Михаил Астапенко – Атаман Платов. К 270-летию со дня рождения (1753–2023) (страница 96)
Силы союзников стягивались под Лейпциг по частям. Первыми подошли Силезская русско-прусская армия генерала от кавалерии Блюхера (54–60 тысяч при 315 орудиях) и Богемская австро-русско-прусская армия фельдмаршала Шварценберга (133 тысячи, 578 орудий). В ходе сражения подтянулись Северная прусско-русско-шведская армия кронпринца Бернадота (58–85 тысяч, 256 орудий), Польская русская армия генерала Беннигсена (46 тысяч, 162 орудия) и 1-й австрийский корпус фельдмаршала Коллоредо (8 тысяч, 24 орудия)[1108]. Союзная армия состояла из 127 тысяч русских, 89 тысяч подданных Австрии (австрийцы, венгры, славяне), 72 тысяч пруссаков и 18 тысяч шведов.
Главнокомандующим союзными войсками считался австрийский фельдмаршал князь Карл Шварценберг, человек с репутацией осторожного полководца, умеющего поддерживать хорошие отношения с монархами. Хотя российскими войсками командовали генералы, из которых наиболее влиятельным был Барклай де Толли, император Александр I по своей застарелой привычке командовать вмешивался в оперативное руководство. Северную прусско-русско-шведскую армию возглавлял бывший наполеоновский маршал Жан-Батист Бернадот, наследник шведского престола и будущий король Швеции Карл XIV Юхан. В кампании 1813 года он старался не посылать в бой немногочисленный шведский контингент (20–24 тысячи), желая сохранить его для покорения Норвегии, что в дальнейшем ему и удалось.
Третьего октября Наполеон разместил свои войска вокруг Лейпцига, при этом большую часть своей армии (около 110 тысяч) – южнее города вдоль реки Плейсы. Двенадцатитысячный корпус генерала Бертрана у Линденау прикрывал дорогу на запад. На севере находились войска маршалов Мармона и Нея общей численностью в 50 тысяч бойцов.
Союзники к этому моменту имели в наличии около 200 тысяч солдат. Их силы заключались прежде всего в Богемской армии, при которой находились русский император Александр I и прусский король Фридрих Вильгельм III. При русском императоре, у подножия холма Вахтберг, находился лейб-гвардии казачий полк во главе с графом В. В. Орловым-Денисовым.
Согласно плану главнокомандующего фельдмаршала Шварценберга, основная часть армии должна была преодолеть сопротивление возле Конневитца, пробиться сквозь болотистую низину между реками Вайсе-Эльстер и Плейса, обойти правый фланг французов и занять кратчайшую западную дорогу на Лейпциг. Около 20 тысяч солдат под командованием австрийского маршала Гиулая должны были атаковать западный пригород Лейпцига, Линденау, а генерал Блюхер – наступать на Лейпциг с севера, со стороны Шкойдица. Для выполнения своего плана Шварценберг получил лишь 35 тысяч австрийцев из 2-го корпуса генерала Мерфельда под общим командованием наследного принца Фридриха Гессен-Гомбургского.
Четвертый австрийский корпус Клейнау, русские войска генерала Витгенштейна и прусский корпус фельдмаршала Клейста под общим командованием российского генерала Барклая де Толли должны были осуществить лобовую атаку французов с юго-востока. Рядом с корпусом Клейнау занимал позиции казачий корпус атамана Платова.
День четвертого октября выдался пасмурным. Ещё до рассвета русско-прусская армия генерала Барклая де Толли начала выдвижение и около восьми часов утра открыла артиллерийский огонь по врагу. Авангардные колонны союзников начали наступление на позиции французских войск. Русско-прусские войска под командованием фельдмаршала Клейста в половине десятого захватили деревню Марклейберг, обороняемую маршалами Ожеро и Понятовским (получил жезл маршала Франции из рук Наполеона в первый день Лейпцигской битвы): четырежды они были выбиты оттуда и четырежды вновь брали деревню штурмом.
Находившаяся восточнее деревня Вахау, где стояли войска под командованием самого Наполеона, также была взята русскими войсками, в составе которых были и казаки. Однако из-за потерь от обстрела французской артиллерии к полудню Вахау была вновь оставлена. Несколько батальонов закрепились в лесу на границе с деревней. Весь фронт союзников был так ослаблен битвой, что лишь с трудом мог защищать исходные позиции. Операция австрийских войск против Конневитца также не принесла успеха, и после полудня главнокомандующий Шварценберг направил австрийский корпус на помощь генералу Барклаю де Толли.
