Михаил Астапенко – Атаман Платов. К 270-летию со дня рождения (1753–2023) (страница 110)
После восьми месяцев скучной, прошедшей в лечении старых ран и болячек, жизни в Петербурге Матвей Иванович отправился на берега родного Дона.
На закате дней
Платов – это воин, богатырь и прямой человек на пути человечества.
Возвращаясь на родину, Матвей Иванович в первом же русском городе увидел триумфальную арку, на которой было начертано: «Храброму российскому воинству». Сто таких триумфальных арок было воздвигнуто в городах, что лежали на пути русских войск, возвращавшихся из-за границы после многолетнего пребывания на чужбине.
С неподдельным восторгом встречали своего атамана и его героев-казаков и жители тихого Дона. В Казанской станице, на границе Земли Войска Донского с Воронежской губернией, атамана встретила депутация донских казаков во главе с генерал-майором Марком Родионовым. Старики поднесли знаменитому на всю Европу земляку хлеб-соль на серебряном с позолотой и надписью блюде[1261]. Потом во многих станицах Дона эта церемония многократно повторялась вплоть до новой донской столицы Новочеркасска.
По донской земле с песнями шествовали победители великого Наполеона, освободители Европы, шли те, кого цветами, хлебом-солью и вином встречали в Польше, Саксонии, Пруссии, Париже. Они твердой поступью шли по родной земле, встречаемые радостными возгласами соотечественников и слезами радости родных и близких. Казакам приятно было чувствовать себя дорогими гостями на родной земле, рассказывать о сражениях с сильным врагом, слегка прикрашивая и без того яркие свои подвиги… И пели казачьи сердца радостью встречи с родной землей:
26 сентября 1816 года Платов появился у Новочеркасска[1263]. На кургане, недалеко от Новочеркасска, старый атаман велел сопровождающим остановиться. Медленно слез он с коня и отвесил три низких поклона родной земле, на которой так давно не бывал.
– Отчизне послужил, пространствовал довольно, теперь вот в родном краю, – тихо произнес атаман, затуманенными глазами глядя на широкую пойму, вид на которую открывался с древнего кургана. Потом, сдерживая волнение, добавил. – Авось Всевышний благословит меня спокойно помереть здесь, и кости мои пребудут в земле родимой. Видит Бог, не так страшился я смерти в сражении, как быть погребенным в чужой земле!..[1264]
Платов наклонился, взял горсть земли, прижал к вздрагивающим от волнения губам и застыл на некоторое время, глубоко вдыхая её забытый запах. Неожиданно пошел мелкий дождик, атаман очнулся от задумчивости, с помощью адъютанта взобрался на коня и неторопливым шагом тронулся к Новочеркасску. На соборной площади его уже ждали…
Началось торжественное богослужение, во время которого Платов на икону Божией Матери «возложил орден святой Анны 2-й степени, осыпанный бриллиянтами, и со слезами сказал: «Сей дар покойного сына моего Матвея»[1265]. После богослужения громыхнул пушечный салют из ста одного орудия. Затем состоялся Большой войсковой Круг, на котором Платов произнес речь по случаю великой победы над Наполеоном. Он говорил не только о победе над сильнейшим врагом в истории Дона и России, но и о цене этой победы. Пятнадцать тысяч лучших сынов Тихого Дона было положено на алтарь великой победы над Наполеоном[1266]. Места их последнего упокоения раскинулись на огромном пространстве от Москвы до Парижа. «Я не сомневаюсь, – заключил атаман свою речь, – чтобы вы, друзья, созревшие уже в подвигах славы и чести, именили когда-нибудь вашим врождённым чувствованиям; но убеждаю вас тою же к себе привязанностью вашею, которою почитаю наисчастливейшим в мире и которою по справедливости могу гордиться, заповедать накрепко детям вашим, дабы они пребыли столько же тверды и неколебимы в вере к Богу и в верности к престолу, сколько вы то показали пред целым светом»[1267]. После этого войсковой старшина Номикосов прочитал царский манифест, полученный Платовым при отъезде из Петербурга в июле.
Потом казаки сели за пиршественные столы, отпраздновать невиданную в их истории победу и помянуть друзей, которые уже никогда не сядут с ними за один пиршественный стол… А Платов отправился на обед в дом наказного атамана Н. В. Иловайского.
