Михаил Авери – Ариан 2. Путешествия в параллельные миры (страница 4)
Ариан, вскакивая с капсулы, не выдержал:
– Это не его вина! Я сам попросил Сергея помочь мне!
Михайлова резко повернула голову. В её взгляде не было злости – только усталость и ледяная серьёзность.
– Ариан… ты не понимаешь, – сказала она тихо, но так, что её слова прорезали шум вокруг. Она подошла ближе, остановилась напротив, словно боялась, что он уйдёт ещё дальше – уже не физически, а за грань, откуда не возвращаются. – Мы не знаем, с чем имеем дело.
Она перевела дыхание и заговорила ровнее, почти по-лекции, но в её голосе сквозила тревога:
– Эксперимент с тобой зашёл слишком далеко. Любая система – даже та, что мы называем «миром» – держится на равновесии. А мы вмешались в него вслепую. Мы не понимаем, что именно запускаем, какие структуры ломаем. Первые данные уже показали: твоя биология меняется в процессе переходов. Нейронные паттерны перестраиваются, словно тебя «подстраивает» под другие уровни реальности. Мы не знаем, как долго твоя психика выдержит. Мы не знаем, что это сделает с самим пространством.
Она бросила короткий, обжигающий взгляд в пустое место, где ещё мгновение назад стоял Ратников – теперь там оставались лишь тишина и холод лаборатории.
– Поэтому я запретила дальнейшие испытания. Мы должны были остановиться, собрать больше данных, медленно выстроить модель. Но он… – голос её дрогнул, но тут же снова стал холодным. – Он поставил всё на карту, как игрок.
Ариан проглотил ком в горле.
– Что вы теперь хотите предпринять?
Михайлова опустила взгляд, и в этот миг её строгость сменилась чем-то похожим на печаль.
– Теперь уже ничего, – сказала она. – Процесс запущен. Ты снова будешь скользить по мирам. То, что сделал Ратников, – безрассудство.
Она подняла глаза прямо на него.
– Я понимаю тебя, Ариан. Твою боль, твою потерянность. Ты здесь чужой, и жажда вернуться понятна. Но мы уже нарушили законы пока ещё невидимого для нас бытия. То, что ты оказался не в своём мире, было трещиной в ткани реальности. А теперь… – она замолчала, будто искала слова, и наконец выдохнула: – теперь мы, возможно, расшатали сами основы этой ткани. И никто не знает, что будет дальше.
Ариан посмотрел на неё, на сотрудников центра, сгрудившихся у стен. Все смотрели на него. Словно он сам был не человеком, а ключом, который открыл дверь, за которой не должно было быть ничего.
– Теперь вы меня не отпустите? – тихо спросил он.
Михайлова выдержала долгую паузу, будто решая что-то внутри себя.
– Все данные, которые нам нужны, мы уже получили, – наконец сказала она. – Задерживать тебя нет смысла. Только, пожалуйста, Ариан… никому не говори о том, что здесь происходит. Об этом не должен знать никто.
Ариан медленно кивнул. Слова застряли в горле, поэтому он промолчал. Но внутри он уже чувствовал: время пошло. Процесс был в нём, и никакие замки теперь не удержат его.
Ариан возвращался домой и невольно вспоминал ту лёгкость, что однажды испытал, думая, будто всё позади. Тогда, выйдя на эти же улицы, его пронзило удивительное чувство лёгкости: будто всё обернулось сном, будто он проснулся и снова оказался в своём мире. Тогда ему казалось – всё закончилось. Но теперь, идя по тем же самым кварталам, он чувствовал обратное: тяжесть, давящую изнутри. Как карточный домик рушилась уверенность. Каждый знакомый фонарь, каждая витрина – словно насмешка, что мир похож на его, но не является им.
И всё же где-то глубоко внутри теплились слова, некогда услышанные в священном писании:
Когда он дошёл до подъезда, сердце стучало часто и громко. В руках дрожал ключ. Он повернул его в замке, открыл дверь. И едва сделал шаг внутрь – застыл.
На кухне, в мягком свете лампы, сидела она.
Вика.
