Михаил Астапенко – Атаман Платов. К 270-летию со дня рождения (1753–2023) (страница 84)
Значительную часть своего времени Савин посвящает изучению истории Саратова. В поисках документов он многие часы проводит в архивах, участвует в археологических раскопках. Дабы читать документы на арабском и татарском языках, он изучает эти языки, проявив незаурядные лингвистические способности[1003]. Результатом его работы была первая истории Саратова, написанная Савиным в период с 1823 по 1830 годы. Одновременно он работал над мемуарами о походах своего кумира императора Наполеона, в которых сам принимал непосредственное участие.
Как гражданин Саратова, Савин жил радостями и горестями своего, теперь уже родного, города. Он участвовал в освящении Нового собора, построенного «память жертв народной войны 1812 года», с любопытством наблюдал швартовку к саратовской пристани первого парохода. Радовался Николай Андреевич и выходу в свет первого номера газеты «Саратовские губернские ведомости», открытию каменного городского театра, появлению городского водопровода, начале работы Радищевского музея[1004].
Шли годы. Все дальше в историю отходили события войны 1812 года, все меньше оставалось французских участников и современников тех судьбоносных баталий, наконец, остался последний и им был Михаил Андреевич Савин. В 1893 году Савина посетил внук его первого саратовского покровителя генерал-губернатора А. Д. Панчулидзева Константин Адамович Военский, дипломат в отставке, известный историк Отечественной войны 1812 года, оставивший интересные воспоминания. «Передо мной был ветеран “Великой армии”, – писал Военский. – …Вглядываясь в морщинистое лицо старца, в эти как бы застывшие под влиянием времени черты, я невольно провел параллель между прошедшим и настоящим: я перенесся мыслями в ту достопамятную эпоху “войны и мира”, когда 82 года тому назад этот удрученный годами ветеран – в то время бравый офицер – вступал в числе “двунадесяти язык”, как враг, в пределы той самой России, которая теперь стала ему вторым отечеством и которую он любит не менее Франции.
Я подошел к старику и назвал его по имени, извиняясь за непрошенное посещение, вызванное глубоким удивлением и желанием увидеть и побеседовать с представителем знаменитой эпохи, служившим под начальством величайшего из полководцев. Старик ласково протянул мне руку и сказал: “Вы заговорили о человеке, которому я посвятил лучшие годы своей жизни и память о котором для меня священна, – будьте же дорогим гостем и войдите в мой дом”.
…Комната Николая Андреевича (старик особенно любил, чтобы его называли по-русски) представляла миниатюрный, но в высшей степени своеобразный уголок, где все говорило о временах давно минувших. Здесь он жил воспоминаниями о славном и величественном прошлом, о своем императоре, глядевшем на него из рамки большого акварельного портрета и небольшой бронзовой статуэтки, стоявшей на столике у окна. Это был культ Наполеона, восторженный и трогательный, преданность глубокая, в буквальном смысле “до гроба”. Портрет Наполеона написан самим Савеном через 25 лет по прибытии в Россию. Тут же неподалеку портрет, изображающий бравого кавалерийского офицера в мундире наполеоновских войск – это сам Николай Андреевич.
С удивлением внимал я словам старца, пораженный невероятною в столь преклонные годы памятью. Оказалось, что теперь ему шел 126 год»[1005]. После опубликования в санкт-петербургской газете «Новое время» пространной статьи Константина Военского «Последний из ветеранов “Великой армии”»[1006] имя Савена-Савина приобретает всероссийскую известность. К уникальному свидетелю великих событий французской революции, эпохи наполеоновских войн зачастили любознательные гости. Знаменитый петербургский художник-гравер К. Адт, посетивший Николая Андреевича Савина, написал его портрет.
Вспоминают о нем и на родине – во Франции. Последнему ветерану «Великой армии» Наполеона стали поступать письма от главы Петербургской французской общины Леона Кастийона, послания из далекой Франции. А молодой французский бакалавр литературы Эдуард Пикар, приехавший в далекий Саратов изучать русский язык, многократно наносил визиты «нашему дорогому старику, почтившему меня самой теплой дружбой»[1007].
