Михаил Артамонов – История хазар (страница 78)

Согласно Истахри, царь не имел никаких прав на собственность своих подданных. Белые, т. е. свободные хазары, по-видимому, податей вообще не платили и главной их обязанностью была военная служба[1352]. Доходы Хазарского государства составлялись из двух источников — из обычных налогов и десятины с товаров, приходивших в Хазарию сухопутными, морскими и речными путями[1353]. Регулярные налоги состояли из натуральных поставок из различных областей Хазарского государства. Это, собственно, была дань с покорённых племён и народов.

Ценнейшие сведения о налоговой практике тюркюто-хазар — в захваченной ими Албании сообщает Моисей Каланкатуйский. Кроме сохранённых тюркюто-хазарами обычных налогов, взимавшихся с албанов Сасанидским Ираном, они обложили специальными повинностями ремесленников, горняков, рыбаков и торговцев и приставили для наблюдения над ними специальных смотрителей[1354]. Русская летопись тоже сохранила сведения о размерах и характере обложения подвластных хазарам славянских племён. Хазары, — сообщает летописец, — брали с полян, северян и вятичей по серебряной монете и белке, «по беле и веверице», с дыма[1355], т. е. с дома, с семьи. По-видимому, эта дань считалась тяжёлой, так как, сообщая об освобождении северян от хазарского ига Олегом и об обложении их данью в пользу киевского князя, летописец говорит, что эта дань была лёгкая[1356], очевидно, по сравнению с той, которую северяне платили хазарам. Для радимичей Олег сохранил ту же дань, которую они платили хазарам — по шелягу[1357]. Что такое шеляг, к сожалению, остаётся неизвестным. Не означает ли это слово ту серебряную монету, которая входила в состав дани хазарам вместе с белкой? Конечно, в хазарский период такой монетой мог быть только диргем, а ни в коем случае не шиллинг, если даже шеляг и означал монету западноевропейского происхождения. В XII в., когда писал летописец, западноевропейские монеты были хорошо известны на Руси, но их не было там во времена Олега, а тем более раньше. Вообще говоря, взимание хазарами дани со славян деньгами весьма сомнительно, так как денежное обращение предполагает известную товарность хозяйства, чего явно не было у носителей роменско-боршевской культуры. Доказательством последнего может служить весьма ограниченное количество монетных кладов IX–X вв. в областях славян, подвластных хазарам. Монетные клады более раннего времени (VIII в.) в них вообще неизвестны[1358].

Как уже отмечалось, хазары обычно оставляли в неприкосновенности социальную организацию подвластных народов и ограничивались взиманием с них положенной дани и обязанностью оказывать военную помощь хазарам. В обеспечение покорности они брали заложников, как показывает пример с волжскими болгарами, один из царевичей которых, по свидетельству Ибн Фадлана, находился у хазарского царя; в отдельных случаях хазары присылали к подчинённым своего правителя — тудуна, который не заменял местных властей, а контролировал их деятельность. Так было, по крайней мере, при подчинении хазарам Херсона и Крымской Готии.

При оживленности торгового движения через Хазарию пошлины с товаров составляли весьма значительную часть государственного бюджета. С течением времени удельный вес этого источника доходов всё больше и больше увеличивался. Торговое обращение через Хазарию росло, а количество даней уменьшалось, так как все новые и новые области выпадали из-под власти Хазарского государства. Таким образом, процветание Хазарского каганата находилось в зависимости от его выгодного местоположения на перекрестке торговых путей и от его политического состояния, в силу которого дань с покорённых и военная добыча то увеличивались, то сильно сокращались.

Перечисленные доходы, а в особенности торговые пошлины давали возможность хазарскому царю содержать постоянное хорошо вооружённое войско и благодаря этому властвовать над обширной территорией с её разноплеменным населением, успешно противодействуя сепаратизму отдельных племён и своих крупных вассалов. Масуди по этому поводу замечает, что ни один из царей востока в этой области не имеет регулярной армии, кроме царя хазар[1359]. Судя по данным Истахри, войско первоначально состояло из 12 тысяч человек, не получающих регулярного содержания или жалования, но обязанных являться по первому требованию[1360]. В мирное время эти воины занимались своими делами, представляя таким образом род милиции. В дальнейшем постоянное войско сократилось до 10 тысяч человек, но зато часть его стала оплачиваться, тогда как остальные воины по-прежнему довольствовались военной добычей, из которой лучшее отбирал себе царь[1361].

Состав царского войска был разноплеменный; были в нём и русы[1362], но главным образом оно состояло из тюрок-мусульман, по данным Масуди, переселившихся в Хазарию из местности, соседней с Хорезмом, вследствие войны и чумы[1363]. В Хазарии они были известны под именем арсии (ларисии — ал-арсии). Это сильный и храбрый народ, — добавляет тот же автор, — хазарский царь полагается на них в своих войнах.

