Михаил Авери – Ариан 2. Путешествия в параллельные миры (страница 9)
Ариан на миг почувствовал лёгкую вибрацию внутри, вспышку света в глазах. «Переход?..» – мысль мелькнула и вспыхнула, как искра. Его взгляд скользнул к окну.
И где-то внутри прозвучало: «В этом мире даже жестокость – лишь слово, без боли, без сердца…»
В тот же миг он понял: лучше погибнуть, чем снова стать их «материалом».
Снаружи раздался глухой удар – дверь выбили. Он бросился к окну и несколькими сильными ударами разбил стекло.
К нему подошёл пожарный – маска скрывала лицо, но пустой взгляд был тем же самым.
– Вернитесь, – произнёс он ровно. – Вы упадёте. Это нелогично.
Ариан замер у разбитого окна, чувствуя, как холодный воздух бьёт в лицо. Внизу клубился дым, огонь рвал здание снизу вверх.
Он сжал кулаки, в груди всё дрожало, и вдруг горькая усмешка искривила губы.
– Логика… – прошептал он. – В вашем мире всё логично. Только жить здесь невозможно.
Он шагнул на подоконник, оглянулся на пустой взгляд за спиной – и прыгнул.
Время замедлилось. Он видел каждую искру огня, слышал своё дыхание. Перед глазами пронеслась жизнь: детство, смех, лица тех, кого он любил. Он думал:
Земля приближалась, но вместо удара – вспышка, словно электрический ток прошил тело. Всё вокруг растворилось, превратилось в волны света и тени. Он падал не вниз, а сквозь ткань реальности – туда, где начинался новый мир.
Глава 10. День Путника.
Египет, 5126 год от Восхождения.
Арена Мемфиса.
Вечер медленно опускался на город. Над ступенчатыми террасами вспыхивали золотые огни, и огромная арена, похожая на раскрытый лотос, наполнялась людским шумом. Повсюду мерцали маски богов, сверкали фонари с глазом Уаджет – начался Праздник Врат Дуата, день, когда, по древним мифам, мир живых и мир богов сближались на толщину дыхания.
На площадке перед ареной журналистка в бирюзовом костюме поправила микрофон, коротко вздохнула и заговорила в камеру, ловя привычный тон:
– Дамы и господа, мы находимся в Мемфисе, где сегодня состоится главное событие Хеб Небу Дуат – ежегодного Праздника Врат. Через несколько минут начнётся традиционная постановка «Прохождение Чужеземца». Напомню, что по древним «Текстам пирамид» существовало пророчество о неком пришедшем «не из рода сынов Ра», который должен явиться в назначенный день, чтобы вернуть равновесие Маа’т…
Она чуть приподняла бровь – улыбка была ироничной:
– Разумеется, сейчас это часть фестивальной легенды. Никто всерьёз не ждёт гостя из-за врат. Но традиции сильнее времени – и мы уже три тысячелетия следуем им…
Толпа взорвалась аплодисментами и гулом. На арене зазвонили бронзовые диски – началось представление. Десятки актёров в белых и золотых одеждах вышли в круг, изображая «переходящих» – души, прибывающие из Дуата. За их спинами медленно раскрывались созданные для шоу огромные ритуальные ворота – две чёрные створки, украшенные лазуритом, символизирующие границу миров.
Над ареной поднялся глубокий голос диктора:
– «Тот, кто не рождён среди сынов Ра, ступит из-за врат незримых…»
Слова звучали торжественно, но привычно, как часть большого театрального праздника. Прожекторы зажглись, имитируя слабое сияние иной реальности. По сценарию, через минуту актёр в эффектном белом плаще должен был выйти из искусственного тумана, играя роль «чужеземца».
Журналистка наклонилась ближе к камере, слегка повысив голос:
– Ну что же, через мгновение мы увидим традиционное появление Посланника. Который, как всегда, окажется…
Но она не договорила.
Cвет над ареной дрогнул – не как сценический эффект, а будто что-то невидимое прошло сквозь воздух. Туман – обычный декоративный дым – рванулся вверх, словно встревоженный чужим присутствием.
И на миг всем показалось, что тёмные створки ворот… не декорация.
Толпа притихла. Шум лёг, будто кто-то выключил весь город сразу.
Журналистка с тревогой оглянулась на арену – и камера, всё ещё работая, поймала её ошеломлённый взгляд.
Слова диктора, записанные заранее, прозвучали в мёртвой тишине почти пророчески:
– «…несущий свет в своих очах. Его приход возвестит о перемене Маа’т.»
Никто – ни артисты, ни зрители, ни операторы – не знал, что праздник перестал быть игрой. Не техника давала сбой. Мир отвечал на приближение того, кто ещё не ступил в него.
Тем временем Ариан летел сквозь темноту и зыбкое пространство, будто сам воздух превращался в жидкость, а время растягивалось до бесконечности. Свет вокруг разрывался бликами, шум становился пульсом, а потом – резкая пустота. Он словно вылетел из невидимого портала и с глухим ударом коснулся поверхности, ощущая, как мир вокруг обрёл чёткость.
