Михаил Белозёров – Украинский гамбит (страница 31)

Где-то далеко-далеко тонко, как комар, зудел вертолёт. Потом, должно быть, за рекой взревели двигатели, но тотчас смолкли. И тут же внезапно под стеной дома грянул тяжелый миномёт, и мина летела долго-долго, пока не разорвалась за рекой. Наверное, это демонстрация силы, отстраненно подумал Костя, но какое мне до этого дело?

Завета резким движением откинула волосы со лба и почти гневно посмотрела не него. Всё шло своей чередой, событие за событием, последовательность которых нельзя было ничем прервать, словно всё было заранее где-то и кем-то прописано. Только Костя в этом ничего не понимал. В его случае с Елизаветой всё повторялось, как со всеми другими женщинами, словно он не мог выбраться из заколдованного круга: влюбленность, надежда, расставание.

– Я с тобой всё время разговариваю, когда монтирую материал, когда искал Сашку… – сказал он в отчаянии, признав свою капитуляцию, – только ты не слышишь…

– Может быть, я и не хочу, – ответила она терпеливо и снова посмотрела на него так, что сердце у него сладко сжалось. – Может, мне ничего этого не надо?

– Ты обиделась? – спросила он, ничего не понимая, и взял её за руку. – Ну скажи, я всё приму.

– Ничего ты не примешь, если до сих пор не принял, – с какой-то разочарованием в голосе произнесла она и закусила губу.

Он уже знал эту её привычку, и она казалась ему милой и непосредственной. Господи, подумал он, тоскуя безмерно, ну почему я такой несчастный и почему мне никогда-никогда не везёт с женщинами, которые мне нравятся, и почему женщины придумывают сложности в жизни, которых я не понимаю.

– И всё-таки?.. – спросил он, смутно догадываясь, что причиной всему то, что произошло полтора дня назад.

– Ладно, если тебе так хочется, но ты сам напросился.

– Ничего, я вытерплю, – промямлил он, ненавидя себя в этот момент так, как можно ненавидеть только врага.

– Я воспользовалась тобой! – произнесла она, глядя ему в глаза.

– Как?.. – переспросил он, чувствуя себя таким опустошённым, словно из него враз ушла вся сила.

В голове аж зазвенело, и целое мгновение показалось, что он находится не здесь, в комнате разорённой девятиэтажки, а где-то в другом месте, и смотрит оттуда на самого себя – слепого и яростного одновременно.

– Ну как тебе толковее объяснить! – воскликнула она ещё раз, глядя на него ненавистными глазами.

– Попытайся, – терпеливо попросил он, полагая, что всё уже безнадежно, что он всё понимает, что всё растворилось, умерло и унеслось в пространство и в чистое весеннее небо.

– Я очистилась с помощью тебя! Ты хороший, чистый, порядочный, с принципами, но я тебя не люблю! – ещё яростней выпалила она.

– Ах… вот в чём дело… – его прошибло словно током. – Извини… не сообразил… исправлюсь… пардон…

Он стиснул зубы и отступил на шаг. Всё встало на свои места. Мир приобрел четкие очертания, с понятными правилами, которые он знал назубок. Ну и хорошо зло подумал он, ну и ладно, пусть будет так. Только сердце почему-то ныло, не в силах расстаться с мечтой и надеждой.

– Ничего… бывает… – произнесла она ему вслед, как показалось ему, с сарказмом и насмешкой.

Он вылетел из квартиры красный, как рак. Всё, думал он, чтоб я ещё когда-нибудь давал волю своим чувствам. Теперь только, когда кто-то в меня влюбится, но так, чтобы я был уверен на все сто, нет, на все сто двадцать процентов! И то ещё погляжу!

Сашка Тулупов, как верный ординарец, вышагивал перед подъездом. Увидев Костино лицо, он отшатнулся:

– Там тебя этот… как его… Вяткин разыскивает.

– А где Божко? – спросил Костя и почувствовал, губы у него жесткие, как подметка.

– Не знаю, где-то шляется, – Сашка растерянно оглянулся, словно он был виноват в том, что Божко пропал.

– Так, – сказал Костя, – найди его, и уезжаем!

– Куда? – удивился Сашка.

– Как куда? Поедем туда! – Костя, не задумываясь, махнул рукой в сторону темнеющей степи.

– Ладно… – расстроенным голосом произнёс Сашка. – Пойду поищу. Чего ехать-то на ночь глядя?.. – проворчал он. – Отдохнули бы, выспались бы, а завтра по утру и махнули, куда тебе хочется.

– Иди, иди, ковбой, – велел Костя, ощущая, как лицо у него постепенно оживает. Мертвыми оставались только губы. – Найдёшь, приходите, я буду в кафешке. Ах, да! Стой, ковбой!

Сашка остановился, как вкопанный, и с надеждой посмотрел на Костю.

– Водка у нас есть?..

– А-а-а… – удивленно протянул он, – в машине бутылка… как обычно, НЗ.

– Ну всё, иди, иди… – сказал Костя и отправился искать машину, но хоть убей, не мог вспомнить, где они её оставили.