Та самая. Лицо, которое он помнил до мельчайших деталей, до изгиба бровей, до привычной улыбки, которая сейчас вспыхнула, когда она увидела его.
– Ариан! – её голос сорвался, и в нём было столько радости, что у него подкосились ноги. Она обняла его так крепко, будто боялась потерять. – Ты вернулся… Господи, как же я скучала!
Ариан стоял неподвижно. Он чувствовал её тепло, её любовь – настоящую, простую, как дыхание. И вместе с этим – холод внутри. Он знал: это не его дом. Не совсем. Это не его жизнь. И, может быть, тот, другой Ариан, сейчас мучительно ищет дорогу обратно, чтобы обнять её именно так.
Но всё, что он мог сделать в этот миг – это быть. Принимать её объятия, её слёзы, её любовь, которую она дарила без остатка, не зная, что перед ней чужой.
Её радость была настоящей. Его растерянность – бездонной.
Ариан закрыл глаза и впервые за долгое время позволил себе остаться в этом мгновении – как в чужой, но всё-таки прекрасной иллюзии.
– Я же говорила, что вернусь раньше… – воскликнула Вика и тут же с полушутливой обидой добавила: – Ты даже не заметил, что я постриглась и перекрасилась?
Ариан растеряно моргнул.
Вика тихо рассмеялась, легко тронув его по щеке:
– Ну да, мужчины всегда такие. – И снова прижалась, будто боялась, что он растворится.
Вечером она достала из сумки маленький свёрток.
– Смотри. – Я привезла из Рима. Ты же любил это… – в ладонях поблёскивала безделушка, дурацкий брелок с Колизеем.
Ариан взял его осторожно, словно что-то слишком хрупкое. Он не знал, любил ли
Позже, на кухне, она поставила два бокала, открыла вино.
– Ну расскажи. Где ты пропадал? Ты ведь обещал не задерживаться. Расскажи про свою поездку.
Он взял бокал, повертел.
– Ну… скажем так, я побывал в нескольких местах. Даже в нескольких мирах.
Она засмеялась, хлопнула его по руке:
– В командировке по параллельным вселенным? Ну и сколько их там было – десять? Сто?
– Я сбился со счёта, – сказал он слишком серьёзно.
Её смех дрогнул, на миг стих. В глазах мелькнуло что-то внимательное.
Ночью они лежали рядом. Она, прижавшись к нему, шептала:
– Я так скучала по твоему запаху. По твоим рукам. Ты ведь мой, правда?
Ариан вздрогнул. Он крепче обнял её, но ответ не нашёл.
Под утро она, ещё сонная, коснулась его губ.
– Ты сегодня целуешь как-то иначе. Даже… по-новому. – Улыбнулась. – Мне нравится. Ты другой.
Ариан закрыл глаза. В груди – острая боль.
Утро. Кофе на столе, её пристальный взгляд.
– Арик, а помнишь, что ты говорил в прошлом месяце, когда мы гуляли на набережной?
Он замолчал. Вика прищурилась.
– Ты не помнишь?..
– Может, это был кто-то из моих двойников, – попытался он улыбнуться.
Она усмехнулась, но глаза остались серьёзными.
– С тобой всё в порядке?..
Он посмотрел на неё и вдруг спросил:
– А помнишь, как мы познакомились?
– Ещё бы, – засмеялась Вика. – Ты тогда подошёл ко мне на конференции, долго мялся, а потом вдруг выдал: «А можно я приглашу тебя на ужин, пока не струсил?» Я даже растерялась, но твоя честность меня сразу обезоружила.
Ариан опустил взгляд. В его мире всё было иначе. Он тоже подошёл тогда – сердце колотилось, и он хотел пригласить её, сказать хоть что-то настоящее. Но смелости не хватило. Слова оборвались, и вместо признания он вымолвил лишь неловкое: «Удачи на сессии». Она улыбнулась, словно ждала большего, а он отвернулся и ушёл.
Теперь же он слышал её смех и чувствовал, как внутри что-то болезненно сжимается. Ведь это
Вика, всё ещё смеясь, посмотрела на него внимательнее.
– Ты чего такой серьёзный? Обычно ты сам любишь рассказывать эту историю, а сегодня будто заново её услышал.