Михаил Баковец – Не тот год II (страница 39)
«Интересно, а как там идет работа с моим эскаэсом, а? Или его отложили на дальнюю полку из-за того, что средств не хватает по причине войны? И пистолет бы тоже в дело пустить. Всё же получше будет тэтэшки», — в очередной раз вспомнил я об оружии, с которым перенёсся в это время.
Небольшой толпой — моя группа, пленные, особист с подчинёнными и сержант с четвёркой бойцов из состава роты, на участке которой мы выползли — мы отправились на КП батальона. Там нас встретил комбат и тоже капитан. Странно, но это же армия. А если где и полно абсурда и странностей, то только в армии и милиции.
Здесь мы, наконец-то, смогли связаться со штабом армии и подтвердить свои личности. После чего попрощались с местным душевным коллективом (а как душевно особист со своими архаровцами сверлил нас взглядом и считал, что незаметно держит под прицелом). Пленные остались здесь же. Сашка перед прощанием поделился нашей идеей использовать сегодня ночью вражеского корректировщика, чтобы навести гаубицы на переднюю линию гитлеровцев.
Глава 24
Всё-таки было очень приятно вернуться в свою часть. Как в родной дом. Едва только отмылись и переоделись, Панкратов немедленно умчался в штаб на доклад, оставив нашу банду на поручительство личной совести каждого. С другой стороны, мы так вымотались за последние два дня без сна, что нас манили только кровати. Больше ничего.
Из сна меня вытолкал всё тот же Сашка.
— Вставай, Андрей, живо. Минута времени, — услышал я его голос раньше, чем смог разлепить глаза и посмотреть в его нахальные очи. — Ладно, две.
— Да что случилось-то? Что за спешка?
Я слышал, что будил он только меня, значит, ничего серьёзного и опасного. Ну, как минимум для группы в частности и расположения части в общем. А вот для меня всё могло быть иначе.
— Корреспондент к тебе приехал. Будет фотографировать и писать статью о тебе.
— Что⁈
— Не что, а две минуты на сборы! Время пошло.
— Ну и гад же ты, командир, — не смог я сдержать внутри лёгкое раздражение. — Мог бы и прикрыть от этих акул пера и «лейки».
— И так три часа прикрывал как мог. Ему через полчаса уезжать в соседнюю дивизию, а ты дрыхнешь, как кот на крыльце, — вроде как укорил он меня. — К тому же, приказ сделать про тебя статью пришёл с самого верха, — и он оттопырил указательный палец, ткнув им в белёный известкой потолок избы.
— Да понял, я понял, — вздохнул я.
В две минуты я не уложился. Да и кто бы успел? Хорошо ещё, что был после бани, успел во время помывки побриться и имел новую чистую форму со всеми знаками различия.
— Так, рассказываешь только о тех сбитых истребителях и больше ни о чём, — принялся инструктировать меня Панкратов по пути в штаб, где меня ждал корреспондент. — Про личную жизнь не касаешься, о прошлом тоже. О делах в тылу фашистов тоже. Про потерю памяти тем более. Нафиг сдался настолько контуженный герой, народ не поймёт. Мужик, конечно, в курсе что спрашивать можно, а что нет, но эти газетчики народ энергичный, часто входят в раж и обо всём на свете забывают, за что потом получают по рогам. Поэтому ты тоже следи за своими словами.
«Да уж я-то точно прослежу, — хмыкнул я про себя. — Уже который месяц слежу, что говорю и что делаю».
Насчёт его слов про «нафиг сдался» могу предположить только то, что народу не нужно показывать, что сражаются с врагом косые-хромые. Вдруг кому в голову придёт мысль, что, мол, дела совсем худые, раз подобные вояки не в госпитале лечатся, а проявляют чудеса героизма на фронте. Хотя, могу и ошибаться. Я с менталитетом современной эпохи сильно не в ладах.
— И ещё вот, — он достал из командирской сумки две наградные коробочки. — Цепляй к гимнастёрке. Перед газетчиком ты должен быть с наградами.
В одной коробочке обнаружилась медаль За Отвагу. Почти точно такая же у меня осталась в
— Тебе хотели вручить их официально в штабе и тут же свести с газетчиком. Я насилу смог тебя отстоять. Объяснил, что если ты не поспишь хотя бы пару часов, то потеряешь сознание в процессе награждения или фотографирования, — сказал Панкратов. С его помощью удалось разместить на гимнастёрке медаль и орден по всем правилам. Сам я точно бы не справился. Все статуты напрочь вылетели из головы.
