Михаил Баковец – Лорд (страница 47)

От завербованного штабсинтенданта Алексей узнал, что от наших рук погибло более тысячи немцев. Тот поезд вёз на фронт пехотный батальон, две отдельных роты и штаб полка. Выжило всего несколько десятков человек, которых завалило обломками и потому они не смогли идти на зов манков и не попали на клык варгам. Половина из них стала калеками, многие серьёзно повредились рассудком.

Такой удар немцы не стерпели, но так как найти обидчиков не смогли, то решили отыграться на беззащитных людях, взял в заложники тысячу мирных жителей, среди которых мужчин было очень мало, в основном женщины с детьми, несовершеннолетние юноши и девушки да пожилые люди.

— Ответим им тем же, — принял я решение на общем совещании, где присутствовал и Захар от своей родни. — Посмотрим, как они себя поведут, когда поймут, что в ответ на свою жестокость получат ещё большую!

— А ежели не выйдет? — посмотрел на меня Прохор.

— Значит, не выйдет. Всё равно у нас особых вариантов нет, — пожал я плечами. — Заложников немцы убьют в любом случае: если мы ничего не сделаем или же провалим свой план. Или кто-то хочет сдаться в плен, взяв на веру обещание немцев?

— Ерунду говоришь, Киррлис, — произнёс Тишин. — Ну, отпустят они сейчас народ. А потом, когда кто-то другой, не мы, подорвёт новый поезд или разгромит гарнизон, опять их захватят и станут вешать. Тут пока немцев не выгоним со своей земли, никому покоя не будет. Я читал приказы для немецких офицеров и высших чиновников на оккупированных территориях. Там предписывается всеми способами сокращать количество нашего населения, чтобы освободить место для будущих граждан Рейха, которые после войны сюда переедут. В их планах каждого пятого в живых оставить, чтобы было кому батрачить на новых хозяев, тьфу. Так что, если из-за нас немцы будут убивать простой народ, то нам просто нужно убить немцев как можно больше, а лучше всех, чтобы некому было заниматься казнями.

— Значит, решено, — резюмировал я.

Для ответной акции я выгреб все свои запасы амулетов и накопителей маны, которые создавал с того момента, как научился трансфигурировать орихалк. Амулеты с личинами, с ментальными чарами, боевые и защитные. Особенно много я сделал накопителей, так как со своим небольшим резервом маны мог применить подряд только несколько заклинаний.

«Ох, не для этого я все эти вещи готовил, — вздохнул я про себя, убирая амулеты в ранец. — Но, что уж теперь».

Начерно план был такой: войти в Витебск под личинами немцев или под амулетами отвода внимания, зайти во все важные места, где обитают оккупанты, выбрать офицеров и всех важных лиц из оккупантов и тех, кто с ними сотрудничает, после чего развесить по улицам. А рядом с телами оставить таблички с надписями, которые объясняли бы, за что погибли эти люди. Хотя назвать таких чудовищ людьми язык не поворачивается даже у меня, не раз приносившего разумных в жертву.

С собой я взял шестерых варгов, оставив остальных охранять оба лагеря. Тишин, Прохор, Маша и Павел тоже пошли со мной, упросили меня не оставлять их дома. Захара в этот раз я решил не подключать к акции, так как тот мог подвести из-за отсутствия должной подготовки и мотивации. Было видно, что он ещё до сих пор исповедует принцип «своя рубашка ближе к телу». Даже не знаю, сумею ли я выбить из него и его родных такой взгляд на мир. Будь в их семействе молодёжь, то всё оказалось бы проще. Молодая горячая кровь — это отличное топливо для огня, в котором куётся боевой дух.

Шли по дороге от Лепеля на Полоцк, потом свернули на Витебск. Когда увидели грузовик с немцами, то я их остановил и допросил. Оказалось, что они из отряда, который выставляет посты и прочёсывает леса после нападения на поезд. Водитель и унтер остались в живых, пятеро простых солдат погибли от клыков варгов. Первые двое мне были нужны, чтобы довезти грузовик до Витебска. В сам город мы попали в одиннадцатом часу вечера. Машина была оставлена в ближайшем тёмном дворе, немцы убиты и оттащены варгами в какие-то густые заросли, где были забросаны опавшей листвой пополам с подмороженной землёй.

— Город, как мёртвый, — очень тихо сказал Павел. — Ни огонька в окнах, ни случайного прохожего.

— Комендантский час же, — так же тихо ответил ему Алексей. — С восьми вечера до пяти утра действует. Можно передвигаться только по спецпропускам. Перемещение без них, нарушение светомаскировки и шум караются вплоть до расстрела на месте.

