Михаил Баковец – Создатель эхоров (страница 1)
Баковец Михаил
Создатель эхоров
Глава 1
Голова трещала так, словно, вчера был корпоративчик в честь годовщины фирмы. По крайней мере, именно после этого мероприятия я испытывал точно такие же неприятные ощущения, как сейчас.
С трудом открыл глаза, потом долго ждал, когда закончится головокружение. Едва исчезло мельтешение перед глазами, я смог рассмотреть потолок.
‘Не дома… а где?’, — промелькнула мысль в гудевшей голове. И тут же пришла другая, доказывающая, что я как раз дома.
— Я с ума сошёл? — прошептал я и поднял вверх правую руку, — А сколько у меня…
Попытка отрешиться от непонятных мыслей в голове и одновременно подбодрить самого себя, пошутить, провалилась с треском, когда я увидел свою руку. Обычная человеческая рука с пятью тонкими пальцами, но это была НЕ МОЯ рука!
Потом поднял левую и выругался.
Она была похожа на правую, но была искалечена — кончики двух пальцев почернели, и от ногтей до ладони шёл страшный багровый ожог.
— За что мне это? — охнул я, медленно поднимаясь с пола и садясь на пятую точку. — Эх, Егор, Егор.
Следующие несколько минут я осматривал себя и всё больше мрачнел и офигевал. Тело точно было не моё, оно, эдак, раза в два моложе и в полтора тщедушнее. Я, грешным делом подумал, что перенёсся в своё молодое тело. Тут свою роль сыграли несколько книг по альтернативной истории, на которую я подсел в последнее время. И тут новая мысль ударила по голове, да так, что она загудела не хуже Царь-колокола, который, как все помнят, звенел недолго, а потом лопнул.
‘Егор? Санлис Рэкдог!’.
— Ох, мама роди меня обратно, — застонал я и схватился за разболевшуюся голову. — Что же за ерунда со мной случилась?!
И тут же застонал опять, на этот раз от боли в раненой руке, которой так необдуманно пользуюсь. Пришлось вставать и идти искать аптечку, с трудом вспоминая, где в этом доме что лежит. Аптечку так и не нашёл, зато оказался на кухне, где решил сварить себе кофе. Этот Санлис был тем ещё гурманом, держал у себя только кофейные зёрна, которые молол перед самым употреблением, и медную небольшую турку, с ручкой из какой-то ценной древесины.
Потом долго сидел за столом, прихлебывал по глотку крепкий чёрный кофе без сахара и думал, а точнее — вспоминал.
Первым делом я отмёл мысль о своём сумасшествии. Я знал и помнил такие вещи, которые точно не знал этот самый Санлис. Мозг вряд ли способен сгенерировать настолько детальные вещи или мне так хочется думать.
Далее, мне — да, теперь именно мне — двадцать два года, почти двадцать три. Живу в небольшой однокомнатной квартире, но зато с большой кухней и раздельным санузлом, хе-хе, что немалый плюс.
Родители погибли больше пятнадцати лет назад, м-да, не повезло пацану. Жил сначала в интернате, потом в трёх приёмных семьях и везде нравилось… хм, это тут такая практика, к слову. Не работаю, живу на субсидии и сбережения, которые мне оставили приёмные родители, плюс вклад, куда начислялась пенсия за потерю семьи. Квартира досталась от государства, и полностью принадлежит мне, могу хоть продать, хоть подарить.
И очередной удар по психике. В этом мире катастрофически не хватает мужчин. Демографическая ситуация такова, что на одного мальчика рождается пять девочек, а к моменту взросления, разница возрастает до одного к семи!
— Я попал в малинник, — в шоке произнёс я. — Не затрахали бы котейку только, а то с них станется.
Религия тут знакомая, и христианство есть, и ислам, индуизм, буддизм. В каждой можно найти что-то от соседней, нету тут священных войн против еретиков и неверных. Государственный строй… э-э, демократия, коммунизм, диктатура на манер белоруской? Не знаю, Санлис этим не интересовался. Зато его сильно коробило, что нужно заводить гарем.
— Точно, писец котёнку — больше ссать не будет, — охнул я.
Гарем был введён на официальном уровне ещё тридцать лет назад. До тридцати лет каждый мужчина должен был взять двух жён как минимум, после тридцати ещё одну, если в ходе семейной жизни не выявились какие-нибудь патологии или травмы. Максимальное количество жён не регламентировалось никак, хотя редко можно было встретить семью, где было больше десяти жён.
До сих идут дебаты насчет обязательного количества жён, и противники закона вечно озвучивают довод ‘если три женщины получат мужа, то что делать остальным четырём несчастным?’. И до сих пор за тридцать лет так ничего и не решили. Не малую роль сыграли врачи, которые в ходе каких-то изысканий и вывели эту формулы: один к трём. Мол, большее количество будет вредно и психологически, и физиологически. Ну, а чтобы человечество не прервалось на радость иноземным врагам (о них чуть позже) в мире существует развитый институт банков спермы, куда каждый мужчина должен обращаться примерно раз-два в месяц с момента достижения возраста в двадцать пять лет.
