Михаил Астапенко – Атаман Платов. К 270-летию со дня рождения (1753–2023) (страница 113)

Специальная комиссия приступила к вскрытию каменного склепа, где были погребены останки Платова, его сына и правнука. «…Когда мы пролезли в отверстие, нас охватило холодной сыростью, – писал участвовавший в эксгумации Владимир Истомин. – …Нам представилось три разрушенных гроба; справа очевидно гроб человека среднего роста, совершенно без крышки с полусгнившими боками и с темной массой на днище; по направлению к выходу торчали два ботфорта, отлично сохранившиеся. Порывшись в гробе, мы нашли в головах, где уже не осталось никаких признаков подушки… маленький череп без волос и нижней челюсти с остатками двух зубов. Это был череп самого атамана, как оказалось по эполетам, найденным нами в темной массе. Эполеты из чистого серебра сохранились прекрасно… Кое-где попадались маленькие кусочки высокого шитого воротника, рассыпавшиеся при малейшем прикосновении. Гроб, стоявший слева, гораздо больше первого и также без крышки, принадлежал сыну атамана, молодому ген. – майору Матвею Матвеевичу, умершему… в 1813 г. Между двух гробов в головах стоял небольшой гробик правнука атамана младенца князя Голицына, умершего в конце 30-х гг»[1298].

3 января 1875 года останки атамана Платова и его родных были погребены в специальной усыпальнике под церковью Рождества Пресвятой Богородицы, сооруженной по проекту архитектора Луиджи Руска в хуторе Мишкин. На могиле Платова поставили беломраморный памятник работы известного скульптора И. П. Мартоса[1299]. Прямоугольный в плане памятник, вершину которого венчал бронзовый кивер на мраморной подушке, окружала укрепленная на каменном цоколе кованая металлическая ажурная ограда[1300].

Минули годы. Накануне празднования столетия Отечественной войны 1812 года, в 1911 году, атаманское правление решило перенести останки знаменитых донцов в открытый в 1905 году Вознесенский кафедральный собор. В созданную для этой цели комиссию вошли генералы от кавалерии А. М. Греков и А. Г. Жеребков, генерал от артиллерии Н. И. Забусов, генерал-лейтенант В. М. Лютенсков, статский советник, историк Х. И. Попов, войсковой архитектор С. И. Болдырев. Утром 4 октября 1911 года экстренным поездом останки Платова, заключенные в специальный металлический гроб, доставили из Мишкина в Новочеркасск. Под Вознесенским собором была устроена усыпальница на двадцать четыре захоронения, каждое из которых перекрывались подъемной железной плитой. Здесь-то и были погребены многострадальные останки знаменитого атамана. Присутствующий на этой церемонии донской историк П. Х. Попов (будущий генерал и атаман казачьего зарубежья) писал: «Пусть память этих славных сынов Дона передается и свято хранится в отдаленном потомстве донского казачества, пусть у могил их молодые поколения учатся так же, как эти герои, горячо и беспредельно любить свой край, у праха этих героев черпают вдохновение на верную службу Царю и Отчизне»[1301].

Последний раз останки знаменитого атамана были перезахоронены при реставрации Вознесенского собора весной 1993 года. 15 мая 1993 года на соборной площади Новочеркасска собрались казаки со всего Дона, ближнего и дальнего зарубежья. На орудийных лафетах бронетранспортеров были установлены гробы с прахом войскового атамана М. И. Платова, генералов В. В. Орлова-Денисова, И. Е. Ефремова и Я. П. Бакланова. После траурной панихиды, проведенной в Вознесенском соборе митрополитом Ростовским и Новочеркасским Владимиром, и торжественного митинга на соборной площади состоялось погребения праха донских героев в специальных нишах в подвале собора[1302].

…Долгие годы на Дону вынашивались планы установки бронзового памятника легендарному атаману. На деньги, собранные по подписке и выделенные войсковым правительством, в мастерской знаменитого Петра Карловича Клодта[1303] под личным наблюдением академика Николая Андреевича Токарева[1304] был отлит памятник Платову, по проекту академика архитектуры Антона Андреевича Иванова[1305].

9 мая 1853 года, к столетию знаменитого атамана, памятник торжественно был установлен в Новочеркасске перед атаманским дворцом. Присутствовавший при этом историческом событии, проездом на Кавказ, писатель и журналист Е. А. Вердеревский[1306] писал: «На гранитном подножии, окруженном прекрасной решеткой, бронзовая фигура Платова. Он изображен как бы выступающим на врага. В одной руке его атаманская булава, в другой – обнаженная сабля. Живописна и выразительна его поза, живописен его казачий костюм, с буркой, развевающейся за плечами. Это настоящий памятник воина и казака»[1307]. На памятнике золотыми буквами были выбиты слова: «Атаману Графу Платову. За военные подвиги с 1770 по 1816 год. Признательные донцы». Вокруг памятника стояли пушки, отбитые у французов. Событие это было запечатлено на картине художника И. Майера «Открытие памятника М. И. Платову в 1853 году», хранящейся в Новочеркасском музее донского казачества[1308].

