Михаил Артамонов – История хазар (страница 58)
Точно неизвестно, когда Крымская Готия перешла из-под власти хазар к Византии. В конце VIII в. после восстания Иоанна Готского она осталась в подчинении у хазар. Прямые указания на принадлежность этой страны Византии появляются только у Константина Багрянородного в середине X в.[1063]. Косвенно о том же свидетельствует договор Игоря 944 г. с греками[1064]. С другой стороны, известно, что официальным титулом стратига Херсонской фемы в 842–856 гг. было: «патрикий и стратиг климатов»[1065], что можно считать указанием на распространение во второй четверти IX в. власти Византии на Готию, так как именно эта область обычно обозначалась термином «климаты». Правда, в табели о рангах 899 г. мы опять встречаемся с титулом «стратиг Херсона» без упоминания климатов[1066]. Но если учесть, что тот же титул без упоминания климатов сохраняется, судя по моливдовулам, для X и XI вв.[1067], когда Готия несомненно входила в состав империи, то титул времени Михаила III с упоминанием климатов может быть оценён как вполне реальное указание на совершившийся к этому времени переход Готии из рук хазар к Византии.
Освобождение Готии из-под власти хазар и переход её во власть Византии, по-видимому, произошло в период острого кризиса, который, как мы увидим ниже, переживала Хазария в первой четверти IX в. после реформ Обадия. Хазария в то время не располагала силами для противодействия этому переходу и должна была с ним примириться. Одной из важнейших задач хазарского посольства в Константинополь и ответной миссии Петроны и могло быть улаживание связанного с этим конфликта между Хазарией и Византией. Оба государства были слишком заинтересованы друг в друге, чтобы не найти пути к примирению, особенно перед лицом новых, вставших перед тем и другим опасностей в виде вторжения мадьяр и появления агрессивного Русского государства. Участие Византии в сооружении Саркела было дружественной демонстрацией готовности империи разделить с хазарами усилия по борьбе с новыми общими врагами.
Встревожившее Византию новое движение кочевников, начавшееся в глубине Азии и вытолкнувшее мадьяр в степи Европы, не осталось не замеченным и в Арабском халифате, и здесь возникла необходимость ближайшего ознакомления с его характером. Именно этим, надо полагать, была вызвана организация путешествия Саллама Переводчика к стене, якобы выстроенной Александром Македонским и запиравшей ужасные библейские народы Гога и Магога. Сведения об этом путешествии, совершённом между 842–844 гг., имеются у Ибн Хордадбеха, Мукаддаси (2-я половина XI в.) и Эдриси (1100–1165 гг.).
Небольшая, но хорошо снаряжённая группа путешественников во главе с Салламом сначала прибыла в Хазарию, где «тархан, царь хазар» дал ей 5 переводчиков для дальнейшего пути. По Эдриси, отсюда она через 27 дней прибыла в страну башкир, а затем через область с чёрной почвой и дурным запахом добралась до развалин городов, разрушенных народами Гога и Магога. Де Гуе считает, что путешественники направлялись к Великой Китайской стене и отожествил область с чёрной землей и дурным запахом со степью восточнее оз. Балхаш.
Наконец, путники прибыли к крепости возле гор, где нашли человека, говорящего по-арабски и по-персидски. Эдриси добавляет, что жители её были мусульмане. В трёх днях пути от неё находилась знаменитая стена, протянувшаяся между голых гор. Обратный путь Саллама пролегал через Среднюю Азию. Всё путешествие к стене заняло 7 месяцев, а обратный путь длился 12 месяцев и несколько дней[1068].
В сведениях о путешествии Саллама главное внимание сосредоточено на моментах, соответствующих популярной в мусульманском мире легенде. Реальные наблюдения и данные о населении степей Сибири, которые были собраны путешественниками, остались не освещёнными, но нет сомнения, что именно они интересовали правительство Арабского халифата и ради них было снаряжено это путешествие.
С самого начала своего существования Саркел был занят сравнительно многочисленным населением, которое всё помещалось внутри кирпичной крепости и состояло из двух этнографических групп, отчётливо различавшихся между собой. Одна, жившая в землянках с земляными же, в виде ямки, очагами в середине пола и изготовлявшая посуду на гончарном круге, принадлежала к населению Подонья, представленному в археологических памятниках так называемой салтовской культурой.