Он обошел квартал три раза. Треугольная бутылка водки марки «премиум» действительно валялась в углу под задним сидением. Тулупов оказался запасливым, как старшина на войне. А ещё там валялся круг «краковской» колбасы и кусок сыра.

Костя свинтил пробку и попробовал пить из горлышка, но ничего не получалось, потому что на бутылке стоял дозатор. Тогда, испытывая страшное желание напить, он отправился в кафешку.

Вечером прошел короткий весенний дождь, а ночью даже сверкали молнии и акация пахла так, что кружилась голова.

***

Утром, в предрассветном тумане они садились в машину. Игорь, как показалось Косте, хитро улыбнулся и словно невзначай спросил:

– А где Завета?..

Гад, подумал Костя, гад… урвал своё и издевается.

– Не знаю, – буркнул он, краснея, и, конечно, выдал себя с головой. – Наверное, она не собирается ехать дальше? – и посмотрел на Игоря. Лицо его ничего не выражало. Косичка висела уныло, как измочаленная плеть.

– Ах, да… да… – вспомнил Игорь, – что-то она мне такое вчера напела.

Костя едва не уточнил, когда вечером или утром? Если вечером, то из-за него, а если ещё утром, то, значит, она заранее всё спланировала и выяснение отношений тоже.

Прибежал запыхавшийся Сашка с «сонькой» и новыми аккумуляторами.

– Свои зарядил и новые достал… – похвастался он

Как и где он их выклянчивал, всегда оставалось великой тайной. Сашка никогда не открывал своих источников, а только хитро улыбался. Костя, разумеется, догадывался, что Сашка на любых позициях первым делом отправляется к связистам в надежде выпросить что-нибудь стоящее.

– Ах! – встряхнулся, как большой пес, Игорь. – Хорошо! Выспался я сегодня, будто снотворное принял.

Костя тяжело посмотрел на него, но так и не понял, что Игорь имел под словом снотворное, если то, о чём он подумал, то так тому и бывать, и слава богу, что Завета не едет с ними и даже не вышла провожать. И без неё проживу, думал он горько. У меня Ирка есть. Правда, с Иркой не все ладно, но что делать? Найти другую и мучиться с ней? Хрен редьки не слаще. За всё надо платить. К сожалению, я ещё не научился быть независимым от них.

Между тем, он отметил, что Игорь время зря не терял и вооружился АК-47 и двумя рожками. Молодец, подумал Костя, но ничего не произнёс вслух – нечего тревожить его тщеславие.

– Ну что поехали? – сказал Сашка, занимая своё исконное место рядом с водителем.

Костя завёл двигатель. Прогрел его, как будто специально затягивая время, однако заглушил, вышел обошёл машину, словно проверяя покрышки, хотя сделал это ещё полчаса назад. Сел, снова завёл двигатель и сказал с сожалением:

– Бензина мало.

Действительно, датчик количества топлива показывал половину бака. Ехать в неизвестность с такими ресурсами был чревато новыми приключениями, а приключений Костя совершенно не хотел, он уже был сыт ими по горло.

– Командир, – сказал Сашка таким тоном, словно он всё-всё понимал. – Я две канистры запас. Трогай.

Костя сделал вид, что не поверил. Пошёл посмотрел в багажник. Действительно, по обе его стороны в зажимах были закреплены новенькие канистры с бензином. Где их добыл Сашка, так и осталось очередной тайной.

– Действительно, можно ехать, – согласился Костя, вернувшись в кабину. – Только мы теперь, как бочка с порохом.

– А что делать, командир? – спросил Сашка, как всегда некстати, собираясь рассмеяться.

Он ждал, что Костя его похвалит за предусмотрительность и оперативность, но Костя промолчал. Игорь, казалось, всё понял, крякнул то ли с досада, то ли от долгого ожидания и неожиданно тяжело вздохнул. Ничего у него с Елизаветой вчера не было, неожиданно, сообразил Костя. Отшила она его. Точно отшила. Ему стало немножко легче на душе и, он сделав круг вокруг кафешки и помахав рукой бойцам, появившимся, как тараканы, изо всех щелей, медленно-медленно поехал вдоль стены девятиэтажек. Сашка Тулупов с удивлением посмотрел на него и напомнил:

– Боссе в другой стороне…

– Да знаю, – ответил Костя. – Это я так, на всякий случай. Пусть немцы думают, что мы поехали на север.

– Ах, ну да! – воскликнул Сашка, – не сообразил. Хитрый ты, однако.

Костя на первой передаче проехал в обратную сторону и уже собрался было свернуть там, где кончался бесконечно длинный дом, чтобы выехать на трассу и от неё направиться ещё дальше к югу, чтобы попасть на места недавних боёв, Сашка Тулупов заорал, словно оглашенный:

– Завета!!!

Костя ударил по тормозам и едва не разбил себе нос о руль. Игорь позади беззлобно выругался матом.

– Где?! – живо спросил Костя, потому что боялся, что Сашка ошибся, и вообще, он уже не верил ни Сашке, ни женщинам, совсем никому.