Сначала до него доносились приглушённые крики и аплодисменты – эхо праздника, где все ждали лишь красивой иллюзии. Но когда пространство стало ясным, он поднял голову и понял: он оказался прямо в центре огромной арены, где тысячи глаз устремились на него. Шум сменился, уступив место растерянному гулу. Никто не ожидал увидеть его во плоти; в глазах зрителей мелькнула смесь удивления, смятения и лёгкого страха.
Ариан замер, оглядываясь, пытаясь понять: «Где я? Что это за место?..»
В этот момент над ареной вспыхнули голографические иероглифы – часть традиционной церемонии. Они должны были быть лишь элементом шоу, но сегодня выглядели пугающе уместно. Знаки складывались в строки:
«5126 год от Восхождения. 14-й день месяца Тота. День Путника: легенда оживает».
Толпа вздрогнула – впервые за всё время праздник перестал быть игрой.
Сердце его забилось быстрее, дыхание перехватило – он оказался неожиданным центром внимания.
Только спустя мгновение он заметил: эти люди не бездушные автоматы. Они живые, настоящие. Их глаза горели любопытством, трепетом и верой. Ариан впервые после долгих дней пустоты ощутил полноту жизнь в полной мере.
С вершины амфитеатра к трибунам обратился жрец – высокий, в длинной белой тунике с золотым анхом на груди, лицо слегка скрывал лёгкий налёт маски, украшенной бирюзой и лазуритом. Голос его был ровен, но звучал так, словно сливался с дыханием города и шёпотом Нила:
Наступила тишина, тяжелая и звенящая. Верховный жрец сделал шаг вперед. Его лицо, обычно непроницаемое, выдавало внутреннюю борьбу. Сказать ли то, что от него ждут? Или то, что диктует разум?
– Люди Египта! – его голос, привыкший к ритуалам, впервые звучал неуверенно. – Мы стали свидетелями явления, которого не ожидал никто.
Он оглянулся на фараона, как будто ища подтверждения, что должен продолжать.
– В «Текстах пирамид» упоминался Путник, который однажды придёт «из-за врат незримых». Не как избранник богов, а как знак перемен. И в народе ходила старая история о том, что явится он именно в этот день – в четырнадцатый день месяца Тота…
Он запнулся. Лёгкая дрожь прошла по его рукам.
– Но все знали, что это лишь легенда, – произнёс он почти шёпотом. – Рассказ, который веками передавали для игры воображения… Или всё это – всего лишь мистификация? – он оглянулся по сторонам, словно сам не до конца веря в происходящее. – Никто всерьёз не думал, что она сбудется, – продолжил он тихо. – Скажу вам честно… всё это похоже на сон. И я пока не понимаю, как такое возможно.
Гул прокатился по арене, перекатываясь от ряда к ряду. Каждый взгляд словно ловил что-то необычное, не поддающееся разуму. Праздник задумывался как игра – фестиваль легенды, яркое представление, красивый ритуал. Но теперь легенда ожила.
– Как тебя зовут? – спросил он, и в его голосе звучала уважительная тревога, смешанная с тихим, едва заметным сомнением.
К нему протянули микрофон.
– Ариан, – сказал он. Имя вырвалось отчётливо, будто закрепляя его существование здесь.
Жрец кивнул – слишком быстро, слишком резко, как человек, который пытается сохранить контроль, когда ноги предательски подкашиваются.
И тогда поднялся фараон.
Ариан задержал дыхание. «Фараон… настоящий, живой… неужели это всё по-настоящему?» Мгновение он не мог поверить, что видит фигуру, знакомую лишь по книгам и музеям.
Его золотая корона вспыхнула в лучах солнца, жест был величественен, а голос – редкий и весомый:
– Мы свидетели чего-то необъяснимого, – произнёс он, голос едва дрогнул, будто фраза, рассчитанная на спектакль, обрела иной вес. – До того как делать какие-либо выводы, этому явлению должно быть дано научное и религиозное объяснение.
Он сделал паузу, взгляд скользнул по толпе. – Пусть же боги ведут его путь… и пусть Египет обретёт мудрость понять, что действительно произошло.
Жрец склонил голову перед фараоном – знак того, что небесное и земное сошлись в одном.
На трибунах уже мелькали первые вспышки паники. На гигантском цифровом экране прямо над ареной показывали каждое его движение в реальном времени. Люди вставали с мест, переглядывались, снимали происходящее на смартфоны, но в их движениях чувствовалась растерянность.
Дроны, которые должны были снимать постановку, теперь вели прямой эфир в сеть для миллионов зрителей – и никто не понимал, продолжать сцену или остановить.
Один из организаторов – мужчина в костюме с гарнитурой – буквально выбежал из закулисья, бросил взгляд на Ариана и замер, будто столкнулся с чудом. Затем резко приложил руку к наушнику и начал кому-то лихорадочно докладывать.
К Ариану подошли сопровождающие – уже не актёры, а настоящая охрана. Чёрные костюмы с золотыми вставками, скрытые гарнитуры, скрытые кобуры.