Михаил Артамонов – История хазар (страница 72)

Как следует из вышеизложенного, князь чёрных болгар, не застав Хельгу в Самкерце, напал на византийские владения в Крыму и только после этого направился против руси. Если бы русский князь, покинувший Самкерц, оставался на Таманском полуострове или в Крыму, последовательность действий князя чёрных болгар была бы, несомненно, иной. Он не мог бы открыть военные действия против Византии, оставив у себя в тылу русское войско. Ясно, что Хельгу предводитель не какой то особой руси, а всё той же руси киевской, которая в это время уже являлась решающей силой Восточной Европы. Для того, чтобы нападать на византийские владения в Крыму или, наоборот, защищать их от нападений чёрных болгар, у руси вовсе не было надобности постоянно находиться в Крыму или на Таманском полуострове[1262]. Русь могла ударить на болгар, а тем более на византийские владения в Крыму, и из Поднепровья, особенно принимая во внимание её господствующее положение на Чёрном море, которое именно поэтому и называлось в то время Русским.

Что касается археологического обоснования гипотезы о раннем заселении Крыма и Таманского полуострова славянами, то это одна из археологических фантазий, которые легко порождаются при некритическом заимствовании археологами предположений историков, как и наоборот, в качестве основы для собственных заключений. О славянской принадлежности трупосожжений первых веков нашей эры в Крыму не может быть и речи, тем более, что славянская принадлежность сходных погребений Поднепровья, на чём строится заключение, более чем сомнительна, во всяком случае остаётся не доказанной. Средневековые же поселения Крыма и Тамани с кружальной керамикой, украшенной волнисто-линейным орнаментом, которые приписываются славянам, в действительности принадлежит тому же неславянскому населению, которое оставило сходную культуру на территории всей Хазарии, в том числе неоднократно упомянутую салтовскую культуру[1263].

Таким образом, Хельгу был не князем мифической Черноморской руси[1264], а одним из подвластных великому князю Игорю меньших князей или воевод, вроде упомянутого летописью воеводы Игоря Свенельда, отроки которого были обставлены лучше, чем дружинники самого князя[1265]. По всей вероятности, он был предводителем тех наёмных варяжских дружин киевского князя, о приглашении которых из-за моря сообщается в летописи и которые нельзя было долго держать в бездействии. Эти дружины были связаны с Киевом как со своей базой, но находились в весьма условном подчинении у великого князя, и в погоне за добычей могли на свой риск и страх пускаться в такие рискованные предприятия, каким была попытка завоевания Берда.

В. В. Бартольд обратил внимание на весьма примечательное обстоятельство, а именно, на хронологическое соответствие походов руси на восток с мирными договорами Руси с Византией[1266]. Так, поход 913/4 г. состоялся после мирного договора, заключенного Олегом в 911 г.[1267], а поход 943/4 г. после прекращения похода Игоря на Византию в связи с заключением соглашения с империей. Ещё Куник выдвинул весьма вероятное предположение, что русы, участвовавшие в походе на Берда в 943/4 г., представляют собой то наёмное варяжское войско, которое Игорь привлёк для своего второго похода на Константинополь[1268]. Как известно, на этот раз Игорь дошёл только до Дуная, где его встретили византийские послы с мирными предложениями, удовлетворившими претензии князя и положенными в основу договора, утверждённого в 944 г. Чтобы вознаградить своих наёмников за недоставшуюся им византийскую добычу, Игорь разрешил печенегам, находившимся в составе его войска, напасть на Болгарию[1269]. Другая часть войска с той же целью направилась к Каспийскому морю.

Григорий Бар-Гебрей, упоминая о походе руси в Закавказье в 943/4 г., называет вместе с ними алан и лезгов[1270], а персидский поэт Низами (1140/1–1202/3) в своей свободной поэтической композиции «Искандер-намэ», воспользовавшись воспоминаниями о русах в Закавказье и сведениями о близких к его времени событиях XI в., когда Тмутороканская русь совместно с аланами действительно нападала на Закавказье, говорит, что русы пришли «из страны алан и герков (?). Так как они не смогли пробиться через Дербент и его окрестности, то отправились в море на судах и совершили нападение»[1271]. Исходя из этого, В. В. Григорьев, а за ним А. Н. Насонов полагают, что поход в Закавказье в 943/4 г. предприняли русы, утвердившиеся в Самкерце-Тмуторокани, причём шли они сушей — по степям Северного Кавказа до Каспийского моря[1272]. Так, явно далекие от действительности данные кладутся в основу заключения не только о наличии в русском войске алан или лезгин и о яко бы сухопутном движении этого войска, но и об образовании русского Тмутороканского княжества до 943/4 г., тогда как не вызывающие сомнения данные, свидетельствующие о другом, не принимаются во внимание[1273].

