Михаил Астапенко – Атаман Платов. К 270-летию со дня рождения (1753–2023) (страница 48)
Поздно вечером, когда окончательно подсчитали пленных, раненых и убитых, выяснилось, что поляки убитыми и ранеными потеряли восемь офицеров и свыше трехсот рядовых. Пленными казаки захватили шесть офицеров, в их числе оказалось два полковых командира, и около двухсот пятидесяти рядовых (за ночь более тридацати раненых пленных скончалось)[574]. Поляки отступили на пятнадцать верст от Мира.
Ночь прошла в тревожном ожидании. Противник численно значительно превосходил казаков и по всему было видно, что поляки наутро пойдут в новую атаку, чтобы победой смыть позор поражения предыдущего дня. На подкрепление Платову от князя Багратиона прибыл отряд под командованием генерал-майора Иллариона Васильчикова, состоявший из трех полков кавалерии и двух полков пехоты в тысячу штыков. И к утру 28 июня Платов имел до семи тысяч кавалерии, тысячу пехотинцев и двенадцать орудий Донской артиллерии[575].
Утром первые группы польских всадников из бригады генерала Турно осторожно, словно прощупывая позицию, атаковали передовые казачьи пикеты. Убедившись, что засады нет, враг в количестве шести полков перешел в открытую атаку. Ожесточенные схватки скоро развернулись на довольно обширном пространстве. В бой втянулась вся дивизия генерала Рожнецкого. Наступил критический момент боя, бились «грудь на грудь» четыре часа, и казаки начали медленно отступать. Тогда Платов ввел в дело ахтырских гусар и киевских драгун. Поляки тоже подтянули резервы, и бой разгорелся с новой силой. Наблюдая со стороны, трудно было предсказать, кому достанется победа. Вечером, когда бой кипел вовсю, на левом фланге неприятеля показались клубы густой пыли: то спешил к полю боя со своей конной бригадой генерал-майор Дмитрий Кутейников. Стремительная атака свежих казачьих полков!.. Поляки побежали, не выдержав напряжения боя. Донцы бросились преследовать противника, но под самым Миром пришлось остановиться: на помощь полякам со своей 19-й кавалерийской бригадой подошел генерал Тадеуш Тышкевич, да и активно заработала артиллерия противника, расположенная у Мира.
Уставший до предела, лежа на песке, поздно ночью при свете бивуачных костров Платов диктовал письмоводителю донесение князю Багратиону: «Поздравляю ваше сиятельство с победою и победою редкою над кавалериею, – диктовал довольный атаман. – Что донес вам Меньшиков, то было только началом, после того сильное сражение продолжалось четыре часа, грудь в грудь… из шести полков неприятеля едва ли останется одна душа, или может несколько спасется. У нас урон невелик»[576]. Атаман перестал диктовать послание и, задумавшись, вспомнил, что в этом бою героически вели себя не только рядовые казаки, находившиеся в пекле огня, но и генералы. Генерал-майор Н. В. Иловайский, получив в ходе боя сабельную рану в плечо и пулевую в правую ногу, не только не покинул поле боя, а продолжал сражаться, воодушевляя подчиненных. В сражении отличился и генерал-майор И. В. Васильчиков[577], который «с первыми эскадронами ударил в лицо неприятеля и во все время удивительно храбро сражался».
В двухдневном бою при Мире с блеском участвовали донские казачьи полки генерал-майоров Иловайского 5-го, Карпова 2-го, полковников Иловайского 10-го, Иловайского 11-го, Сысоева 3-го, подполковников Харитонова 7-го, Грекова 18-го, Атаманский полк полковника Балабина 2-го, казачья бригада генерал-майора Д. Е. Кутейникова[578].
Победа платовских казаков у Мира явилась чрезвычайно важным явлением для русских в это тяжкое время отступления, она приободрила отходившие войска, вселив в души воинов уверенность в новые победы русского оружия. Оценивая этот бой, известный военный теоретик и участник Отечественной войны 1812 года Карл Клаузевиц писал в своей книге «1812 год»: «Засада, устроенная Платовым у Мира, привела к весьма блестящему результату»[579].
