Михаил Авери – Ариан 2. Путешествия в параллельные миры (страница 5)
Ариан натянуто улыбнулся.
– Просто вспомнил… как всё было.
Она прищурилась, в её взгляде мелькнула тень тревоги.
– Арик… с тобой всё в порядке? Ты какой-то другой. Не в плохом смысле, нет… – она запнулась, подбирая слова. – Просто будто не до конца здесь.
Он отвернулся, сделал вид, что ищет что-то на столе.
– Наверное, устал.
Она кивнула, но её пальцы, сжавшие его руку, слегка задрожали.
Смех ушёл. Наступила пауза, в которой впервые ясно прозвучала мысль: она чувствует – что-то не так.
– Покажи… – вдруг сказала она тихо, но твёрдо. – Тату. То самое, что мы сделали вместе.
Ариан замер.
– Какое тату? – тихо уточнил он, пытаясь улыбнуться, чтобы смягчить напряжение.
– Не смешно, – отрезала она, сжав губы. – Просто покажи. На запястье… ближе к локтю.
Он с медленным движением поднял руку. Кожа на внутренней стороне запястья была ровной и гладкой, словно рисунок никогда и не существовал.
Вика широко раскрыла глаза, дыхание застряло в груди.
– Ты что, её вывел? – голос дрожал, смесь шока и недоверия. – Мы же вместе делали. Вот моя тату. Когда ты успел? Где шрам от выведения? Что за… ерунда, Ариан?
Он молчал, сердце стучало как сумасшедшее. Он понимал, что слова, которые сейчас прозвучат, разрушат всё. Но откладывать уже было невозможно.
– Я… я не отсюда, – выдохнул он, голос дрожащий. – Я не твой Ариан. Я… я из параллельного мира. Всё, что ты знаешь обо мне – правильно, но это не я.
Вика замерла, взгляд застывший от непонимания и ужаса. Слёзы выступили на её ресницах.
– Ты мне изменяешь? – шептала она, голос срывался. – У тебя есть другая? Как ты можешь так со мной?
– Нет, – почти кричал он, пытаясь приблизиться, обнять. – Нет никого. Это не измена… Я не мог выбрать, я…
Она оттолкнула его, едва не плача.
– Не трогай меня! – её руки дрожали. – Я… я не могу…
Она развернулась и ушла в комнату, глухо рыдая. Ариан остался один на кухне, воздух слипался на губах, сердце разрывалось на части. Руки опустились вдоль тела, но мысли бурлили как поток, который невозможно остановить. Тишина вокруг казалась оглушающей. Он был рядом с ней, но не был здесь по-настоящему.
И на мгновение ему показалось, что мир замер вместе с ним, и всё, что было до этого – радость, возвращение домой, любовь, – рассыпалось в холодный, жестокий прах.
Глава 5. Невозможное прощание.
Ариан ощутил внезапную вспышку внутри себя – как электрический разряд, пронизывающий каждую клетку, будто энергия, накопленная за всё время переходов, вот-вот вырвется наружу. Сердце застучало быстрее; он понял – это первый предвестник нового перехода. Он не мог оставить Вику в этом состоянии. Ему нужно было хоть что-то сказать, доказать, что кроме неё у него никого нет.
Он направился к её комнате, но дверь была заперта. Сердце сжалось. Он прислонился к двери, тихо, почти шёпотом, заговорил:
– Вика… слушай меня. Всё, что я делал, всё, что со мной происходило… я всегда любил только тебя. В том мире, где я промолчал, где не решился подойти… я остался один, без тебя. Но каждое мгновение я помнил только о тебе. Никого кроме тебя не было и нет.
Его голос пробился к её сердцу. Сквозь слёзы она приоткрыла дверь, впустив его внутрь. Ариан осторожно сел рядом, и их взгляды встретились.
– Ты стал другой… – сказала Вика, дрожа, – тату исчезло, ты весь другой…
Он улыбнулся сквозь боль, и она продолжила:
– Но глаза… те же, что у моего Ариана.
– Я люблю тебя… больше жизни, – ответил он, чувствуя, как энергия внутри него начинает сжиматься, как пружина, готовая выстрелить. – Я бы отдал всё, чтобы вернуть всё назад…
– Назад что? – спросила она, дрожа.
– Когда я промолчал и не пригласил тебя… – он удержался от слов, не желая разрушать её взгляд.
Слёзы катились по её щекам. Она осторожно тронула его щеку:
– Ах, Ариан…
Они обнялись. В этом мгновении Ариан впервые почувствовал всю её теплоту, ту, которой ему так не хватало всю жизнь. Но внезапно – резкая вспышка, дрожь внутри, как будто пространство вокруг него начинало распадаться.
Он прижал её к себе, шепча на ухо:
– Я тебя люблю… слышишь? И всегда любил…
Вика вслушивалась в его слова, но в её глазах мелькнуло тревожное осознание: что-то идёт не так. Он тихо добавил:
– Дай мне последний раз посмотреть в твои карие глаза…
– Почему в последний? – прошептала она.
– Просто дай насладиться ими, – сказал он, и они посмотрели друг на друга. Пространство вокруг медленно растворялось, линии реальности расплывались, как в воде.
Ариану было невыносимо больно. Он не хотел терять её снова. Частицы его тела начали мерцать, рассеиваться, растворяясь в воздухе.
Вика всматривалась, не веря:
– Неужели это правда…? Ты… из другого мира?
– Я люблю тебя… – ответил он, последний раз её обнимая, его голос звучал сквозь искажение пространства.
Она протянула руки, пытаясь удержать его. Поцелуй, лёгкий и горький, был их последним. И в этот миг он исчез полностью, растворившись.
Комната снова опустела. Вика сидела, держа пустоту между собой и тем, кто был её всем, и впервые ощутила тяжесть невозможного прощания.
Глава 6. Карты пути.
Боль от потери Вики, острая и свежая, ещё пульсировала в висках, когда мир снова сорвался под его ногами. Пространство вытянулось, свернулось, загудело. Он летел сквозь пустоту – без страха, но с тяжёлой, приглушённой горечью, словно проваливался внутрь собственного сердца.
И тогда из небытия проступили линии.
Как будто невидимый художник осторожно выводил контуры нового мира.
Сначала – шум: многоголосый, притушенный, дышащий.
Затем – запахи: сладковатая пыльца, дымок душистых трав, аромат свежеиспечённого хлеба.
И наконец – краски: яркие пятна фруктов, выцветшие ткани, мягкий блеск металла на солнце.
«Ну вот… снова. Снова новая, аккуратно очерченная реальность», – устало мелькнуло в голове.
Он глубоко вдохнул, чувствуя, как каменные плиты мостовой упруго откликаются под ступнями.
Перед ним жил и переливался красками рынок – словно иллюстрация из старой книги.
Лавки ломились от фруктов, зерна, глиняных кувшинов. А рядом – ряды странных вещей: амулеты, фигурки, связки трав.
Магия здесь не пряталась. Она была частью быта – как соль, как хлеб.
«Будто попал на съёмочную площадку
Он внимательно оглядел улицу: мостовая выложена каменными плитами, дома вокруг из дерева и камня, соломенные и черепичные крыши, окна маленькие, часто с резными рамами, а двери украшены символами и знаками. По брусчатке слышался глухой стук копыт.
Если бы это был его мир, он бы сказал: позднее Средневековье.