Когда старый атаман вместе со своими казаками после четырех лет боев на своей и чужой земле, вернулся на берега родного Дона, он застал нерадостную картину. Почти поголовное ополчение Дона против Наполеона привело к тому, что в донских хуторах и станицах к 1814 году оставались только дети, старики и женщины, на плечи которых легли все заботы по поддержанию жизни на казачьей земле. Пораженный их самоотверженным трудом, Платов издал специальный приказ по Войску Донскому. В нем говорилось: «Всем известно, что в незабвенное время, когда враг всеобщего спокойствия, угрожая опасностию всем к любезнейшему Отечеству нашему, нагло вторгся в… пределы России с огнем и мечом в руках, воины Донские… начиная от старого до малого, летели на ратное поле… При таковой буре всеобщего волнения и бедствиях, постигших отечество наше, край Донской оставался совсем почти безлюдным; последния достояния, дома и малолетки воинов Донских вверены были отцами семейств попечениям жен, единственных их помощниц в семейной жизни… Мы, по совершении обязанностей наших на ратном поле, возвратились… в жилища наши, в недра семейств наших; и что же к довершению благополучия нашего обрели мы в домах наших, оставленных, можно сказать, без надлежащего призора? Тот же порядок, то же благоустройство. Жены донские сохранив верность и привязанность к мужьям своим, с коими были столь долго разлучены важными обстоятельствами всеобщих дел, спешили к ним с горячею любовию своею. Оне сохранили дома и имущества: оне вскормили… их оставленных младенцев, кои также будут полезны отечеству, как и отцы их… Такое увердие, такая привязанность и уважение жен донских к мужьям своим… заслуживают особой похвалы… Я в сердечную себе обязанность вменяю, по долгу звания, Высочайше на меня возложенного, принести… всем женам воинов Донских мою совершеннейшую благодарность за исполнение обязанностей их, за сохранение домов, семейств и имуществ наших. Пускай верность и усердие их, а наша за то к ним признательность, взаимное уважение и любовь, послужат в позднейшем потомстве правилом для поведения и нравственности жен донских»[1268].
Отгремели победные торжества, наступили будни. Матвей Иванович отправился поймой Дона в станицу Старочеркасскую, к себе на родину, поклониться родным могилам. До этого он поклонился праху жены своей Марфы Дмитриевны, скончавшейся 24 декабря 1812 года, и погребенной в Новочеркасске «подле соборной церкви, в сделанном для дома Платовых склепе»[1269].
В Старочеркасской станице, на кладбище Преображенской церкви, Матвей Иванович тихой походкой приблизился к могилам отца, матери, брата и сына. Молча и скорбно опустился на колени, и слезы сами выкатились из стариковских глаз. Сопровождавшие его офицеры, сильные, здоровые и молодые, понимающе отошли в сторонку, давая атаману возможность одному побыть со своими усопшими родными. Через несколько минут Платов встал, отер слезы и, тяжело ступая, покинул кладбище. На сердце лежал камень горечи, мысли путались… Это было последнее посещение легендарным атаманом родной станицы…
Уже после смерти Платова (примерно в 1870-х годах) его потомки поставят на Преображенском кладбище станицы Старочеркасской памятник в виде мраморной четырехугольной колонны с надписью золотыми буквами: «Здесь покоится прах войскового старшины Ивана Федоровича и супруги его Анны Ларионовны Платовых, родителей генерала от кавалерии графа Матвея Ивановича Платова, брата его полковника гвардии Петра Ивановича и сына его майора Ивана Матвеевича Платова и прочих родных его»[1270].
В кругу семейства проводил дни атаман Платов после возвращения на родину. Семейство его было довольно большим, но на сыновей знаменитому атаману не везло. Из троих его сыновей – Ивана, скончавшегося в 1806 году[1271], Матвея и Ивана 2-го, которые не имели своих сыновей – род знаменитого атамана пресекся по мужской линии. Графский титул перешел к внуку Матвея Ивановича Матвею, который являлся сыном умершего в 1806 году Ивана Платова.
Когда Платов вернулся домой, его семейство состояло из десяти человек. Сюда входили сын Иван-младший с женой Анной Степановной, урожденной Ефремовой, жена старшего сына Ивана, скончавшегося в 1806 году, внук атамана Матвей, дочери Марфа, Анна, Мария, Александра, падчерица Екатерина Павловна, пасынок Хрисанф Павлович Кирсанов.
Сын атамана Иван Матвеевич, родившийся в 1796 году, к этому времени дослужился до подполковника, службе начал казаком в мае 1808 года в Атаманском полку, в котором прослужит до 1819 года. В 1808–1809 годах в чине урядника служил при Войске Донском. Вместе с отцом участвовал в сражениях при Браилове, Бабадаге, Гирсово, Кюстенджи с турками в 1809 году. 9 апреля 1809 года получил первый офицерский чин хорунжего, став сотником в 1811-м и есаулом в 1812 годах. Как и все взрослые казаки, младший сын Платова принял участие сражениях Отечественной войны 1812 года и Заграничных походов русской армии 1813–1814 годов, отличившись в боях при Гродно, Мире, Смоленске, Колоцком монастыре, Бородинской битве, Тарутино, Малоярославце, Березине, Борисове, Вильно, Ковно, Данциге. 15 февраля 1813 года он получил чин войскового старшины, 5 февраля 1816 г. – чин подполковника. В 1815–1816 годах вместе с отцом находился в Варшаве. Его боевые заслуги были отмечены орденами Святой Анны 2-й степени, Святого Владимира 4-й степени с бантом, прусским орденом Пур ля Мерит и французским орденом Почетного Легиона: последний он получил 17 октября 1815 года. 1816 г. во время охоты неосторожным выстрелом Иван ранил себя в щеку, к великому огорчению старого атамана[1272].