Вопрос о происхождении арсиев остаётся неразрешенным. Чаще всего их связывают с древними аорсами, остатки которых принимали участие в сложении осетинского народа на Кавказе и, вместе с тем, в хазарское время были представлены салтовской культурой (асии). Однако главная часть аорсов жила восточнее Каспийского моря. По сообщению Страбона, асии совместно с пасианами, тохарами и сакараулами захватили Бактрию[1364]. В дальнейшем они (ар-си) входили в состав Парфии и, кажется, занимали в ней руководящее положение (династия Арсакидов)[1365]. В китайских источниках Парфия носила название Аньси[1366]. В Восточном Туркестане археологическими раскопками было открыто много документов, которые после дешифровки позволили сделать заключение, что оставивший их народ назывался арси. Их язык оказался близким к западной группе европейских языков, т. е. кельтскому, латинскому и др. В Хотане были обнаружены документы на языке восточно-иранской группы. Полагают, что ар-си было народным именем юэчжи, а Франке и самоё китайское наименование юэчжей транскрибирует как ар-си[1367]. В кушанское время в горах Копет-Дага кочевало племя ahc, а ещё позже в составе половцев Шемс-ад-дин Димашки упоминает племя ал-арс. Вполне возможно, что какая-то часть этого древнего народа, скорее всего обитавшая в Туркмении, после арабского завоевания и принятия ислама в силу тех или иных причин переселилась в Хазарию и вступила на службу хазарскому царю.

У Бируни имеется сообщение, что асы или аланы ранее жили вместе с печенегами по нижнему течению Аму-Дарьи, а затем после того, как эта река изменила своё русло, переселились на берега Хазарского моря. Далее этот автор замечает, что язык этих асов — алан состоит из печенежских и хорезмийских языков[1368]. Ряд исследователей считает, что в этом сообщении имеется в виду первое появление алан в Европе и в связи с этим ставится вопрос о степени сходства хорезмийского и осетинского языков. Более вероятным, однако, представляется полагать, что в этом известии говорится о переселении в Хазарию ал-арсиев, язык которых действительно мог быть смешанным из иранских и тюркских элементов, т. е. иными словами представлял собою незавершённый процесс переходя от языка иранской семьи к тюркскому языку.

Согласно Масуди, 7 тысяч арсиев хорошо вооружённых — в нагрудниках, кольчугах, шлемах, с копьями и стрелами — входили в состав царского войска. Арсии служили царю хазар на определённых условиях, а именно, они выговорили себе полную свободу в отправлении своей религии, право не сражаться с единоверцами — мусульманами — и иметь в качестве везира при царе своего представителя[1369].

Во время войны постоянное войско составляло ядро армии, образованной из отрядов, выставленных вассалами и союзниками хазар, и в ряде случаев достигавшей сотни тысяч человек. Гардизи сообщает, что, отправляясь в поход, каждый хазарский воин берёт с собой заострённый кол определённой величины. При разбивке лагеря из этих кольев сооружается ограда, усиленная щитами[1370]. Когда во главе армии становится царь, то перед ним везут диск в виде барабана, блеск которого видит вся армия и следует за ним (Ибн Русте)[1371].

Арабские писатели согласно отмечают весьма странную структуру верховной власти у хазар[1372]. Во главе их стоял каган, пользовавшийся величайшим почётом, но не обладавший никакой властью. Он был только номинальным главой государства, реальная же власть была сосредоточена в руках царя, которого одни писатели называют «ильк» — первый, другие — «иша» или «бек» — титулами, соответствующими тюркютским «шад» и «бек», третьи — «малик» — царь или «малик-хазар», четвёртые, наконец, именуют так же, как и верховного главу, — каганом, каган-беком или тархан-каганом[1373].

Верховный каган хазар находился в постоянном затворничестве в своём дворце, который был выше дворца царя. У него был золотой трон с балдахином. Сам царь входил к нему не иначе как босыми ногами, держа в руках кусок зажжённого дерева для очищения. Он падал ниц перед каганом и оставался в отдалении от него, пока не получал разрешения приблизиться. Кроме царя, к кагану допускались кендер-каган и чаушиар (привратник) — два сановника, то словам Шемс-ад-дина Димашки, равные по достоинству царю. Народу каган показывался очень редко — раз в четыре месяца — и то в сопровождении всего войска, которое, однако, двигалось за ним на расстоянии целой мили. Встречные должны были падать ниц и поднимались не раньше, чем он скрывался из виду, так что, в сущности, каган оставался невидимым для народа. Во дворце кагана находился обширный гарем. По установленному обычаю он имел 25 жён, являвшихся дочерьми вассальных государей, которых брали сюда волей или неволей. Кроме того, у него было 60 наложниц, каждая из которых жила в отдельной комнате, к каждой был приставлен особый евнух[1374].