Действия Платова в этом сражении показывают характерные черты его полководческой тактики и являют собой образец сочетания благоразумной осторожности и решительности. Атаман прежде всего старается завлечь врага в заранее расставленную ловушку. Однако вскоре он убеждается, что урок предыдущего дня не прошел для поляков незамеченным. Тогда Платов перестраивает свои ряды и решительно атакует противника, нанося ему поражение. Сам бой ведется атаманом с большим искусством. Все атаки сначала направляются против правого фланга неприятеля с целью привлечь туда его внимание, заставить израсходовать резервы и тем обеспечить успех главного удара, который должна была нанести конная бригада генерал-майора Д. Е. Кутейникова.
«Успешные результаты боя 27-го июня в значительной степени были подготовлены искусными распоряжениями Платова, – писал дореволюционный историк В. И. Харкевич. – Он успел разъединить и разбить по частям и без того значительно уступавшую ему в силах бригаду Турно. С полным основанием оценил атаман и значение ловушки, устроенной им авангарду противника»[580].
Военный историк П. А. Ниве, автор пятитомной книги «Отечественная война», писал: «Действие наших казаков при Мире высокопоучительны. Насколько со стороны французов, вернее поляков, мы видим шаблонность и ничем не оправдываемую горячность, настолько наши станичники проявляют необычную гибкость формы, умение обращать в свою пользу случайности боя, знание слабых сторон противника и вообще замечательное пользование внезапностью, этим признанным всеми великими военачальниками лучшим средством подготовки успеха в войне. Огромное преимущество тактики наших казаков, как конницы самостоятельной, одинаково бьющейся на коне и спешенно, легко переходя от одного способа действия к другому и имея незаменимый ничем и… неуловимый для регулярной конницы строй «лавы», – сказалось в этих боях со всей ясностью. Цель, поставленная Платову, была достигнута; своими искусными действиями он задержал французскую конницу и обеспечил двухдневный отдых Багратиону»[581].
Весьма довольный успехом Платова при Мире, Багратион приказал атаману удерживать это местечко, сколь возможно. Но превосходство сил противника было столь подавляющим, что в тот же день Платов получил приказ князя оставить занимаемые позиции и двигаться к Несвижу. Вечером 29 июня казачий корпус покинул позиции под Миром.
Придавая большое значение корпусу Платова, как силе, способной успешно сдерживать натиск превосходящего противника, Багратион счел необходимым подкрепить атамана регулярными войсками. Кроме отряда генерал-майора И. В. Васильчикова в корпус Платова влился крупный отряд генерал-майора Михаила Воронцова.
Первого июля кавалерийский корпус Платова с приданными ему пехотными частями преследовал город Несвиж. В тот же день с основными силами корпуса атаман прибыл в Тимковичи. Здесь он получил известие от генерал-майора А. А. Карпова 2-го, что значительные кавалерийские массы противника заняли Несвиж и стремительно движутся дальше. В результате короткой сшибки казакам удалось захватить пленных, которые на допросе показали, что в Несвиже находится брат Наполеона Жером Бонапарт, король Вестфальский, и что их все время торопит сам император.
Для получения личных указаний командующего армией Платов предполагал встретиться с Багратионом в Слуцке. Однако князь, «сколь ни приятно ему было видеть атамана», велел оставаться ему при корпусе, опасаясь как бы без Платова «худа не было». «Ваших молодцов они не победят, – писал он Платову. – Я в полной вере, что их (французов. –
Обе русские армии с тяжелыми и упорными боями медленно отступали. Особенно опасным оставалось положение армии Багратиона, ибо Наполеон сразу же двинул против него крупные силы. В погоню за князем вышел из Вильны маршал Даву с пятьюдесятью тысячами войск. Его путь лежал через Ошмяны на Минск, отрезая Багратиону отступление. Своему брату Жерому Бонапарту, имевшему в наличии шестнадцать тысяч человек, Наполеон приказал идти на Новогрудок, чтобы предупредить движение туда Второй армии. Положение Багратиона становилось опасно-угрожающим. Но князю удалось благополучно выпутаться из сетей, расставленных Наполеоном. Крайне недовольный тем, что Багратион сумел перехитрить его брата, Наполеон вызвал своего начальника штаба маршала Бертье и сказал: «Александр, сообщите вестфальскому королю (Жерому Бонапарту. –
Казалось, что Багратион обречен, что скоро его маленькая армия окажется в стальных тисках превосходящего противника и будет непременно разбита и пленена. Но Багратион, которого сам Наполеон считал лучшим русским генералом, всякий раз умело выскальзывал из смертельных объятий корпусов Великой армии и уходил вглубь России на соединение с армией Барклая де Толли.