Платов заметил, как густые массы французской кавалерии начали опасную атаку на стоявший рядом корпус Клейнау, грозившую ему разгромом, и приказал казакам немедленно контратаковать. Лавина казачьей конницы тут же вымахала на равнину, схлестнувшись с французами. В кровопролитной схватке противник был остановлен, смят и, совместными усилиями с конницей Клейнау, оттеснен к своим батареям.
Наполеон решил перейти в контрнаступление. Для прорыва центра союзников он направил 1-й кавалерийский корпус, которым из-за ранения Латур-Мобура, командовал генерал Думмерк, дивизию Бордесуля и всю гвардейскую кавалерию – всего до десяти тысяч всадников при 60 орудиях[1109].
Около трех часов дня вся эта, казавшаяся неудержимой, масса французской кавалерии под общим командованием маршала Мюрата начала атаку на центральный фронт союзников у деревни Вахау.
Вот как описывается эта знаменитая атака в «Истории лейб-гвардии казачьего полка»: «Бешено мчатся кони, земля дрожит под тысячами копыт… Французские латники овладевают нашей 26-ти орудийной батареей… батальон находящегося поблизости Кременчугского полка рассеян; прислуга изрублена, замолчали пушки… Французы несутся дальше, окончательно прорывают наш второй пехотный корпус и всесокрушающим потоком охватывают успевшие свернуться в каре батальоны нашей 3-й дивизии и прусской бригады Клюкса.
Третья бригада дивизии Бордесуля… под командою Бессьера младшего… нацеливается прямо на выход из деревни Гюльденгоссы… с налета опрокидывают нашу кавалерию, которая рассеивается по луговой низине… В этот момент венценосные вожди (русский, австрийский императоры и прусский король. –
А атакующие французы, заметив на холме блестящую и многочисленную группу всадников, прибавили ходу. В этот критический момент, оставшийся вместо Орлова-Денисова за командира полковник Иван Ефремов, по приказу императора начал контратаку силами своих лейб-гвардейцев». Как вспоминал потом этот момент один из участников битвы поручик Емельян Коньков[1112]: «Полковник Ефремов перекрестился и, обращаясь к казакам, крикнул: “Братцы, умремте, а дальше не допустим. Полк, за мной!”[1113]
Началась знаменитая, вошедшая во все исследования по Лейпцигскому сражению, атака лейб-гвардии казачьего полка. «Вихрем налетели лейб-казаки на передовые группы французских кирасир, тяжело скакавших уже к возвышенности, на лошадях, утомленных продолжительною скачкою по болотистому грунту… и, – словно вихрем сдунуло латников, – мгновенно опрокинули их казаки к пруду, затем в пруд и овладели узкою плотиною», – записано в истории этого полка[1115].
Перебравшись по плотине на противоположный берег пруда, лейб-казаки продолжили атаку, но тут их контратаковал кирасирский полк. Но на помощь своим лейб-гвардейцем подоспел командир полка граф Орлов-Денисов. Одновременно неприятеля атаковали подоспевшие сюда прусские драгуны и уланы. Французы дрогнули, остановились и, после короткого боя, повернули назад. «Вот тут и пригодились нам наши родные пики, которые не раз выручали нас в боях, – вспоминал участник этого боя лейб-гвардейский поручик Коньков. – Мы их так кололи, что за одним другой подыхал… Собьешь это с какого-нибудь француза каску, испужается он, да и спрячет голову за гриву… а зад выставит… вот так ткнешь его пикой, так дончиха-то и проедет сквозь тело по самые плечи. Много мы тогда таким манером пик переломали. Гнали мы латников долго до самой их пехоты, пока по нас не ударили картечью. Тут уж мы скомандовали себе – направо кругом и пустились назад. Никто нас не преследовал. Выбрались мы из под картечного огня и пошли шагом. …Мы возвращались буквально растерзанные: кто без кивера, кто в разорванном мундире и с окровавленными лицами… Ефремов ехал без кивера, который у него был сбит в бою, но на лице у каждого можно было прочесть, что честно исполнил свой долг присяги»[1116].
Когда лейб-казаки подсчитали свои потери, то оказалось, что славную смерть в бою нашли: «храбрый и любимый товарищ полковник Чеботарев» и еще 18 казаков, было ранено 34 человека, в том числе поручики Орлов 2-й, Безкровный и корнет Николаев[1117].
Участники этой удачной, ставшей известной и в русской и в иностранных армиях, контратаки получили потом различные награды, а полковника Ивана Ефремова (потом он станет генерал-лейтенантом), император Александр I прямо на поле боя лично наградил орденом Святого Георгия 3-й степени, сняв этот орден со своего мундира[1118].