Михаил Астапенко – Атаман Платов. К 270-летию со дня рождения (1753–2023) (страница 57)

Таким образом, в центре и на правом фланге российской позиции Кутузов разместил семь пехотных корпусов из двенадцати, а также три регулярных кавалерийских корпуса и казачий корпус Платова. По замыслу Кутузова, такая мощная группировка войск надёжно прикрывала московское направление и одновременно позволяла при необходимости наносить удары во фланг и тыл французских войск. Боевой порядок российской армии был глубоким и позволял осуществлять широкие манёвры силами на поле сражения. Первую линию боевого порядка российских войск составляли пехотные корпуса, вторую линию – кавалерийские корпуса, а третью – резервы, в том числе и гвардия. Кутузов высоко оценивал роль резервов, указав в диспозиции на сражение: «Резервы должны быть оберегаемы сколь можно долее, ибо тот генерал, который сохранит ещё резерв, не побеждён»[680].

Оценки общей численности русской армии в Бородинском сражении, приводимые русскими и французскими источниками, разнятся между собой. Генерал-квартирмейстер Главной армии Кутузова генерал от инфантерии К. Ф. Толь[681] оценивал численность русской армии накануне Бородина в 112 тысяч человек: 95 тысяч регулярных войск, 7 тысяч казаков и 10 тысяч ополченцев[682].

Военный историк, автор четырехтомной «Истории русской армии А. А. Керсновский определял общие силы русской армии при Бородино в 113 тысяч солдат и офицеров[683].

Крупный военный историк XIX века М. И. Богданович в своем монументальном исследовании «История Отечественной войны 1812 года по достоверным источникам» утверждает, что русская армии на Бородинским позициях при 640 орудиях насчитывала в своем составе 120 тысяч человек: 72 тысячи пехоты, 17 тысяч кавалерии, 14 тысяч артиллеристов, 7 тысяч казаков и 10 тысяч ратников ополчения[684].

Такие же данные о составе русской армии в Бородинском сражении дают и французские исследователи профессора Эрнест Лависс и Альфред Рамбо: 70 000 человек пехоты, 18 000 тысяч регулярной кавалерии, 7000 казаков, 15 000 тысяч артиллерии и сапер, 10 000 ополченцев – всего 120 тысяч человек при 640 орудиях[685].

Эти данные – 120 тысяч солдат, казаков и офицеров соединенной русской армии при 640 орудиях – признали и другие выдающиеся военные историки, например автор основательной монографии «Отечественная война 1812 года» генерал-майор П. А. Жилин, опиравшийся на материалы сессии военных академий Красной армии, посвященной 200-летию М. И. Кутузова.[686]

Донские казачьи полки к началу Бородинского сражения располагались несколькими группами.

Около деревни Утицы, на крайнем левом фланге 2-й русской армии, находился мощный отряд донцов из восьми казачьих полков. Ими командовали заслуженные казачьи офицеры, закаленные в предшествующих многочисленных боях с турками и французами: генерал-майор Аким Акимович Карпов, полковники Осип Васильевич Иловайский 10-й, Тимофей Дмитриевич Иловайский 11-й, Андрей Иванович Быхалов, Василий Алексеевич Сысоев 3-й, войсковые старшины Иван Васильевич Греков 21-й, М. М. Комиссаров 1-й и Г. Г. Мельников 4-й. Ими командовал генерал-майор Аким Акимович Карпов[687]. В задачу этого отряда входило наблюдение за Старой Смоленской дорогой в районе деревни Утицы и противодействие возможным попыткам 5-го (польского) корпуса Понятовского обойти крайний левый фланг 2-й русской армии.

Лейб-гвардии казачий полк графа, генерал-адьютанта Василия Васильевича Орлова-Денисова[688] был передан в состав 1-го кавалерийского корпуса генерал-лейтенанта Федора Уварова. Кроме трех эскадронов донцов, в состав лейб-казаков входила гвардейская Черноморская сотня под командованием войскового старшины Афанасия Федоровича Бурсака 2-го[689]. Главные силы донцов под командованием атамана М. И. Платова располагались на правом фланге 1-й русской армии, в районе Масловской рощи, передислоцировавшись в ночь на 26 августа ближе к району обнаруженных бродов через реку Колочу. Платовский корпус состоял из четырех бригад.

В 1-ю бригаду входили казачьи полки подполковника Ивана Ивановича Андрианова 2-го, войскового старшины Михаила Григорьевича Чернозубова 8-го (бывший полк Ивана Краснова) и Перекопский конно-татарский полк подполковника Хункалова 1-го. Временно в состав этой бригады входил полк подполковника Максима Григорьевича Власова 3-го[690]. Он же и командовал всей бригадой, передав непосредственное командование своим полком есаулу С. В. Андронову 3-му.

