Михаил Баковец – Создатель эхоров (страница 4)

Второй план: определиться с целью в жизни, так как плыть по течению мне не хочется. Субсидии — это хорошо, как и накопления, но куда лучше иметь дополнительный заработок.

‘Эх, а две жены меня бы точно обеспечили, особенно, если выбрать правильных и обеспеченных, — усмехнулся я в мыслях. — Не мир, а мечта альфонсов’.

Третий: сменить жильё и не просто жильё, а город в целом. Может быть, перебраться в Москву, благо, что цены там на жилые метры, обычные, не раздутые, как в моём мире. На старом месте мне не стоит оставаться, так как смена поведения будет сразу заметна, а бабушки — агент участкового, здесь точно есть. Сая вчера рассказала. Не хочу проверять, что будет мне грозить: ярлык ‘сумасшедший’ или камера или палата в настоящей дурке. Всего этого можно будет избежать сменой местожительства.

Этот Санлис всю жизнь катался, как сыр в масле. Школа, потом музыкальное училище.

— А у трубача, трубка горяча! — пропел я, вытащив из памяти историю учёбы своего нового тела.

Я имел диплом трубача об окончании музучилища. Кроме этого выше среднего уровня играл на гитаре, аккордеоне, немного на балалайке, чуть-чуть на свирели, немногим ниже среднего уровня владел барабанами, едва-едва мог пользоваться скрипкой. До армии у него была мечта создать свою музыкальную группу, в училище нашёл единомышленников. Вот только надев погоны и отслужив год в полковом оркестре, он заработал острую антипатию к данному виду жизнедеятельности.

Вообще, мне достался персонаж, о котором говорят так: ни рыба, ни мясо. Санлис предпочитал получать и ничего не делать, страдать, жалеть себя и в итоге, дошёл до мысли о самоубийстве. Не появись Марика, рано или поздно он всё равно это сделал бы.

Может, мне в армию податься? На фронт не пошлют, скорее всего, буду сидеть в штабе или на складе. Да даже просто командовать толпой желторотиков — срочников. Рано или поздно смогу пойти дальше.

И тут я вспомнил Васкова, того, что Федот. Кто сказал, что командовать буду мужиками? Это в оркестре на сорок человек, нас было тридцать два парня, а вот в полку на тысячу с лишним, приходилось восемьсот представительниц слабого пола. Что мне делать со взводом молодых дурёх (образно говоря, может и умниц-разумниц подкинут), у которых гормоны хлещут из ушей и готовых на любые подставы своих коллег ради моего внимания?

— Чур, меня, чур, — помотал я головой.

В офис садиться мне было противно, да и не создан я для этого дела. Вон восемь лет в прошлой жизни там крутился и в итоге ушёл, радостно крестясь, что решился поменять профессию.

На какой-нибудь завод пойти? Но что-то не тянет изо дня в день смотреть на дни — близнецы.

Таксовать? Чёрт, у этого овоща прав нет, придётся получать.

Создать своё дело? Хватки нет, хотя, если вспомнить свою офисную жизнь, когда я крутился в iT сфере, то кое-что можно будет использовать и здесь. Уж оформлять и создавать свои сайты не из сложных, мне по плечу, остаётся только ознакомиться с софтом, который тут применяют. А если тряхнуть стариной и как следует поломать голову, поворошить полузабытые знания, то и не на простенький проект смогу замахнуться. Заодно, может быть смогу запатентовать что-то с Земли-1.

Допив кофе, я отыскал в столе тоненькую пачку наличных и платёжную карточку, вспомнил пин-код к ней, и вышел на улицу.

Первое впечатление было… никаким. Возможно, меньше рекламы, немного другая архитектура зданий, оформление дворов, газонов, тротуаров. А так, вполне себе привычный мир, в котором оттрубил сорок с лишним лет.

Но вот когда я покинул тихий двор, то испытал настоящий шок.

Я почувствовал себя на сцене, возле расстрельной стены, на пляже нудистов или нудистом на арабском пляже.

Сотни, нет — тысячи девочек, девушек и женщин скрестили взгляды на мне. Тут были все — интересующиеся, алчные, возбуждённые, завистливые, недовольные и злые, и лишь малая часть равнодушных.

Кое-как я пришёл в себя от такого внимания и, напустив равнодушный вид, сунув руки в карманы, я быстро пошёл в сторону магазина. К продуктам купил солнечные очки с зеркальными большими стёклами. За ними удобно прятать взгляд, словно, отгораживаешься стеной от окружающих.

К слову, прочие представители сильного пола получали не меньший интерес со стороны женщин, но не обращали никакого внимания на него.

— Это было сложно, — выдохнул я, утерев пот со лба, когда вернулся в квартиру. — Чувство, что на тебе нарисована мишень.

Желание навестить одежный и обувной магазин мигом пропало. Пришлось с собой побороться, напомнить, что имеющаяся одежда нанесёт моей психике изрядный урон, больший, чем пристальное внимание окружающих. Чёрт побери, я взрослый мужик, что за ерунда творится?!

‘А ну взял яйки в кулак и пошёл действовать!’, — приказал я себе.