В 1923 году памятник был снят с пьедестала, а в сентябре 1930 года специально созданная по распоряжению Новочеркасского гороно комиссия признала памятник Платову «не имеющим художественного значения» и подлежащим сдаче «Рудметаллторгу». Уникальное произведение искусства и истории перестало существовать[1309].

В конце 1980-х годов, после принятия решения Совета министров РСФСР от 16 марта 1988 года, работы по восстановлению памятника знаменитому атаману были возобновлены. 16 мая 1993 года бронзовая статуя (точная копия уничтоженной) «вихорь-атамана» снова взметнулась на прежнем пьедестале. Новый памятник по старым чертежам восстановил московский скульптор В. В. Тарасенко[1310].

20 августа 2003 года в Новочеркасске был установлен еще один, конный, бронзовый памятник атаману работы известного ростовского скульптора А. А. Скнарина. Бронзовый бюст этого же скульптора установлен на родине атамана в станице Старочеркасская Ростовской области. Многочисленные собрания казаков, гостей из многих областей России и Зарубежья, присутствовавших при открытии этих памятников, были едины в одном желании: этим памятникам атаману Платову стоять вечно! Именем легендарного атамана названы улицы многих населенных пунктов Дона, кадетский корпус в городе Белая Калитва Ростовской области, грузовой корабль, бороздящий воды многих морей нашей планеты[1311].

Бронзовое изображение Матвея Ивановича Платова помещено на памятнике «Тысячелетия России» в Великом Новгороде (1862 год): казачий атаман красуется рядом с генерал-фельдмаршалами России Иваном Дибичем-Забалканским и Иваном Паскевичем-Эриванским.

Помнит вся Россия

Хвала! Наш Вихорь-Атаман

Вождь невредимых Платов.

Матвей Иванович Платов – самобытное явление в военной истории России и исключительное явление в боевой истории донского казачества. Это объясняется не только выдающимися личными качествами Платова – они бесспорны – но и условиями той эпохи, особенно эпохи наполеоновских войн, в которых разворачивалась деятельность легендарного атамана.

По описаниям современников, хорошо знавших Платова (в частности, его адъютанта Николая Смирного), он был «росту большого, волосы имел темные, глаза навыкате серо-голубые, отменно быстрые и зоркие, так что в дальности зрения едва ли кто мог с ним равняться; лицо вообще приятное; мина благоприветливая, талия прямая и стройная; в походке легок, осанкой величественен… с бесконечно добрым выражением лица и очень любезный»[1312]. Знаменитый генерал Алексей Петрович Ермолов, хорошо знавший Матвея Ивановича, писал, что «атаман принадлежал к числу людей весьма умных и отлично проницательных».

От природы Платов был весьма вспыльчив, и всю жизнь воспитывал себя в духе подавления этих неожиданных вспышек ярости и много преуспел в этом.

«Очень искусно умел обращаться с людьми и мог всякого очаровать, – писал о Платове его биограф Е. И. Тарасов. – Он был хитер, изворотлив и отличный дипломат. С простыми казаками он умел обращаться просто и всегда был ласков. Атаман любил рассказывать анекдоты из военной жизни, а также о подлинных боевых событиях, и его рассказы производили большое впечатление на слушателей»[1313].

Любимая его фраза: «Я вам скажу» – богато уснащала его рассказы и разговоры. Речь его была весьма своеобразной, на казачий лад, и говорил он весьма убедительно и энергично. Вместо «Варшава» он говорил «Аршава», поясняя: «Она Аршава, а не Варшава; бунтовщики прозвали ее Варшавой»[1314]. «“Квартирмейстер” («квартирмист») у него – “планщик”, “преследовать” – “шпиговать”; вместо “поискать”, “разведать” Платов употреблял слово – “пошарить”. Знаменитого французского министра иностранных дел князя Талейрана, с которым был знаком, Платов, ничуть не смущаясь, звал “Тейлараном”»[1315].

По отношению к своим подчиненным атаман был довольно объективным, умел поощрять и взыскивать, давая понять казакам, что истребляет недостатки, а не ищет повода унизить человека только потому, что имеет над ним власть.

Матвея Ивановича отличала большая любовь ко всему родному, русскому, вследствие чего он питал некоторую неприязнь к иностранцам и их засилью в высшем командовании русской армии. Особенно он недолюбливал немцев, их педантизм и доктринерство. По натуре своей атаман был веселым человеком, любил приятное общество, но жизнь шумная и рассеянная были ему не по характеру.