Михаил Артамонов – История хазар (страница 84)

С другой стороны, и Русь не могла помириться с потерей волжского пути, господство над которым болгар и хазар тяжело отражалось на экономических интересах русских купцов и тесно связанной с ними правящей верхушки русского общества. Десятина, которую взимали с проходящих товаров болгарский и хазарский цари, отнюдь не была лишней и для казны русского князя. Ещё меньше устраивало Русь распространение на Итиль власти Хорезма, который не только поставил бы под свой контроль русскую торговлю в Каспийском море, но и, несомненно, ввёл бы для неё существенные ограничения. Однако только в 985 г., т. е. 20 лет спустя после похода Святослава, когда ряд завоёванных им позиций на востоке оказался уже утраченным, Русь вновь принимается за решение той же задачи, которая вызвала восточный поход Святослава.

Как известно, Святослав увяз на Дунае и скоро погиб. Его сыну Владимиру Святославичу после утверждения в Киеве несколько лет пришлось посвятить борьбе за восстановление власти киевского князя на окраинах Русского государства, ослабевшей в период междоусобиц 973–980 гг. Он дважды воевал с вятичами (981 и 982 гг.), подчинил радимичей (984 г.) и только после этого в 985 г. смог двинуться на Волгу. Под этим годом «летопись» сообщает: «Иде Володимер на Болгары с Добрыней уем своим в лодиях, а торки берегом приведе на коних; и победи Болгары»[1452]. Особо следует отметить, что Владимир действовал по примеру своего отца в союзе с гузами, по всей вероятности, продолжавшем существовать со времени Святослава. Вероятно, и путь его движения на болгар был тот же самый, которым пользовался Святослав, т. е. по Оке через вятичей.

Если верить «летописи», то Владимир успешно выполнил свою задачу. Однако продолжение летописного рассказа об этом походе внушает серьёзные сомнения на этот счёт. В рассказе о походе на Болгар содержится весьма странное рассуждение, вложенное летописью в уста Добрыни, относительно обутых в сапоги пленных болгар: «Сим дани нам не даяти, пойдём искать лапотников». Владимиру пришлось заключить с Болгарами вечный мир, т. е. отказаться от них, как от завоевания Святослава. Дружинники Владимира не смогли покорить обутых в сапоги болгар, возможно нашедших поддержку со стороны тесно связанного с ними Хорезма, заинтересованного в торговых сношениях с Болгарией ещё больше, чем с Хазарией. Последняя была для Хорезма только транзитным пунктом по водному пути в Болгары, с которым Хорезм связывала и независимая от хазар караванная дорога. В Никоновской летописи под 994 и 997 гг. имеются известия о походах Владимира на болгар, причём во втором из них определённо указывается, что это были болгары волжские. Владимир «одолев и плени их». По-видимому, «вечный мир» с болгарами оказался непрочным и русскому князю пришлось силой оружия добиваться свободного прохода русских купцов через земли болгар по Волге.

По свидетельству Иакова Мниха, поход Владимира на Волгу был направлен не только против болгар, но и против хазар. «И на Козары шед, победи а и дань на них положи»[1453], [31] — говорится в этом источнике. Именно к этому походу Владимира на хазар относится сообщение Мукаддаси о Руси, «нашествовавшей на них (хазар) и овладевшей их страной». Это свидетельство тем более ценно, что исходит от современника данного события, закончившего свой труд в 988/9 г. Хазары к этому времени находились уже под властью Хорезма и стали мусульманами, хотя, судя по замечанию того же Мукаддаси, власть Хорезма над ними была непрочной и Мамуну неоднократно приходилось утверждать её силой, вводя в хазарскую столицу свои войска. Вместе с тем выясняется, что победа Владимира над хазарами относится ко времени до 988/9 г., т. е. всего вероятнее к 985 г., которым летопись датирует его поход против волжских болгар.

По-видимому, борьба с болгарами и хазарами, поддерживаемыми хорезмийцами, оказалась слишком трудной для Владимира, хотя он и действовал в союзе со старыми противниками Хорезма и Хазарии — гузами. С целью облегчить задачу и сосредоточить все силы против хазар Владимир вынужден был заключить мир с болгарами, на который последние могли пойти с тем большей охотой, что все силы Руси после этого обращались против их исконных врагов хазар. Разгром, учинённый на Волге Святославом, на время приглушил болгаро-хазарские противоречия, поставив тех и других в одинаковые отношения с Русью.

Попытка Владимира вновь утвердить русскую гегемонию на Средней и Нижней Волге, однако, опять вскрыла эти противоречия. Обеспечив собственную безопасность, болгары охотно оставили хазар один на один с их могучим противником. Мир с болгарами был расценен русским летописцем как победа. Болгары сумели отбиться, в жертву были принесены хазары. Последующие попытки Владимира подчинить болгар, сведения о которых сохранились в Никоновской летописи под 994 и 997 гг., по-видимому, не изменили положения. Болгары остались независимыми от Руси. В результате более чем двадцатилетней войны Русь все же пробилась к Каспийскому морю и поставила Нижнюю Волгу если не под власть, то в сферу русского политического влияния.

