Михаил Баковец – Не тот год II (страница 9)
Считать пострадавшего от амулета фрица я не стал. Скорее всего он в ближайшее время очухается и станет прежним.
— Всегда бы так! — обрадовался Егор. — Ни разу не выстрелили, а фашисты кучу народу потеряли, — после его слов секретарь как-то недовольно на него посмотрел. — Что? Я же прав!
— Андрей, — обратился ко мне Прохор, — а ты вот эту свою штуку с черепами можешь сделать в другом месте? И подольше бы, а?
— Могу, — подтвердил я. — Насчёт большого срока работы не могу ничего сказать. Только проверять на месте.
— А что для этого нужно?
— Череп медведя или волка. Ну, ещё кабана сойдёт, но крепкого и злого, секача и обязательно с клыками. Ядовитая змея желательно свежеубитая или ещё живая. Всё.
К нашему разговору внимательно прислушивался Андрей. Когда Прохор от меня отошёл, он занял его место.
— М-м-м… Андрей, а ты можешь как-то увеличить срок работы черепов? — с едва заметным смущением спросил он у меня.
— Можно. Но тебе не понравится способ.
— Что за способ? — напрягся он.
— Кропить каждый день кровью. Свежей. Можно своей, можно поймать какую-нибудь птицу и зверя.
Секретарь округлил глаза и секунд пять молча смотрел на меня.
— Ты шутишь или издеваешься? — наконец, произнёс он.
— Ни капли. Я использовал древний славянский заговор для зачарования черепов, сделав их источником страха. Чтобы он работал потребуется свежая живая кровь, которая ещё не успела остыть и загустеть.
— Значит, издеваешься, — со злой обидой сказал он. Затем резко повернулся ко мне спиной и быстрым шагом пошёл прочь.
Я же отправился в землянку. Телу требовался отдых.
Глава 5
Комсомольцы к моим словам отнеслись с откровенным недоверием и обидой. Секретарь ячейки рассказал всем про наш с ним разговор. В итоге вроде как наладившиеся отношения между мной и молодыми партизанами заметно охладели. Причём резко. Посчитали мой ответ Андрею как издёвку, злую усмешку в глаза.
А вот Прохор Фомич загорелся идеей обзавестись непроходимым барьером к своему дому.
— Да что с этих сопляков взять, — махнул он рукой, когда у нас зашёл с ним разговор про мои способности. — Ничё, жизнь пообтешит и выбьет из них всю дурь. Быстро поймут, что она не только в книжках их Маркса написана.
— А тебе зачем нужны такие черепа?
— Хутор закрыть желаю. Хотя бы с самых проходных сторон. Но лучше, канешна, чтобы узкая стёжка только осталась, как ты сделал на старой смолокурне. Своим так буду помогать. Кого спрячу, кого выведу тайком, что-то схороню. Сможешь сделать?
— Да сделаю я, сделаю, Прохор Фомич. Ты меня только материалом обеспечь.
— Обеспечу, — закивал он. — Сейчас только обождать требуется, когда германцы прекратят будоражить народ по окрестностям.
Ночью Прохор ушёл со смолокурни и вернулся уже около полудня. С собой принёс выцветший чуть ли не до белизны и с несколькими латками «сидор». Из него он достал крупный волчий череп. Тот был даже больше тех трёх, с которыми я вчера поработал. И выглядел свежее.
— У одного знакомого выпросил. Чучело у него висело в горнице. Из него он и выколупал черепушку, — сказал мужчина. — Сойдёт?
— Сойдёт. Делать буду на месте. Как на хутор придём, — ответил я.
— И вот ещё, — из того же «сидора» Прохор Фомич достал банку с завязанной тряпкой горловиной. Внутри были змеи. Две небольшие гадюки. — Ну, как?
— Отлично.
— Прохор Фомич, — к нам подошёл Андрей с Ильёй, — здравствуйте.
— Здравствуйте, ребята, — поздоровался с ними мужчина.
— Что там немцы? Ушли? Всё ещё ищут наших?
Лицо Прохора изменилось.
— Ищут. Смолянский хутор вчера под вечер… всех убили. Нашли там наших раненых и их, и хуторских всех расстреляли. И стариков, и взрослых, и детей, — тихо сказал он. чуть помолчал и добавил. — И в Бобровке убили две семьи. Только малых детишек отпустили. А остальных поставили к амбару и из пулемёта… эх! — он в сердцах махнул рукой.
— Давить гадов, как вшей давить, — с яростью произнёс Илья. — Товарищ Андрей… Андрей, — он посмотрел на секретаря, — давай завтра устроим на них засаду? У нас теперь и пулемёты есть. И гранаты. Мы их всех помножим на ноль, тварей этих!
— Так и поступим, — сказал ему тот, бегло глянув на меня. — Только не завтра. Операцию нужно хорошо подготовить.