О последнем солдате Наполеона становится известно чрезвычайному и полномочному послу Франции в России Луи-Гюставу Ланну, графу де Монтебелло, который обратился к своему правительству с предложением почтить Савена, наградив его медалью Святой Елены, как сподвижнику славы Наполеона. Медаль вместе с диплом Николаю Андреевичу Савину вручил саратовский губернатор князь Борис Борисович Мещерский – девятнадцатый глава губернии на памяти Савина.
В дипломе было написано: «ДОКУМЕНТ. Канцлер Национального ордена Почетного Легиона сим удостоверяет, что помянутая медаль Святой Елены выдана ЖАНУ-БАТИСТУ НИКОЛЯ САВЭНУ, бывшему лейтенанту 2-го гусарского полка, прослужившему во Французской армии с 1797 по 1812 годы»[1008]. Уже ослепшему от старости Савину слова, выгравированные на тяжелой бронзовой медали, зачитал князь Мещерский: «
За два месяца до смерти ослепший Николай Андреевич Савен – Жан-Батист Николя Савен ощутил состояние высшего счастье – его помнили и в России, и во Франции.
Скончался последний ветеран Наполеона 29 ноября 1894 года в своем саратовском доме. Постоянно навещавший его Эдуард Пикар писал, что «он умер или, лучше сказать, уснул вечным сном без малейших страданий… в седьмом часу вечера в возрасте 126 лет, 7 месяцев и 12 дней. Последний взор его был обращен на того, кто стал кумиром всей его жизни, – он глядел на портрет великого императора, написанный его собственной рукой и висящий у него над кроватью»[1010]. В скорбные минуты ухода Савина из жизни рядом с ним находились его младшая дочь Евдокия и настоятель римско-католической церкви, саратовский декан граф Шембек[1011].
Хоронили Михаила Андревича Савина – Жана-Батиста Николя Савена торжественно. Как вспоминал тот же Эдуард Пикар, церковь, где отпевали последнего ветерана Наполеона «была богато убрана, панихиду служил архиерей в присутствии всего духовного училища. Роскошный катафалк возвышался посреди храма. Похороны прошли с большой пышностью: губернатор князь Мещерский, дивизионный генерал Меткевич, городской голова г-н Епифанов, представители военного и гражданского ведомств, все в парадных мундирах, своим присутствием придавали церемонии небывалую торжественность. В церкви собралось множество народу. От дома усопшего до церкви и от церкви до кладбища офицеры городского гарнизона, как то принято у военных, несли на плечах гроб почтеннейшего старца. Идущий впереди офицер держал в руках бархатную подушечку с наградами покойного. Это было величественное зрелище, наводящее на размышления: старого француза, в прошлом врага России, сегодня с почестями провожают офицеры русской армии, той самой армии, против которой ему некогда пришлось сражаться»[1012].
Некоторое время спустя, совместными усилиями Санкт-Петербургской французской общины во главе с Леоном Кастийоном и саратовского общества на могиле Савена-Савина было уставлено приличное надгробие.
В настоящее время на месте старого кладбища, где упокоился последний солдат Наполеона, шумит многоголосием современной жизни жилой квартал города Саратова[1013].
…До самой смерти с благодарностью помнил Савен донских казаков и их знаменитого атамана Платова, которые взяв его в плен, не убили, а обогрели, накормили, не дав погибнуть в глубоких снегах необозримой России…
Как важное военное событие, Березинская переправа и действия в ней донского казачества были воспеты в народных песнях, в одной из которых говорилось:
В 1901 году на месте Березинской переправы, стараниями и на средства помещика города Борисова И. Х. Колодеева, были поставлены два памятника-обелиска: русским и французам. На ступенчатом каменном основании каждого памятника стояла остроконечная тумба, с двух сторон которой шла надпись на русском и французском языках: «Здесь переправлялся через Березину император Наполеон со своей армией 14, 15 и 16 ноября 1812 года». На двух других сторонах были выбиты барельефы императоров Наполеона I и Александра Первого[1015].