В связи с этим заключением следует отметить, что какие бы ни были другие цели похода Владимира на Херсон (Корсунь) в 989 г., он, по всей вероятности, имел в виду и закрепление положения Руси на Керченском проливе — этом важнейшем звене торгового пути на восток, надо полагать, испытывавшем немалые стеснения со стороны Византии после поражения Святослава на Дунае. Тмуторокань и Белая Вежа находились на пути из Киева к Волге, и только опираясь на них, можно было держать этот путь открытым для русской торговли.

Византийский писатель Кедрин сообщает, что в 1016 г. в Хазарию был отправлен византийский флот. С помощью Сфенга, брата русского великого князя Владимира, враги империи были разбиты, а их предводитель Георгий Цуло убит[1454]. Некоторые историки полагали, что в этом сообщении говорится об окончательном разгроме остатков Хазарского царства соединёнными силами Византии и Руси[1455]. В действительности речь идёт о другом. Вопрос о направлении и цели похода 1016 г. решает находка в Херсоне свинцовой печати с надписью: «Георгию Цуло, царскому протоспафарию и стратигу Херсона»[1456]. Очевидно, хазарский правитель Георгий Цуло и стратиг Херсона одно и то же лицо. Дело, следовательно, касается не войны с независимым Хазарским государством, а восстания против Византии правителя-стратига Херсонской области империи в Крыму — Хазарии, для подавления которого Византии пришлось обратиться за помощью к Руси, к тому времени господствовавшей на Дону и Таманском полуострове[1457]. В этой связи легко разъясняется и христианское имя хазарского правителя, по всей вероятности, происходившего из аристократического хазарского, а скорее всего болгарского рода (ср. династию дунайских болгар Дуло), но находившегося на службе Византии и получившего важный чин протоспафария и управление византийскими владениями в Крыму, где жило немало издавна христианизированных хазар и болгар (чёрных)[1458] и который именно поэтому стал называться Хазарией. Кто был брат Владимира Сфенг остаётся неизвестным; Русская летопись не знает князя с таким именем. В Тмуторокани княжил сын Владимира Мстислав. Скорее всего Сфенг, как и Хельгу-Олег, был одним из варяжских военачальников киевского князя, которым тогда был уже Ярослав, на службе которого находилось немало варягов[1459].

Мало вероятно, что базой русскому отряду, действовавшему против восставшего Херсона, служила Тмуторокань, так как отношения между Мстиславом и Ярославом были далеко не братские. Скорее всего Сфенг был направлен на помощь византийскому флоту не из Тмуторокани, а из Киева, где в распоряжении Ярослава находились варяжские наемники. Во всяком случае эпизод с Георгием Цуло не имеет никакого отношения к истории Хазарского государства, хотя этот потомок болгарских ханов в своей борьбе против Византии и мог опираться на хазаро-болгарское население Крыма.

25. Хазарское наследство

988 год был переломным не только для культурного развития Киевской Руси, но и для её восточных связей. Несмотря на то, что Владимир принял не одиозное во всей степной Евразии мусульманство, а восточное христианство, задолго до этого знакомое кочевникам, союз степняков и Руси был нарушен. Из западного кагана Владимир превратился в русского великого князя и врага своих бывших степных союзников. Это вызвало упорную войну Руси с печенегами, которая закончилась победой Руси, и не менее жестокую войну со сменившими печенегов половцами, в которой русское оружие имело больше поражений чем побед.

Но ещё до прихода половецкой конницы внутри самой Руси наметился раскол на византийскую и степную ориентацию. Первую проводил Ярослав Мудрый, а вторую — его брат Мстислав, князь Тмутороканский.

Отрывочность сведений о Тмутороканском княжестве не давала возможности оценить его по достоинству, но новые данные о деятельности русских на Кавказе и берегах Каспийского моря позволяют рассмотреть эту проблему заново и сделать ряд важных, хотя и неожиданных выводов.

Недавно В. Ф. Минорский извлёк из арабского труда «История Баб ал-Абваб (Дербента)», дошедшего в сокращении, сделанном турецким историком Мюдедджимбаши (XVII в.), новые сведения о Руси в Закавказье, относящиеся к концу X — началу XI в.[1460]. Судя по этим сведениям, в годы, непосредственно следующие за походом Владимира на Волгу, русские корабли вновь появляются в Каспийском море. Так, в 987 г. эмир Дербента призвал на помощь в борьбе с местной знатью русов, которые и явились на 18 судах. Одно из них вошло в порт, но население города набросилось на высадившихся русов и перебило их. Остальные суда, не предпринимая новых попыток высадки, ушли на юг — в Ширван и на Муган. Этот инцидент всё же не помешал эмиру Дербента обзавестись русской дружиной. В 989 г. он был окружён стражей из русов, что и послужило поводом для изгнания его из города фанатическими поклонниками ислама. Похоже, что в 90-х г. X в. русы свободно плавали по Каспийскому морю, а, следовательно, и по Волге.