Поселения этой группы известны не только между Донцом и средним Доном, но и на нижнем Дону, и в восточном Крыму, и на Таманском полуострове. Это было осёдлое земледельческое население, занимавшее в Саркеле западную наиболее доступную часть крепости, в которую вели наружные ворота. Вторая группа сохраняла яркие признаки кочевого быта, жила в лёгких наземных сооружениях, устраивала очаги из четырёх поставленных вертикально кирпичей, изготовляла посуду от руки и для варки пищи пользовалась глиняными котлами с внутренними ушками для подвешивания. Она помещалась за поперечной стеной, в восточной, наименее доступной части крепости, представлявшей своего рода цитадель и имевшей внутри две боевые башни — донжона. Эта группа, без сомнения, составляла военный гарнизон крепости[1069].
По данным Константина Багрянородного, гарнизон Саркела состоял из 300 человек и ежегодно сменялся[1070]. Эти сведения блестяще подтверждаются археологическими наблюдениями. Гарнизон Саркела составлялся из самих хазар или другого подвластного им кочевого тюркского племени, о чём свидетельствует его культура, представленная находками в Саркеле, а в особенности погребениями в могильнике, расположенном возле крепости. Здесь под небольшими курганными насыпями человеческие скелеты нередко находились вместе с частями коня, как это было обычно у кочевников того времени (гузов и печенегов)[1071].
Археологическая культура собственно хазар остается до сих пор неизвестной, но поскольку хазары находились в близком этническом родстве с болгарами и издавна жили вместе с ними, естественно предположить, что она была сходной с болгарской, известной по па мятникам Дунайской Болгарии и Среднего Поволжья. По ряду признаков болгарская культура совпадает с салтовской культурой и во многом тожественной с ней культурой северо-кавказских алан.
Того же рода культура, вероятно, была распространена и среди хазар, тем более, что сходная с салтовской культура представлена многочисленными находками на Таманском и Керченском полуостровах, где, как известно, жили не только болгары, но и хазары. Близка к салтовской и аланской также археологическая культура хазарского времени в Северном Дагестане, где находился древний центр хазар.
Последняя из этих культур известна по могильнику, раскопанному К. Ф. Смирновым в урочище Бакалы-Коль близ Агачкала Буйнакского района[1072]. Погребения здесь находились в каменных склепах, земляных могилах и в каменных ящиках. Склепы сложены или из больших вертикально поставленных плит или из рядов небольших камней, положенных насухо. Просто грунтовые могилы нередко частично обставлены каменными плитами, служившими опорой для деревянного перекрытия. Таким образом, могильные сооружения представляют собой древнюю местную традицию и существенным образом отличаются от так называемых катакомб, характерных для аланской и собственной салтовской культур.
При погребённых, лежащих на спине головой на восток, встречается оружие (сабли, копья, стрелы), предметы конского снаряжения (стремена, удила, кольца, бляхи), принадлежности одежды и украшения: булавки, серьги, стеклянные и пастовые бусы, медальоны, различные подвески, перстни, браслеты, полые бубенчики, уховёртки, зеркала, пряжки, наконечники от поясов и др. В головах или реже в ногах покойников ставились глиняные сосуды, чаше всего кувшины, напоминающие аланскую и салтовскую керамику. Среди погребального инвентаря много форм, близких или даже тожественных с вещами аланской культуры Северного Кавказа и салтовской Доно-Донецкого междуречья.
Склепы Агачкалинского могильника принадлежали зажиточному слою населения и представляли собою семейные усыпальницы, содержавшие до 8 погребений, среди которых преобладают женские захоронения. Так же, как и в Салтовском могильнике, близ входа в склеп встречаются конские погребения, очевидно, сопровождавшие погребённых мужчин-воинов, находившихся по большей части по одному на склеп. Земляные могилы принадлежали бедной части населения и иногда содержали также по нескольку погребений. В одном случае в такой могиле найдено 17 скелетов.
Агачкалинский могильник датируется VII–X вв. и по некоторым признакам сближается с погребениями того же района непосредственно предшествующего времени, а равным образом связывается с могильником близ аула Каранай, где погребения устраивались в сложенных из камней насухо склепах, причём покойники сопровождались положенными вместе с ними конями. Однако вещи Каранайского могильника существенно отличаются от Агачкалинского, хотя оба они, в общем, относятся к одному времени и находятся поблизости друг от друга. Очевидно, каждый из них представляет особую этнографическую группу древнего населения Северного Дагестана, из которых каранайская скорее связывается с горами, чем с предгорной полосой этой страны.