«Точно, что мёртвый, — я невольно поёжился, чувствуя некротическую ауру, затянувшую городские улицы. Если судить на мой неискушённый взгляд, то за последние несколько месяцев в городе были насильственно лишены жизни десятки тысяч разумных. Пятьдесят? Семьдесят-восемьдесят? Сто тысяч?! Тут и погибшие в боях за город, и жертвы мародёров да бандитов, и убитые немцами. Пожалуй, число погибших и за сто тысяч переваливает. — Что бы демоны поимели этих фашистов. Здесь же до моего Источника и ста километров нет. Энергоканалы мира уже очищаются, скоро начнут питать окрестности маной, от неё соседние жгуты силы скинут корку. И тогда страшно представить, что будет с такими местами. Простое спонтанное поднятие мёртвых, нашествие призраков и чума мертвецов покажутся цветочками. И я почти ничего не смогу сделать».

В моём мире часто в местах с таким концентратом тёмной энергии появлялись Чёрные пустоши и пятна. Чтобы такого не случилось, места боёв или города после эпидемий очищались от такой энергии магами Тьмы и некромантами. Этих мастеров мало кто любил в силу их профессии, тем более, изучаемая магия накладывала отпечаток на их характеры, привычки, взаимоотношения с окружающими, вкусы и многое другое, из чего состоит разумный и социум, создаваемый и культивируемый ими.

Самое паршивое заключалось в том, что мне сейчас предстоит добавить ещё Тьмы в это место. А последствия от дела рук мага не одно и то же, если брать такие же поступки обычных людей. Я рискую заработать откат от местной энергетики не намного слабее, чем от того проклятия, однажды мной сотворённого не от большого ума. Тогда я не знал, к чему может привести ритуал. Сейчас примерно догадываюсь, но сознательно иду на риск, так как другого выхода не вижу. И очень хочется надеяться, что эта акция заставит гитлеровцев задуматься над содеянным ими и поумерить свои кровожадные аппетиты.

Тут от варгов, бегущих впереди, мне пришёл образ врагов.

— Впереди немецкий патруль, трое, — сообщил я товарищам и добавил. — Живыми возьмём.

Троица врагов сначала была вырублена массовой парализацией, потом обзавелась украшениями на шеях — амулетами подчинения. Такой амулет состоял из орихалковой бусинки на толстой, суровой нитке. Чтобы он заработал, требовалось смазать металл кровью будущего раба и чётко сказать определённую фразу — ключ для срабатывания чар. После этого жертва становилась безвольной марионеткой, которой мог отдавать приказы любой прохожий. Попав под мой контроль, они выложили всё, что знали. А интересовали меня в первую очередь здания немецких военных и административных органов, квартиры старших офицеров, казармы и всё в том же духе.

— Алексей, ты к дому бургомистра. Возьмёшь этого субчика и притащишь к ратуше. Старейшина, Мария, вы ступайте в бывшую гимназию, где сейчас гестапо и эсдэ располагаются. Паша, ты дуй к полицейским в горуправу, бери их всех, а я за комендантом, потом загляну в казармы. Тащите на площадь всех офицеров и ответственных лиц, — раздал я приказы и ментальные амулеты. Управлять ими они могли, выше уже указал, как это происходит. Но жаль, что никто из помощников так и не обучен нормально пользоваться амулетами, без таких костылей и усложнения их из-за дополнительных вложенных заклинаний. — С вами пойдут по два варга, если что, то не теряйтесь и смело напускайте их на фашистов.

— Киррлис, может, я к холуям немецким направлюсь? — обратился ко мне Прохор.

— Нет. Не хватало ещё, чтобы ты из-за своей мести весь план испортил. На площади перед ратушей спустишь пар, — отказал я ему. — Всё, пошли, а то времени мало, а подчиняющие амулеты долго не проработают. Плюс ко всему, нам ещё заложников освобождать и выводить из города.

Комендант города или тот, кто выполнял эти обязанности, занял двухэтажный кирпичный дом на широкой улице с аллеями деревьев. Летом здесь красиво должно быть. По пути я столкнулся ещё с двумя патрулями, парным и из трёх человек. Всех их я прикончил стрелами Диррона.

Возле входа в дом где сейчас жил комендант стояли двое охранников под неяркой электрической лампочкой в жестяном конусе. Одного из них я отправил на тот свет вместе со своим провожатым, в чьих услугах больше не нуждался. К тому же, мне нужны были подчиняющие амулеты для более важных пленников. Парадная дверь оказалась закрытой, но постовой указал на другую, предназначенную для сменяющихся часовых и работников и не закрывающуюся никогда. Возле неё внутри дома стоял ещё один солдат. Стоял… больше не стоит. Через неё я попал внутрь здания.

— Показывай, что и где располагается, — приказал я пленнику.

Первым в здании я взял под контроль адъютанта полковника Ньютнена, который заменял в городе военного коменданта генерала фон Шфайдница, поставленного сюда ещё летом, но сейчас командующий войсками был на фронте. С его помощью я легко попадал в остальные комнаты, в том числе и в покои оберста. В здании я пленил четырёх человек, включая самого Ньютнена и его адъютанта, гауптмана Фольке. Оставив после себя пять трупов в доме и два на улице, я погрузил пленников в легковой автомобиль заместителя коменданта, усадил за руль капитана и приказал ехать на площадь. А там меня чуть не пристрелили свои же.