах.

Вернувшись за стол, он задумчиво достал из ящика сигарету и покрутил её между пальцев.

— Роман не так прост, как они думают. Он быстро собрал вокруг себя лояльных союзников и начал закручивать гайки. А через неделю, когда выйдет испытательный срок, все будут вынуждены признать его Императором. Тогда его власть станет практически абсолютной и никто уже не сможет законно подвинуть его с престола.

Он снова посмотрел на меня и произнёс, чеканя слова.

— Он подчинил себе кодексы. Армию. Промышленников. А теперь перетягивает на свою сторону глав родов. Угрозами, подкупом, обещаниями. Он получит их всех. Но я хорошо вижу, что он ведет страну в пропасть.

Пожарский опустился в кресло и тяжелым взглядом посмотрел на меня.

— За эти три недели погибли сотни тысяч мирных граждан. Он буквально идёт по трупам. Мы должны остановить тирана, пока он не убил всех, кто хоть как-то может ему противостоять. В его руках — слишком большая сила, Ярослав.

— И вы решили, что вам нужен кто-то более управляемый и предсказуемый, — хмыкнул я. — Типа меня.

— Верно, — предельно цинично ответил Пожарский. — Нужен. А ещё — символ, который удержит страну от распада. Поймите, сударь. Империя — это баланс сил, и этот баланс выстраивался на моих глазах, десятилетиями. И я не допущу, чтобы Роман уничтожил всё это за считанные недели. Он лично приказал мне убить тысячи людей. Истреблять деревни, отказавшиеся подчиниться имперской власти, до последнего человека. Это террор. Он привёл Империю на грань гражданской войны.

Его слова повисли в воздухе тяжелым шлейфом. Я ощутил, как Темников, стоявший сзади, невольно напрягся.

— Она уже идёт, — ответил я. — Если вы не заметили, она началась и без вашего участия. И будет идти, хотите вы этого или нет. Я был среди этих ваших повстанцев. И поверьте, они не выстоят против Романа, без шансов. Никто не выстоит.

— Князь, послушайте, — Пожарский миролюбиво поднял ладонь. — Да, пролилась кровь невинных, погибли тысячи. Но могут погибнуть миллионы. Мы еще можем избежать большой крови. Людям нужна альтернатива, нужен тот, кто заявит свои права на престол, выступит против Романа…

Я горько усмехнулся, прижимая ладонь к занывшей ране.

— Если вам нужен герой, который пойдёт против него, найдите кого-то другого. Я — не спаситель.

Пожарский опустил ладонь.

— Я сражался с ним, — добавил я. — И его не победить. Моих сил не хватило, даже с ядром владыки, даже!..

Я стиснул зубы: в памяти снова всплыло лицо Лили, громада чёрной альвы и вой портала, уносящего меня с поля боя.

— Он считает, что подчинил себе саму альву, — тихо сказал я. — Его кодекс, это чудовище, уже держит его в своей хватке. Он…

Я замолчал и отвернулся. Висящий на бедре гримуар качнулся, жалобно звякнув цепью.

Нашей связи больше не было, я буквально всей душой ощущал эту пустоту, как инвалид чувствует боль в давно отрезанной руке.

Она высасывала из меня все силы. Выедала изнутри, как зверь, глодающий ещё живую жертву.

— И вы вот так просто уйдёте? — цинично усмехнулся Пожарский. — Увидев всю ту бойню, что учинил он? И зная, что только в ваших силах его остановить? Вы ведь приносили присягу Империи, ваша светлость. И после этого вам плевать на её судьбу?

— Я потерял Лили. И это для меня куда важнее судеб Империи.

Он покачал головой.

— Ваш кодекс… я не знал. Потерю всегда тяжело пережить. И не думаю, что вы хотели бы, чтобы тысячи семей по всей стране пережили то же самое, потеряв своих отцов, сыновей, дочерей… вы ведь не такой человек, Ярослав. Я знаю, вам совесть не позволит.

Я ожёг его взглядом. Гнев вскипел во мне, заставляя сжать кулаки.

— Совесть? — я повысил голос. — И это вы говорите мне о совести? А где была ваша совесть, когда ваши опричники убивали моих родителей? Где она была, когда вся Империя ополчилась против меня, уничтожила всё, что было мне дорого, разбила мою семью и растоптала моё имя, объявив предателем Империи?

— Ярослав, мы…

— И теперь вы хотите, чтобы я снова сделал за вас всю грязную работу и надел на себя ошейник, став вашим ручным псом⁈ — я грохнул кулаком по столу так, что сигарета улетела на пол.

— Ты не сбежишь от этого, Вайнер! — рявкнул Пожарский, краснея. — Тебе придётся встретиться с Романом, хочешь ты этого или нет!

— Я не Вайнер, — мрачно заметил я, с ненавистью глядя на опричника. — А брат вашего нового императора. Рюрикович.

Пожарский уставился на меня округляющимися глазами.

— И лучше бы я им не был никогда.

Стиснув зубы, я выскочил из кабинета, едва не сбив с ног опешившего Темникова. В груди клокотала черная смесь досады и злости.

— Образумь и верни его! — расслышал я приказ Пожарского, и дверь за спиной хлопнула.

Да пошёл ты. Серый кардинал, моралист чертов.

— Вайнер, постой! — Темников догнал меня в конце коридора. — Ты же слышал его светлость…

— Найдите себе другого героя, — фыркнул я. — С меня хватит.

— Ты не понял! — он взял меня за плечо. Зашипев от боли, я обернулся.

— Это ты не понял! Даже с кодексом, даже с ядром Владыки, у меня не хватило сил его остановить! А теперь я потерял Лили, а Роман повелевает самой альвой! У меня одного банально не хватит сил! Понимаешь ты, нет⁈

Он уставился на меня, гневно раздувая ноздри.

— Но у тебя же остаётся ядро владыки!

— Я ему уже проиграл, — мрачно ответил я и, сбросив его руку с плеча, пошел к выходу.

— Ох, Перун! Как же я ненавижу твою грёбаную семейку! — заорал мне в спину Темников. — Тупоголовые, упрямые идиоты! Сперва ты, потом эта нахальная баба, будь она неладна, а потом ещё и третья!..

Я застыл на месте и обернулся.

Есеню он видел. Тогда…

— Ты сказал третья?

Гневно сдвинув брови, Темников кивнул.

— Я хочу встретиться с ней. Поговорить.

Глава 24

Общежитие центрального корпуса Опричнины, Москва.

Концентрация альва-частиц 24,7 на миллион

Темников провел меня через всё здание в самый дальний его конец. Серые стены и ковры под ногами уступили место более древним плитам, нависающие низкие потолки сменились высокими арочными сводами. Старый корпус, больше похожий на храм, чем на пропахшую стерильностью канцелярию, был куда просторнее.

В таких местах раньше содержали высокопоставленных заключенных. Невольная ассоциация вызвала усмешку.

Мы подошли к массивной железной двери и опричник, введя код на замке, завозился с ключами.

— Ты их посадил что ли?