Так что, почти все женщины поголовно хотя бы раз, но посещали это место. Большая часть с надеждой родить мальчика, остальные из-за материнского инстинкта. Именно по причине первой части в мире существуют детдома и интернаты, куда матери-одиночки отдают детей, разочаровавшись а материнстве. Таких немного, но они есть. Мальчиков в таких заведениях днём с огнём не найти, только в исключительных случаях вроде моего, когда родители внезапно погибают, а родственников нет. Да и то задерживаются они ненадолго, тут же обретая одну семью, другую. Имелась практика принимать мальчика без родителей в разных семьях поочередно, законодательная часть этого процесса была огромной и мутной, не удивлюсь, если писалась с далёким расчётом поиметь с кого-то денежки или иные блага. Мальчика могла принять только полная семья или женщина, у которой имелось всё, чтобы ребёнок ни в чём не терпел нужды, эдакая бизнес-леди с парой квартир, машинами и бизнесом с доходами выше среднего. Что-то там было ещё по этому вопросу, но в дырявой памяти Сана про это остались смутные рваные образы, сейчас уже не вспомнить никак.
Что же так заставило негодовать пацана, подарившего мне своё тело? Уж за тридцать лет и при правильной пропаганде сознание должно перестроиться на новый лад и считать, что три жены — это норма. Ага, вот что… да уж.
У него (меня, то есть) был кумир всей молодой жизни, некая поп-дива девятнадцати лет Марика Ротекси. В неё были влюблены миллионы парней и девчат, фанатели и боготворили, мечтали видеть своей женой и подругой. Но неделю назад она покончила с собой с каким-то нелепым лозунгом о том, что каждой женщине по мужчине, про мир во всём мире, ратовала за уничтожение рудилия (что за ерунда, в памяти парня об этом ничего нет) и что-то ещё. Вслед за ней пошла волна самоубийств и попыток покончить с собой у её фанов. И этот придурок решил пополнить статистику.
— Ой, дебил, — покачал я головой. — За какие-то бредни наркоманки, рехнувшейся от сладкой жизни и внимания, уходить из жизни? Да ещё и меня утащил сюда.
К слову, что со мной случилось, и почему меня перенесло в тело этого иномирянина, я не знал и не предполагал. Спокойно сидел на работе, под машину не лез, сосулька на голову не падала, в розетке (взгляд невольно покосился на виновницу искалеченной руки) не копался. М-да, секретик всей моей жизни… теперь и не узнаешь.
Ладно, позже вновь сяду ворошить память, а пока необходимо что-то сделать с раной, а то, как бы вовсе без руки не остаться по вине недоумка, но сначала нужно удалить компромат в виде постеров и фотографий этой суицидки, которыми завешены все стены.
— А девочка очень даже ничего, в молодости бы я за ней приударил, — сообщил я вслух, рассматривая её изображения. — Тьфу, я и так в молодость попал.
Смяв глянцевые листы бумаги, и сунув их в мусорную корзину, я занялся самой розеткой. Как назло, в квартире не нашлось ни единой отвёртки и пришлось разбирать ту с помощью кончика ножа.
Только после этого я отыскал в справочнике, который лежал рядом с радиотелефоном номер неотложки. Сообщив свой адрес, который автоматически слетел с губ, номер страхового полиса и причину вызова, я стал ждать врачей. По привычке рассчитывал увидеть ‘скорую’ минимум через час, но когда спустя пятнадцать минут затрезвонил телефон и знакомый голос операторши, принявшей мой вызов, сказал, чтобы я ждал у двери врача — искренне удивился.
Врачом оказалась девушка лет двадцати пяти, шатенка с короткой стрижкой, с приятными ямочками на загорелых щёчках в белом коротком халатике из-под которого совсем чуть-чуть выглядывала чёрная юбка и белой блузке, на которой были расстегнуты сразу три (!) верхних пуговки, позволяя рассмотреть красный кружевной лифчик.
— Здравствуйте, — улыбнулась она мне, — Санлис Рэкдог?
— Он самый, — кивнул я и с трудом отвёл взгляд от её груди. Молодой организм беззастенчиво отреагировал на это самым обычным способом — натянув шорты, в которых я ходил дома, в паху. Кажется, это не осталось незамеченным моей гостью, хотя она и сделала вид, что не увидела.
— Что с вами? Диспетчер сказал, что получили удар тока, так?
— Угу, — поднял левую руку на уровень груди и ладонью вверх. — Вот.
— Ого! — брови женщины взметнулись вверх. — Как чувствуете себя?
— Поначалу немного голова кружилась, и вроде бы сознание на несколько секунд потерял, а сейчас, только рука болит.