Михаил Артамонов – История хазар (страница 80)
23. Восточные соседи хазар
К середине X в. Хазарское царство сохранило только видимость былого могущества, несмотря на отмечаемые всеми источниками рост богатства и благополучия как самого царя, так и населения столицы. Чтобы разобраться в сложном процессе упадка Хазарии, бросим взгляд назад на основные вехи её истории.
Первоначально Хазария была тюркютским ханством, господствовавшим над местными племенами благодаря военному превосходству. В такой форме государство было бы весьма неустойчиво, если бы ханы из династии Ашина не нашли способ привязать к себе своих подданных. Для этой цели они предоставили племенным вождям автономию во внутренних делах и, более того, допускали их к занятию высоких должностей в чиновной иерархии самой державы. Не только вожди, но и их соплеменники были заинтересованы в участии в закавказских войнах, так как это, с одной стороны, приносило богатую добычу, а с другой — предотвращало вторжение арабов, от которых ни язычники, ни христиане не могли ждать ничего хорошего.
Итак, в первый период Хазарское господство для народов Восточной Европы было не обременительно, спасало от нападений злейших врагов — мусульман — и давало возможность личного обогащения; всё вместе взятое обеспечивало популярность хазарского кагана и внутренний мир в его державе.
Однако такое положение могло продолжаться лишь до тех пор, пока успех сопутствовал хазарскому оружию. Позорное поражение, в 737 г. нанесённое хазарам арабским полководцем Мерваном, уронило престиж тюркютской династии. Конец VIII в. отмечен поисками нового пути для внешней и внутренней политики хазар: возрастает значение племенных князей, усиливается христианская пропаганда, делаются попытки примирения с арабами путём заключения дипломатических браков, но наиболее значительную роль сыграл подъём активности дагестанских иудеев, который привёл к государственному перевороту и захвату власти династией иудейских царей. Новое правительство сумело подавить сопротивление своего народа — восстание кабаров, но после этого Хазария преобразилась. Она перестала быть конфедерацией племён, объединенных своим собственным вождём — ханом, а стала монархией, покорной царю, чуждому народу по культуре и религии. Хазарские христиане, мусульмане и язычники оказались в оппозиции правительству и подчинялись только силе. Положение оказалось безвыходным ещё и потому, что свойственная иудаизму исключительность не допускала обращения в государственную религию широких народных масс и обрекала их на беспросветное прозябание в качестве вечных налогоплательщиков и запуганных слуг своих жестоких господ.
Естественно, что иудейское правительство, которое не могло опираться на свой народ, вынуждено было искать союзников за пределами своей страны, главным образом в заволжских степях, среди печенегов и гузов. С их помощью хазарское правительство подавило восстание кабаров, возросшую силу мадьяр сокрушили печенеги, против печенегов и руси использовались мусульманские наёмники — арсии, а против арабов войны не велось, так как иудейско-хазарские цари отказались от Закавказья.
Мир с халифатом стал теперь стержнем хазарской политики и основой для перестройки экономики Хазарского государства. Именно мир позволил широко развернуть волжскую торговлю, которая обогащала правительство и итильских купцов и давала средства на содержание армии наёмников. Эта торговля ничего не приносила степнякам, но их интересы и не принимались в расчёт. В X в. Хазария стала торговым городом с прилегающей провинцией, а не страной, имеющей столицу. Противоположность интересов торговых кругов Итиля и населения Восточной Европы стимулировала отпадение славянских племён, подчинившихся Киеву, волжских болгар и алан, хотя последних хазарам удалось усмирить. Крайне обострились отношения с печенегами на западе и гузами на востоке, а мусульманская опасность воскресла там, откуда хазары её не ожидали.
В X в. арабы ослабели и их огромное государство развалилось на части. Восстания карматов и зинджей поглощали все силы халифов, а Византия, перейдя в наступление, продвинула свою границу до Евфрата и Оронта. Но слабел халифат, а не мусульманские народы. В 900 г. Измаил Самани объединил под своей властью Среднюю Азию и восточный Иран. Новое царство стало цитаделью ислама на востоке. Ещё в 893 г. Измаил Самани покорил Талас, а в дальнейшем остановил тюркские набеги на Мавераннахр. Но мощь Саманидов заключалась не только в оружии. Мусульманские проповедники проникали в тюркские кочевья и распространяли там веру Ислама. Около 900 г. были обращены племена чигиль и ягма, жившие в горах Тянь-Шаня от озера Иссык-Куль до Кашгара. Затем ислам был распространён среди гузов, хотя и не охватил весь народ. Тем не менее гузы вступили в союз с Саманидами и так стеснили карлуков, что те утратили гегемонию в степи и тоже приняли ислам. В начале X в. в мусульманскую веру обратились камские болгары. Хазария оказалась во враждебном полукольце, охватившем её с востока.