Корреспондентом оказался мужчина лет на десять старше меня с серым от усталости лицом и покрасневшими от недосыпа глазами. У него, как у сотрудников особых отделов на форме красовались знаки политсостава. Конкретно данный мужчина был младшим политруком.
Военкор первым протянул мне ладонь для приветствия.
— Гуров Сергей Сергеевич, — устало улыбнулся он мне.
— Дианов Андрей Михайлович, — пожал я ему ладонь.
Лишних вопросов он не задавал. Мне показалось, что он уже без меня составил свою статью. Требовались лишь фотографии. В конце нашей встречи он посетовал, что не получится заснять меня на фоне сбитых самолётов.
«Эх, жаль, что у меня не было с собой нормального фотоаппарата, когда громил станцию в Житомире. Вот где кадры так кадры были», — промелькнула в моей голове мысль.
Только попрощался с военкором и стал строить планы на отдых и ряд задумок, которые созрели в голове, пока чудесил в немецком тылу, как Панкратов вновь огорошил.
— Ты завтра с утра летишь в Москву, — сообщил он.
— Это ещё зачем⁈
— Награждать тебя будут. Забыл уже?
— Чёрт, — чертыхнулся я. — Забыл, Саш.
Вставать пришлось аж в три часа, чтобы успеть на перекладных добраться до аэродрома.
«Зря спешил только», — пришла в голову мысль, когда оказался рядом с СБ. Точнее даже ПС — пассажирская версия скоростного бомбардировщика. Скоростного по мнению конструкторов, так как к началу войны эта летающая машина уже устарела.
Вылет задерживался по непонятным причинам. Через час рядом с самолётом остановился ГАЗ и из него четверка бойцов вытащила носилки с раненым, которые аккуратно занесли в салон. После этого ожидание продолжилось. И только ещё спустя тридцать пять минут на «эмке» подъехали два майора из интендантов с огромными туго набитыми портфелями. Оба залезли в салон и крепко прижали к груди свою ношу. И только после этого пилоты сообщили о скором взлёте. Вместе с раненым нас набралось пять человек. Я, какой-то капитан из артиллеристов, те два майора и раненый. Влезла бы ещё парочка, но носилки занимали много места. Практически половина салона оказалась заполнена ими.
Компания подобралась та ещё. Странно, что ради нас, далеко не генералов, вдруг решили гнать в столицу целый пассажирский самолёт. Или всё дело во мне? Это меня страстно желают видеть в Кремле, а остальным повезло оказаться довеском?
Полёт с самого начала выдался нелегким. Стоило бывшему бомбардировщику, перешитому в пассажирский, мать иху, лайнер, подняться на полагающуюся высоту, как все мы стали мёрзнуть. Штурман откуда-то выудил потрёпанные шинели и раздал нам. Раненого накрыл двумя.
Потом вдруг самолёт рухнул вниз и совершил пару манёвров, от которых мои внутренности чуть не поменялись местами. Как минимум печень очень хотела столкнуть сердце с насиженного места, а желудок заменить собой пищевод.
— Немцы! — с трудом услышал крик пилота. — Попробую оторваться! Вы там держитесь!
— Ну всё, отвоевались, — произнёс один из майоров.
Я вцепился руками в сиденье и принялся шептать заговор, прося защиты у славянских богов. В такой ситуации спасти меня может только он.
В какой-то момент в иллюминаторах замелькали верхушки деревьев.
— Падаем! — по-бабьи вскрикнул всё тот же интендант. — О, господи!..
Потом ему пришлось заткнуться, так как самолёт принялся резко набирать высоту. От этих качелей меня стало подташнивать. Оба майора сидели бело-зелёные. Капитан на удивление держался стойко. только побледнел немного. Но полагаю, что я сам выгляжу также.
«Им бы бедолагам пакетики аэрофлота», — вдруг подумалось мне при взгляде на интендантов. А потом неожиданно вспомнился анекдот на эту тему.
— Всё, отбились. Улетели эти гады назад. Видать топливо заканчивается или боеприпас весь отстреляли до железки! — обрадовал нас приятной новостью всё тот же пилот, который единственный из всего экипажа с нами общался, надрывая горло. Или все остальные в прошлых рейсах охрипли?
В Москве нас встречали. Раненого забрал санитарный автобус, а нашу четвёрку отвезли в гостиницу. Как мне ни хотелось прогуляться по старой столице и сравнить свои впечатления, я решил потратить время с умом. Просто как следует отдохнуть. В половине десятого вечера ко мне в дверь постучались. Открыв её, я увидел молоденького щеголеватого сержанта ГБ. Такого хоть прям сейчас на агитплакат фоткай.