Михаил Астапенко – Атаман Платов. К 270-летию со дня рождения (1753–2023) (страница 44)
Развернувшуюся для броска на Россию «Великую армию» на левом крыле, в направлении Тильзит-Рига, поддерживал 32-тысячный прусский корпус под командованием маршала Ж.-А. Макдональда, на правом фланге австрийский корпус фельдмаршала К.-Ф. Шварценберга в составе 34 тысяч солдат и офицеров[520].
Будучи великим полководцем, Наполеон усовершенствовал стратегию ведения сражений и войн предшествующих полководцев, всегда с успехом применяя ее против своих противников – пруссаков и австрийцев. Главным содержанием наполеоновской стратегии ведения войны было его стремление одним мощным ударом разгромить противника в генеральном сражении, добившись таким образом общей победы в кампании и войне.
Для нанесения решающего удара в генеральном сражении Наполеон, с помощью быстрого маневра, концентрировал крупные силы на главном направлении, обычно в центре. Затем совершал отвлекающие удары по флангам, а когда противник бросал туда свои резервы, мощным ударом (вводя в бой гвардию) прорывал позицию противника в центре и беспощадным преследованием добивался полного поражения неприятеля.
Каковы же были конкретные цели войны Наполеона против России? Как ни странно, они не прописаны ни в одном политическом или военном документе, исходящем от Наполеона (кроме его эмоционального воззвания к войскам накануне вторжения в Россию, которое трудно назвать политическим документом) или из его Главного штаба. Поэтому историкам приходится самим гадать о целях и планах войны Наполеона с Россией.
Крупный английский ученый Грэм Стефенсон в своей книге «Россия 1812–1945 гг.» считал, что определить стратегическую цель Наполеона в войне с Россией трудно. «В одном случае он говорил, что поход будет продолжаться до первого большого сражения, выиграв которое он принудит Александра заключить мир и вернуться в лоно Тильзита, в другом – что мечтает захватить Москву, затем продвинуться до Индии и там нанести смертельный удар по Англии, лишив ее сырья и выгодной торговли»[521]. Впрочем, Грэм Стефенсон не считал, что Наполеон собирался наступать до Москвы[522].
Французский исследователь этой проблемы Эмиль Терзен, наоборот, считал, что взятие Москвы было стратегической целью похода Наполеона в Россию. «С овладением Москвы достигалась главная цель – окончание войны», – писал Э. Терзен[523]. Да и сам Наполеон спрашивал посланника российского императора Александра графа А. Д. Балашова: «Чтобы добраться до Москвы, какою лучше идти дорогой?»[524].
Известный российский историк П. А. Жилин по этому поводу писал: «Наполеон поставил перед собой совершенно определенную цель: разгромить русскую армию, захватить Россию, подчинить ее интересам французской буржуазии и тем самым окончательно укрепить господство Франции в Европе и во всем мире»[525].
Авторы монументальной монографии «Бородино. 1812», изданной к 175-летию Отечественной войны 1812 года, писали: «Наполеоном были разработаны два плана будущей войны. Первый предусматривал начало военных действий еще в апреле-мае 1811 г. Он основывался на расчете Наполеона спровоцировать Россию на объявление войны первой, выманить русские войска на территорию Польши и Пруссии и повторить кампанию 1806–1807 гг. – в одном-двух сражениях разгромить их… Следует отметить, что в русских правящих кругах были сторонники превентивного удара… (например, генерал Л. Л. Беннигсен, направивший царю соответствующую записку). Однако Александр I, поколебавшись, отклонил план Беннигсена, и русская армия осталась на прежних позициях.
В августе 1811 г. Наполеон приступил к разработке второго плана, на этот раз рассчитанного на вторжение в Россию… Этот второй план, по которому Наполеон и начал действовать в июне 1812 г., был рассчитан на длительную (два-три года) кампанию – осаду России: вначале он как будто бы понимал, что эта страна – не Пруссия и «блицкригом» огромную империю не завоешь. Многие из ближайшего окружения Наполеона (Мюрат, Даву, А. Коленкур и др.) впоследствии подтверждали, что первую кампанию он намеревался провести вблизи западных границ России, в треугольнике Рига – Минск – Луцк, причем предпочтительным направлением было петербургское (учитывая поддержку шведов). В мае 1812 г. в Дрездене Наполеон говорил Меттерниху, что дальше Минска он в глубь России в 1812 г. не пойдет. Армия перезимует в Литве и Западной Белоруссии и в 1813 г. начнет все сначала. Даже после вторжения в Россию, уже в 500 км от западной границы, в Витебске, Наполеон в начале августа 1812 года говорил своему любимцу, неаполитанскому королю Мюрату: «Первая русская кампания окончена… В 1813 г. мы будем в Москве, в 1814 г. – в Петербурге. Русская война – это трехлетняя война»[526].
