Михаил Баковец – Создатель эхоров (страница 6)

Вернуть потерю? Да если б я знал кому, плюс, ещё не факт, что после этого меня всё равно оставят в живых.

Я остановился перед зеркалом и нервно проговорил, перефразировав известного книжного героя:

— Вы присутствуете при рождении нового супергероя, господа присяжные заседатели!

Перемотав себе бицепс резиновым жгутом из аптечки, я дождался, когда вздуется вена и прикоснулся к ней кончиком иглы. Несколько секунд не решался идти дальше, едва препарат окажется внутри меня — обратного хода не будет.

— Будем верить, что положены плюшки, как махровому попаданцу, а тем, кто выйдет на меня, будет нужен новый эхор, — сказал я сквозь зубы и воткнул иглу в вену, после чего надавил на поршень.

Инъекция оказалась на диво болезненной. У меня задрожали руки, и стало мутнеть в глазах еще, когда в шприце оставалось половина вещества.

— Уф, всё, — я отбросил пустой шприц в угол и откинулся на диван. — Или пан, или через неделю сюда соседи на вонь придут.

Ночью поспать не удалось от болезненных судорог, сводивших всё тело, от тошноты и галлюцинаций. Понятное дело, что на работе я не появился, и в десять утра дома зазвонил телефон.

— Доброе утро, Санлис, ты где?

— Привет, Ери, — узнал я девушку, сменщицу Марты. — Приболел я, наверное, продуло на велосипеде.

— У тебя голос странный, — забеспокоилась собеседница. — Давай я приеду и полечу. Лекарства привезу.

— Нет! Извини за резкость, просто меня тут уже лечат.

— Понятно, что ж, поскорей выздоравливай, — сухо ответила она и положила трубку.

Глава 3

Все неприятные последствия прошли на третий день, оставив только лёгкую слабость и жуткий голод. Пришёл в себя полностью на пятый день. Никаких суперспособностей не обнаружил, кроме увеличившегося аппетита и уменьшившегося сна. Мне теперь требовалось всего шесть часов, чтобы полностью отдохнуть, зато съедать стал в полтора раза больше. Реббека, которую я пригласил в ресторан через неделю, поразилась моему аппетиту.

— И куда в тебя столько влезает, — покачала она головой. — Тебя же ни одна жена не прокормит.

— Потому нам государство даёт две, — усмехнулся я.

— И две не прокормят. Скорее убегут от тебя, испугаются, что ты их съешь.

— Ты преувеличиваешь, — улыбнулся, потом посмотрел на едва начатую порцию у девушки, которая нехотя ковырялась в мясе с овощами вилкой, и предложил:

— Меняемся?

Та удивлённо посмотрела на меня.

— Я тебе чистую тарелку, а ты мне грязную.

— Сан! — воскликнула она и тут же понизила голос. — С ума сошёл? Это же неприлично. На нас люди смотрят.

— Они на меня смотрят и тебе завидуют, — усмехнулся я. — Да хоть я тут начну стриптиз танцевать, никто не назовёт дураком, скорее предложат скататься к ним домой и там повторить на бис.

— То стриптиз, а то… что делаешь?! — ахнула она, когда я перегнулся через стол, забрал у ней тарелку и поставил перед собой.

— Всё равно не ешь. Начни пробовать десерт, а то и его слопаю, — подмигнул я.

— Какой же ты поросёнок, — покачала девушка головой.

У меня дома утихомирились только поздно ночью. Комнату едва-едва освещал серебристый ночник, в его свете блестели капельки пота на теле Реббеки, как крошечные бриллианты.

— А шрамы у тебя откуда? Воевала? — спросил я, коснувшись пальцем её плеча, где вился серой ниткой неровный шрам не менее чем десять сантиметров в длину. Ещё два пошире и покороче, украшали женскую спину.

— Нет, я даже не служила. Это от падения с мотоцикла, — вздохнула она и потянула простыню. — Хватит меня разглядывать, я же стесняюсь, Санлис.

— Полчаса назад ты такая бесстыдная была, что я краснел, а тут вдруг застеснялась, — хохотнул я.

— Дурак.