В магазине, вместо десяти минут, я потратил полчаса. Продавщицы были так настойчивы и навязчивы, что приходилось себя держать в руках и не сорваться, послав их матом. Ещё и в кабинку ко мне одна чуть не зашла, во время примерки. Повезло, что я подозревал нечто подобное и одевался-раздевался быстрее, чем в армии при горевшей спичке в руке старшины.

Уф, всё, я дома.

Не обошлось и без ошибок. Когда поднимался к себе, то поздоровался по привычке с бабульками, оккупировавшими лавочку, а потом с женщиной лет тридцати пяти, которую встретил на лестничной площадке первого этажа. То, что я обмишурился, показали мне их недоумевающие взгляды. Наверное, Санлис до этого не баловал окружающих своим вниманием и вежливостью, витая в своих мечтах.

Придётся ускорить свои планы по смене местожительства. Бросить всё и начать подыскивать варианты, одновременно прощупывая почву насчёт продажи своей квартиры.

Глава 2

Я уже третий месяц в новом мире, в новом теле и в новом (можно сказать, что новый в квадрате, так как я съехал со старой квартиры) доме. Да, в доме — не квартире. Продав жилплощадь Санлиса, я переехал в Москву, устроившись на окраине в частном секторе. Домик был маленьким, всего две комнаты и чердак, зато к нему прилагался земельный участок в пятнадцать соток. До метро было двадцать минут пешком или пять на электровелосипеде. Работу нашёл в курьерской службе, потому и такой выбор транспорта. Развозил посылки из магазинов и иногда с почтовых филиалов.

Попутно учился на автомобильные права и углублённо знакомился с Землёй-2. И чем больше читал, тем больше понимал, что с моим старым миром схожих черт меньше, чем в культуре майя и экскимосов. Немного другая культура, немного другая история, немного другие названия стран, немного другое вероисповедание, немного другой менталитет мужчин и женщин и ещё куча прочих ‘немного’, которые складываются в одно большое: они ДРУГИЕ.

Очередной курьерский заказ попал под самый вечер. Мне вручили картонный тубус размером с бутылочки из-под минералки объемом ноль тридцать три миллилитра и отправили куда-то на окраину, где сплошь стояли новостройки и стройки.

Покрутившись, я так и не нашёл нужный адрес, указанный номер телефона не существовал.

— Привет, Марта, — поздоровался я с диспетчером моей службы. — Тут у меня закавыка вышла.

— Да, Сан?

Женщине было за тридцать, и она имела дочку и мальчика в семье, поэтому мне не грозили матримониальные последствия с её стороны и общались мы просто. Зато её молодая сменщица преследовала меня с энтузиазмом двух человек, за себя и коллегу.

— Улица Первых Энергетиков, дом сто восемьдесят ‘гэ’, квартира шестьдесят, некто Некор Башаскин. Ему посылка от неизвестного лица.

— И?.. Да, есть такой контейнер, отправлен неизвестным лицом с семнадцатого почтового филиала ‘Молнии’.

— Да нет такого дома. Есть сто восемьдесят А и всё. Такого дома не было никогда и не будет, спросил у людей на улице адресата, так те и не знают такого.

— Тогда выбрось посылку или себе оставь, — легко предложила собеседница.

— Чего?! — удивился и заподозрил шутку.

— Там ценность в девяносто копеек вписана. Больше будет трат на поиск и возвращение посылки. У нас бывает такое, не волнуйся. Я запишу в журнале, что посылка потеряна курьером, ты оплатишь эти девяносто копеек и всё, больше голова ни у кого не станет болеть.

— А с чего это я должен платить? — возмутился я.

— Тогда ищи адресата. Интересно, сколько ты потратишь на эти поиски? Или пусть Ери за тебя оплатит, — хохотнула женщина. — Она это сделает с радостью, и в ресторан сводит и домой пригласит. Возвращать на почту не советую: за этот неполный рубль из тебя все нервы вынут, у них там план по работе есть, и любое возвращение посылки режет премии и бонусы к зарплате. Все косяки вешают на курьеров, так им проще.

— Дурдом, — вздохнул я.

— Звонить Ери? — хитро произнесла собеседница. — Или сам справишься?

— Лучше я сам, — буркнул я.

Для очистки совести я послонялся по двору, расспрашивая выходящих из дома и приходящих к нему людей, интересуясь фамилией Башаскин. К сожалению, никто такого человека здесь не знал.

До чего же просто тут у них. Нет адреса — и можешь выбросить чужую вещь или присвоить себе с уплатой стоимости, которая обычно завышается отправителем. Интересно, что же там такое лежит, раз даже с учётом увеличения стоимости посылки цена указана в девяносто копеек? Набор карандашей?

Стоимость посылки и штраф в размере тридцати процентов, про который мне забыла сказать Марта, мне платить не пришлось. Тут меня выручила Реббека, ещё один курьер в нашей конторе. Девушка гоняла на спортивном мотоцикле, который был неимоверно громок и трескуч. Услышав в первый раз звук его мотора, я сейчас порой непроизвольно морщусь, когда вижу его владелицу в шлеме и пластиковой мотоциклетной броне, входящей в контору, словно, она приносила с собой шум.