«Цель войны – мир, наиболее комфортный для победителя», – говорил великий стратег-теоретик Карл Клаузевиц[527], и Наполеон в своих практических действиях всегда стремился именно к этому в предыдущих своих войнах. К этому он стремился и теперь, готовя вторжение в Россию.
Российское политическое и военное руководство в лице императора Александра I и военного министра Барклая де Толли, безусловно, знало о приготовлениях Наполеона к нападению на Россию. В одном из писем своей сестре Екатерине Павловне император Александр писал в ноябре 1811 года: «Мы здесь постоянно настороже: все обстоятельства такие острые, все так натянуто, что военные действия могут начаться с минуты на минуту»[528].
Военный министр М. Б. Барклай де Толли в письме канцлеру и министру иностранных дел России Н. П. Румянцеву также считал, что «рано или поздно Франция объявит России войну и… война эта может, и даже неминуемо должна, решить участь России»[529]. В период 1810–1812 годов российским военно-политическим руководством были приняты усиленные меры по увеличению численности и подготовке армии, снабжению ее вооружением, боеприпасами, транспортом, продовольствием и фуражом. Бюджет страны все больше и больше становился военным, а экономика России переходила «на военные рельсы». Вооруженные силы Российской империи к началу июня 1812 года насчитывали 480 тысяч человек, из которых на западной границе было сосредоточено 218–220 тысяч человек[530]. В марте 1812 года эти силы были развернуты в три Западные армии.
Первая Западная армия в составе шести пехотных (командиры корпусов П. Х. Витгенштейн, К. Ф. Багговут, Н. А. Тучков 1-й, А. И. Остерман-Толстой, великий князь Константин Павлович, Д. С. Дохтуров) и трех кавалерийских (командиры корпусов Ф. П. Уваров, К. А. Крейц, И. М. Дука) корпусов общей численностью в 127 тысяч человек при 550 орудиях занимала двухсоткилометровый фронт от Россиен до Лиды.
Армией командовал военный министр, генерал от инфантерии Михаил Богданович Барклай де Толли. Главная квартира армии располагалась в Вильно. Шотландец по происхождению, сын бедного поручика, Барклай де Толли с детства начал службу в русской армии, отдав ей двадцать лучших лет своей жизни. Михаил Богданович нашел в России свою вторую, и основную, родину. За нее он сражался под Аккерманом, Каушанами (кстати, в составе отряда, с которым тогда командовал Платов), Очаковом, Бендерами, в Польше и в Австрии. Не раз мужество и военный талант генерала Барклая де Толли останавливали железный натиск маршалов Наполеона в войнах 1806–1807 годов. В кампании 1809 против Швеции Барклай де Толли с армией совершил беспримерный переход по льду Ботнического залива и принудил шведского короля заключить выгодный для России мирный договор. Он высоко ценил русских солдат, считая, что такие походы «по трудности только русскому человеку под силу». Занимая пост военного министра России накануне грозы двенадцатого года, Михаил Богданович много сделал по организации, обучению и перевооружению русской армии.
В состав 1-й Западной армии входил Отдельный казачий корпус генерала от кавалерии атамана Матвея Ивановича Платова, состоящий из восьми донских казачьих полков: генерал-майора И. Д. Иловайского 4-го, генерал-майора В. Т. Денисова 7-го (в начале июня отправлен в авангард 3-го пехотного корпуса Н. А. Тучкова 1-го), полковника П. М. Гордеева 1-го, подполковника М. Г. Власова 3-го (вскоре отправлен в авангард 4-го пехотного корпуса генерал-лейтенанта П. В. Шувалова), подполковника К. И. Харитонова 7-го, подполковника И. Г. Мельникова (бывший полк генерал-майора А. К. Денисова), подполковника Т. Д. Грекова 18-го (до этого полком командовал подполковник С. Д. Иловайский 8-й), Атаманского полка полковника С. Ф. Балабина 2-го[531]. В состав Платовского корпуса входила и 2-я Донская конно-артиллерийская рота под командованием войскового старшины П. В. Суворова 2-го[532].
В 3-м пехотном корпусе генерал-лейтенанта Н. А. Тучкова 1-го 1-й Западной армии находился лейб-гвардии казачий полк под командованием генерал-лейтенанта графа Василия Васильевича Орлова-Денисова[533].
Три донских казачьих полка подполковников И. В. Селиванова 2-го, И. И. Платова 4-го и М. И. Родионова входили в состав 1-го пехотного корпуса генерал-лейтенанта П. Х. Витгенштейна 1-й Западной армии[534].
Второй Западной армией, состоящей из 7-го пехотного корпуса Н. Н. Раевского, 8-го пехотного корпуса М. М. Бороздина и 4-го кавалерийского корпуса К. К. Сиверса, общей численностью в 45–48 тысяч человек при 170 орудиях, командовал генерал от инфантерии князь Петр Иванович Багратион. Армия занимала стокилометровый фронт от Лиды до Волковыска.