Русь из войска Игоря, отправившаяся в Закавказье, несомненно была оснащена судами и именно на них, морем, достигла Керченского пролива. Ей не было надобности поэтому идти к Каспийскому морю трудным и опасным сухим путём. В её распоряжении был другой, более удобный водный путь, которым поднепровская русь уже давно пользовалась, направляясь в Каспийское море, а именно, путь по Дону и через переволоку в Волгу. Для похода этим путём, к тому же, вероятно, услужливо открытым хазарами, не было надобности ив исходном пункте на Таманском полуострове. Нет, следовательно, основания и для предположения о существовании русского Тмутороканского княжества до 943/4 г. Поход мог начаться и из Поднепровья и от того места, где застало русское войско перемирие с греками. Последнее подтверждается и расчетом времени. В свой поход на Византию русь отправилась в 943 г., как обычно, весной[1274]. Следовательно, для того, чтобы успеть в том же году попасть в Каспийское море, русское войско должно было направиться туда не из Киева, а с того места на Чёрном море, где его застало перемирие, т. е. от устья Дуная.

В свете изложенных данных встаёт вопрос о той части договора Игоря с греками, в которой говорится о запрещении Руси нападать на Херсон и его владения[1275], с одной стороны, и об обязательстве Руси, с другой, не допускать нападений на эти же области империи чёрных болгар. В целом это могло бы означать обязательство Руси порвать союз с хазарами и действовать против них на стороне Византии. Однако в договоре вовсе нет упоминания о хазарах, а говорится о чёрных болгарах, ближайших восточных соседях Крыма, до сих пор находившихся в подчинении у хазар. Замечательно, что и Константин Багрянородный, писавший приблизительно на десять лет позже заключения договора с Игорем и много внимания уделивший способам борьбы с хазарами при помощи их соседей, предусматривает возможность нападения на них чёрных болгар[1276]. [64] Означает ли всё это, что чёрные болгары в 40-х г. X в. приобрели независимость от хазар?

Вообще говоря, это не невозможно и свидетельствовало бы о дальнейшем развале Хазарского государства. Вместе с тем, надо учесть, что Хазария и раньше, и в X в. не была строго централизованным государством, а представляла собой федерацию племён, пользующихся автономией не только во внутренних, но и во внешних делах. Поэтому граница между подчинённостью и независимостью каждого из них по отношению к собственно хазарам была весьма неопределённой и менялась в соответствии с обстоятельствами. Гунны-савиры Дагестана в VII в. и волжские болгары в X в. представляют в смысле отношений с хазарами примерно то же самое, что и чёрные или кубанские болгары. Они входили в состав Хазарской империи и, вместе с тем, настолько сохраняли свою самостоятельность, что рассматривались соседями как независимая величина и в известных условиях действительно являлись таковой. В частности, в отношениях с Византией хазары могли действовать только через чёрных болгар и собственно даже их силами, так как именно последние были непосредственными соседями крымских владений империи. Поэтому в договоре греков с Игорем речь и идёт не о хазарах, а о чёрных болгарах, из чего, однако, нельзя делать вывод, что последние к этому времени окончательно порвали с хазарами и представляли совершенно самостоятельное политическое образование[1277].

Неизвестно, был ли Игорь в предшествующей своей деятельности, когда он выступал сначала в союзе с Византией, а затем против неё, связан с центральным правительством Хазарии или только с чёрными болгарами. Поход руси в Закавказье 943 г. через хазарские владения при отсутствии сопротивления со стороны хазар мог состояться только с согласия последних. Вместе с тем соглашение Игоря с греками на Дунае, после чего русы только и двинулись на восток, явно противоречило интересам хазар и, во всяком случае, не могло содействовать укреплению дружеских отношений с последними. Почему же в таком случае хазары пропустили русь через свою территорию, хотя, как и в 913 г. разбойничьи подвиги последней в Закавказье наносили явный ущерб их экономическим интересам?

Одной из главных своих заслуг современник Игоря и Хельгу хазарский царь Иосиф выдвигает то, что он ведёт упорную войну с Русью и не пускает русов, приходящих на кораблях, входить в Каспийское море, чтобы идти на мусульман. «Если бы я, — говорит он в письме к Хасдаю ибн Шафруте, — оставил их (в покое) на один час, они уничтожили бы всю страну измаильтян до Багдада»[1278]. Это до известной степени соответствует действительности, так как опустошительные походы руси на Каспийское море в 913 и 943 гг. происходили с согласия хазар. К тому же в 943, как и в 913 г, хазары имели дело не с Русским государством, а с самостоятельной военной силой, которая, называясь русью, освободилась от службы русскому князю и могла независимо от него и даже в противоречии с его политикой вступать в мирные или военные отношения с кем угодно, по её собственному усмотрению.