Второй бригадой командовал генерал-майор Николай Васильевич Иловайский 5-й[691]. В ее состав, кроме полка самого Н. В. Иловайского, входил казачий полк подполковника Тимофея Дмитриевич Греков 18-й

В состав 3-й бригады под командованием генерал-майора Василия Тимофеевича Денисова 7-го[692], кроме его полка, входил еще полк войскового старшины Ивана Ивановича Жирова.

И в 5-ю[693] бригаду под командованием генерал-майора Дмитрия Ефимовича Кутейникова 2-го[694], кроме его полка входили полки подполковника Константина Ивановича Харитонова 7-го и Симферопольский конно-татарский полк во главе с полковником Балатуковым.

Кроме этих бригад в состав корпуса атамана Платова входили Атаманский полк во главе с полковником Степаном Федоровичем Балабиным[695], 1-й Башкирский конно-казачий полк, 1-й Бугский казачий полк есаула Жекула 1-го, 1-й Тептярский полк под командованием майора Темирова. В составе платовского корпуса находилась и Донская конно-артиллерийская рота № 2 под командованием войскового старшины Петра Васильевича Суворова.

Первая Донская конно-артиллерийская рота под командованием войскового старшины Петра Федоровича Тацина занимала позиции у южной флеши деревни Семеновской в составе Сводно-гренадерской дивизии генерал-майора М. С. Воронцова.

Вечером 25 августа атаман Платов перевел пятьсот казаков из состава Атаманского полка С. Ф. Балабина на пятнадцать верст вправо от занимаемой первоначально позиции «для наблюдения за неприятельским движением, – как писал Платов Кутузову, – дабы он не мог зайти за фланг нашей армии»[696]. Командир 1-й бригады подполковник М. Г. Власов, находившийся в нижнем течении реки Колочи, получил приказ атамана «связываться постами с подполковником Балабиным и в случае надобности подкреплять его»[697].

Все это время казачьи разъезды вели разведку и наблюдение за противником в районе левого берега реки Колочи. Смельчаки время от времени небольшими партиями проникали в неприятельский тыл, добывая «языков». Удача часто сопутствовала им: 24 августа разведчики из полка Ивана Андрианова под командованием хорунжих Петра Антонова и Василия Барышникова привели в свой стан 21 французского кавалериста[698]. Они обнаружили, что в районе села Бородина нет крупных сил неприятеля.

Готовился к долгожданному сражению и Наполеон, полагая, что это и будет то самое решающее сражение, в котором он, безусловно, разгромит русских и принудит императору Александра к заключению выгодного для себя мира.

Еще двадцать первого августа, когда Великая армия находилась на отдыхе в Гжатске, Французский император приказал начальнику главного штаба маршалу Бертье «устроить перекличку готовым к бою войскам». Подсчет, произведенный начальниками корпусов, показал, что император располагал 123 тысячами солдат и офицеров: 103 тысячами пехоты и 20-ю тысячами кавалеристов. Орудийный парк французской армии насчитывал 587 орудий.

Согласно данным маркиза Жоржа де Шамбре, перекличка, проведённая двадцать второго августа, показала наличие в составе французской армии 133 815 строевых чинов (за некоторых отставших солдат их товарищи отозвались «заочно», рассчитывая, что те догонят армию). Однако это число не учитывает 1500 сабель кавалерийской бригады дивизионного генерала Клода-Пьера Пажоля, подошедших позже, и 3 тысячи строевых чинов Главной квартиры[699].

Французские исследователи профессора Эрнест Лависс и Альфред Рамбо в многотомной «Истории XIX века» количество армии Наполеона на Бородинских полях определяют в 130 тысяч солдат и офицеров при 587 орудиях[700].

Наполеон давно жаждал генерального сражения и был уверен, что непременно разгромит русских, хотя знал, что русская армия, русские солдаты и офицеры обладают высокими боевыми качествами. Накануне сражения французы захватили в плен повара атамана Платова и одного из казаков из его корпуса. Наполеон нашел время лично побеседовать с казаком, который сделал вид, что не узнал императора Франции и был весьма откровенен с ним.

– Если бы ваш император Наполеон имел в своей армии казаков, – говорил донец, – то он давно был бы уже китайским императором. Не будь в русской армии казаков, французы уже захватили бы Москву, Петербург и Казань. Именно мы, донские казаки, все время задерживаем их, – самоуверенно заключил донец.

Наполеон, выслушав хвалебную речь казака, улыбнулся краешком своих тонких губ.

– Кто из французских полководцев больше всех нравится казакам? – через переводчика спросил Наполеон пленника. Немного подумав, казак ответил:

– Маршал Мюрат, неаполитанский король!

Наполеон удивленно вскинул брови. Заметив это, донец пояснил:

– Король храбр, всегда первым кидается в бой. Мы видели это много раз и дали себе зарок не убивать его, а беспременно захватить в плен.

Присутствовавший при этой беседе Арман де Коленкур записал понравившиеся ему рассуждения донского казака, отразив затем их в своих мемуарах.