Нe менее энергично, но менее удачно действовали мусульманские проповедники на западе, среди печенегов и языческой Руси. Летопись под 986 г. сообщает о появлении в Киеве болгар с проповедью мусульманской религии, а под следующим 987 г. о посольстве Владимира в Болгар с целью дальнейшего ознакомления с этой религией. Средневековый учёный XI–XII вв. Марвази, соединяя традиционные сведения арабской географической литературы о Руси с новыми данными, прикрашенными с целью прославления ислама, рассказывает, что Владимир, царь русов, ранее исповедывавших христианство, принял ислам из Хорезма[1390]. С. П. Толстов считает, что намерение принять ислам с перспективой союза с мусульманскими странами вытекало у Владимира из стремления слить воедино две основных тенденции внутреннего развития Руси — военной экспансии, с одной стороны, и феодально-крепостнического строя — с другой[1391]. Однако реальная историческая обстановка, в которой находилась Русь в X в. привела к предпочтению исламу византийского христианства.
С. П. Толстов обращает также внимание на то, что девятилетняя русско-печенежская война 988–997 гг. началась вслед за принятием Русью христианства, и основательно предполагает, что ожесточенное наступление печенегов на Русь было инспирировано Хорезмом в ответ на поворот в религиозно-политической линии Владимира. Около этого времени происходит исламизация печенегов под влиянием хорезмских миссионеров, что подтверждает возможность политических связей между Хорезмом и печенегами[1392]. Однако оценка результатов печенежского наступления на Русь дана С. П. Толстовым неправильно. Хорезму не удалось обеспечить свои позиции на Нижней Волге и создать между Русью и Поволжьем печенежский буфер. Натиск печенегов был отражён Русью.
Усиление Руси и мусульманская опасность поставили Хазарию между двух огней. Для хазар было бы естественным выходом возглавить мощные антимусульманские настроения среди кочевников и повести их на борьбу с исламом. Но этой возможности не имело иудейское правительство, богатевшее за счёт торговли с Ираном и Хорезмом и опиравшееся на мусульманских наемников в борьбе с чаяниями своего собственного народа. Эта ситуация определила дальнейший разгром Хазарии, но прежде чем говорить о нём, рассмотрим ту роль, которая выпала на долю гузов или огузов — тюркского племени, получившего на Руси известность под именем торков.
Термин «огуз» первоначально был нарицательным обозначением племени и с числительным детерминативом применялся для наименования союзов племён, таких, например, как уйгуры — токуз-огуз — девять племён, карлуки — уч-огуз — три племени[1393] Впоследствии он потерял своё первоначальное значение и стал этническим наименованием племён, образовавшихся в Приаральских степях в результате смешения тюркютов с местными племенами угорского и сарматского происхождения.
Первые сведения о гузах в арабских источниках относятся к первой половине IX в.[1394]. По известиям IX и начала X в., гузы занимали огромную территорию в степях к северу от низовий Сыр-Дарьи и Аральского моря до хазар и волжских болгар на западе[1395]. По словам Идриси, «страна гузов плодородна, жители её богаты, у них беспокойные души, грубые сердца, невежество и грязь»[1396]. Большая часть гузов — кочевники, разводившие лошадей, верблюдов и особенно в большом количестве овец и жившие в войлочных юртах. Только в низовьях Сыр-Дарьи были постоянные поселения, в которых часть гузов жила осёдло[1397]. Управлялись гузы родовыми старейшинами, главный из которых носил титул ябгу. Его заместитель именовался козергин. Большим влиянием пользовался начальник войска гузов, но и его власть была невелика. Важные дела решались советом старейшин, причём, по словам Ибн Фадлана, который по пути к волжским болгарам проезжал страной гузов и имел дело с её населением, даже после того как решение состоялось, «приходит затем самый ничтожный из них и самый жалкий и уничтожает то, на чём уже сошлись»[1398].
Ибн Фадлан описывает гузов как народ очень нечистоплотный и бесстыдный. За жену они выплачивают калым скотом или хорезмийскими одеждами; старший из сыновей может жениться на вдове отца, если она не его мать; прелюбодеяние жестоко преследуется — виновных привязывают между двух согнутых деревьев и, отпустив их, разрывают на части; больного помещают в отдельную юрту, никто из домочадцев не приближается к нему и обслуживают его только рабы, если они есть; бедняков или рабов просто бросают в степи.