— Да чего её готовить? — горячился тот. — Ясно же где они сидят! Нагрянем и перебьём их всех…
— Илья! — повысил голос секретарь на парня.
Тот набычился, сжал губы, но промолчал, не стал дальше на своём настаивать.
— Я помогу, — обратился я к тёзке.
— Мы в вашей помощи не нуждаемся, Андрей Михайлович, — на «вы» обратился он ко мне. И ушёл с остальными.
— Хорошие, ребята, но гонористые, — вздохнул Прохор Фомич. — А Илюха так самый бедовый из них. Эх, сложит он голову, чует моё сердце. Да и остальные… э-эх.
То, что гонора у комсомольцев выше крыше я уже понял. Из-за надуманной обиды рискнуть собственными жизнями — это глупо. Но навязываться я тоже не буду. Всех, увы, в этой войне не спасти.
За два дня Прохор притащил мне семь черепов. Два из них принадлежали кабанам, остальные были волчьими. Змей тоже было очень много. Почти все гады оказались гадюками. Всего три ужа нашлось среди общего количества.
— Жуть сколько их развелось. Раньше особо и не замечал, а как стал специально искать, так чуть ли не под каждой корягой и на каждой кочке встречал, — сообщил он мне.
Я со смолокурни перебрался к нему на хутор. На чердаке пуни среди остатков сена я соорудил себе лежанку. Кормился со стола хозяина. Перед тем, как взяться за создание амулетов, я сначала расставил вешки, определяя будущие границы действия заговора. По моим расчётам хватит четырёх черепов, чтобы окружить хутор внушительным охранным периметром. При этом сам хутор и небольшая полоска земли вокруг него останутся свободными для безопасного перемещения. Можно будет хоть скотину там привязывать, хоть какой-нибудь огород дополнительный разбить. Останется коридор шириной примерно в двести метров со стороны самого непроходимого участка в лесу. Сплошные буераки, колючие кусты, частая березовая молодь, сквозь которую только на танке пробираться. Да вот беда — танк туда не проедет.
«Только она не наша беда», — хмыкнул я в ответ на эти мысли.
Рвать жилы не стал. В день зачаровывал и устанавливал по два черепа. От моих первых поделок они отличались усложнённым заговором с использованием ядовитой змеи и сроком действия в пять дней.
Получилось так, как и запланировал. Из каждого выдернул по зубу, положил из на маленький клочок материи, завязал тот суровой ниткой в крохотный узелок и вручил хозяину хутора.
— Когда будешь идти к амулетам, то бери его с собой. Здесь зубы из черепов, они защитят тебя от их воздействия, — сообщил я мужчине. — Кровь нужна свежая. Либо из своей руки, либо нужна будет жертва прямо на месте.
— Змеи сойдут? Я этих гадов полмешка насобирал. Без еды они могут жить долго, — поинтересовался он.
— Сойдут. Про комсомольцев ничего не слышно?
— Сидят на смолокурне. Сейчас занимаются раздачей муки. Вроде к немцам пока не лезут, — ответил он. — К ним несколько раненых бойцов пришли, которые ранее прятались по подвалам. После расстрелов стало опасно их прятать, вот люди и попросили тех в лесах укрыться.
— Ну, и хорошо.
А в ночь перед моим уходом Прохор пришёл на хутор с небольшой группой раненых красноармейцев. Их было три человека. Двое принесли на самодельных носилках из палок и плащ-палатки третьего.
Мужчина уходил, чтобы разнести новость про свой хутор. Без подробностей сообщил, что отныне путь к нему заказан. Любой незваный гость, не знающий безопасной тропы, погибнет. Думаю, все подумают про мины. Не уверен, что люди все до единого в это поверят. Кто-то обязательно решит проверить правдивость его слов. Ну и земля им пухом.
— Вчера по темноте пришли в деревню и засели в сарае. Сказали, что не уйдут, пока им не помогут, — со вздохом сообщил мне Прохор Фомич. — Вот решил позвать их с собой. пришлось про тебя кое-что рассказать.
— Что именно? — нахмурился я.
— Что ты врачуешь раны. Знахарь местный.
— Хм?
— Ну, ты ж пошептал тогда надо мной что-то, когда я тебя не послушал и полез в лес с твоими амулетами. И сразу легче стало после того.
— Ну, Прохор Фомич, — покачал я головой.
— А что мне оставалось делать? А, Андрей? Сам посуди, в деревне по любому есть доносчики. Они бы наутро германцам весточку кинули про раненых. Те бы опять нагрянули и всех постреляли. И бойцов, и семью чей сарай. Не стали бы разбираться, — торопливо стал он оправдываться. — А у меня они хотя бы безопасно пересидят, даже если ты не сможешь им помочь, — он чуть помолчал и добавил. — А ещё, сдаётся мне, Андрей, что это те самые парашютисты, которых несколько дней назад немец искал.
— Пошли посмотрим на твоих парашютистов.