— Да я шучу, Беки, — я поцеловал девушку в шею и стал медленно поглаживать её от затылка до лопаток. Умиротворение и усталость, однообразное движение и тихое дыхание партнёрши ввели меня в некое подобие транса, и в этот момент я увидел, как тело девушки покрывается полупрозрачной разноцветной сеткой.

От удивления вся дремота с меня сошла, я моргнул — всё пропало.

— Что ты?

Наверное, я как-то выдал себя или дёрнулся резко, потому что засыпающая Реббека зашевелилась, открыла глаза и посмотрела на меня.

— Ничего, спи, — успокоил я её, и тут мне пришла в голову новая мысль. — А давай я тебе массаж сделаю?

— Умеешь?

— Немного умею. Не высший класс, но никто не жаловался.

— И много у тебя, таких нежалующихся? — пробурчала девушка.

— Тебе лучше не знать. Знаешь такие слова: на базаре, любопытной Варваре, нос оторвали? — я улыбнулся и легонько щёлкнул пальцем по кончику девичьего носика.

— Сволочь, — ответила она, — но красивая и редкая сволочь, потому тебе можно кое-что простить. Но учти, только кое-что.

— Расслабься, я начинаю.

Вновь сетка появилась через две-три минуты, когда я сосредоточился на теле девушки. Она была похожа на неровное переплетение или даже путанку из нитей разной толщины и цветов. Обратил внимание, что там, где у девушки на спине были шрамы, в сети виднелись узелки толстых грязно-серых, почти чёрных нитей. Я аккуратно коснулся самого маленького узелка и погладил тот пальцем.

— Царапаешься, Сан, — недовольно произнесла Реббека.

— Извини, я сейчас закончу царапаться, пять сек.

Концентрацию удалось удержать, к счастью.

От моих прикосновений узелок стал светлеть и рассасываться, а мой палец начало жечь, словно, я подвёл тот к огоньку спички.

За минуту от узелка осталось едва заметное вкрапление серого цвета и величиной с зернышко пшена.

— Уф.

— Устал, что ли? Я даже ничего не почувствовала, кроме твоих царапок, — фыркнула девушка. — Эх ты, массажист. Запишись на курсы для начала, а потом строй из себя великого мастера.

— Это ты толстокожая, просто, ничем тебя не пронять, — я лёг рядом и легонько хлопнул её ладонью по попе, прикрытой простыней.

— Что? Ах ты… — она в шутку вцепилась мне в шею, я высунул язык и захрипел.

Девушка захихикала, и оставила меня в покое.

— Нужно поспать, а то завтра буду сонной мухой ползать, — зевнула она. — Хоть и хочется продолжить, но нельзя.

— Если очень хочется, то можно, — подмигнул я.

— Женись и я буду твоей всегда и везде.

— Э-э-э…

— Вот тебе и ‘э-э’. Значит — сладких снов, — она отвесила мне щелбан по лбу, после чего повернулась спиной и сквозь долгий зевок произнесла. — Всё, я сплю.

А мой взгляд остановился на одном из шрамов на спине, от которого почти что не осталось следа.

Слова девушки про учёбу на массажиста, мне глубоко запали в голову. И в конце рабочей недели я отыскал в объявлениях один учебный центр, про который хватало хороших отзывов, и решил его посетить.

Записаться на курсы удалось без проблем. Когда пришёл в субботу на первое занятие, то оказался в группе из пятнадцати человек единственным мужчиной. Большая часть была молодыми женщинами от двадцати пяти до тридцати пяти лет, две женщины сильно старше сорока и три совсем молодые девчонки, лет по восемнадцать-девятнадцать. Инструктором оказалась тридцатилетняя худощавая женщина с мелированными волосами, затянутыми в хвост на затылке.

— Что ж, все в сборе, — громко произнесла она, когда в небольшой зал, заставленный высокими кушетками, проскользнула последняя, пятнадцатая, одногруппница. — Начнём.

Моим надеждам, что я смогу повторить свои недавние действия, было не суждено исполниться. Под тридцатью глазами я никак не мог сосредоточиться. Так пролетели полтора часа первого урока. Кое-чему новому я научился, но это всё не то.

Пришлось опять экспериментировать с Реббекой.