Михаил Артамонов – История хазар (страница 2)
Открытые в 20-х гг. нашего столетия в генизе[17] каирской синагоги фрагменты писем Хасдая ибн Шафрута к византийскому двору[18] оказываются, во-первых, принадлежащими к литературному наследству того же лица, которое является подлинным автором и письма к царю Иосифу. Это известный грамматик, секретарь Хасдая ибн Шафрута Менахем Бен Сарук, имя которого читается в акростихе этого письма после имени его господина. В одном из фрагментов каирских писем, адресованных императору Константину Багрянородному и, как полагает Ландау, его дочери Агафии[19], речь идёт, по-видимому, об Исааке Бен Натане, посланном с письмом к хазарскому царю. Хасдай просит дать ему и его людям корабль.
Враждебные отношения между Византией и Хазарией в X в., получившие отражение, в частности, в сочинении Константина Багрянородного и подробно изложенные в письме неизвестного константинопольского еврея (Кембриджский аноним), не дали возможности византийскому двору исполнить эту просьбу Хасдая, и его первая попытка связаться с хазарским царём окончилась неудачей. Ответы на его вопросы, составленные в Константинополе каким-то проживавшим там хазарским евреем, имели целью удовлетворить любознательность кордовского вельможи и заменить несостоявшийся контакт с самими хазарами. Хасдай ибн Шафрут, получив известие о невозможности связаться с хазарами через Византию, отправил письмо царю Иосифу сухим путём через всю Европу и тем же путём получил, наконец, ответ.
Фрагменты писем Хасдая ибн Шафрута к византийскому двору подтверждают аутентичность еврейско-хазарской переписки, т. е. того комплекса документов, который состоит из письма Хасдая ибн Шафрута к хазарскому царю, ответного послания последнего и письма неизвестного константинопольского еврея. Письмо Иосифа представляет собою единственный дошедший до нас официальный документ хазарского происхождения, а во всей переписке содержится ряд ценных сведений по истории хазар, значительная часть которых так или иначе подтверждается другими источниками византийского, армянского, арабского и русского происхождения, в подлинности которых никаких сомнений не возникало. Тем самым и те сведения, содержащиеся в переписке, которые не имеют соответствий в других источниках, приобретают достоверность и большое историческое значение[20].
Русские летописи содержат очень скудные данные о хазарах, хотя начальная русская история была тесно связана с хазарской. Объясняется это тем, что ко времени возникновения русского летописания хазары уже сошли с исторической арены, а сохранённые изустные воспоминания о них не могли быть ни обильными, ни подробными.
Много лучше обстоит дело с латинскими и греческими источниками. Византийская империя долгое время находилась в союзе с Хазарией; она опиралась на неё в своей борьбе сначала с Сасанидским Ираном, а затем с гораздо более опасными врагами — арабами. Хазары были непосредственными соседями византийских владений в Крыму и иногда играли важную роль даже в событиях внутренней истории Византии. Поэтому упоминания о хазарах относительно многочисленны в византийских источниках за всё время существования Хазарии[21].
Для эпохи Великого переселения народов, в условиях которой сложилась та этническая среда, из которой вышли хазары, важные сведения содержатся в труде Аммиана Марцеллина (около 330–400 гг.), долго служившего в римской армии, участвовавшего в ряде восточных кампаний и прекрасно знавшего события, которые он описывает. Сирийский грек по происхождению, Аммиан Марцеллин писал по-латыни. Гунское нашествие он описал в XXXI книге своего сочинения[22]. Из авторов V в. важные данные для нашей темы находятся у Зосимы и, в особенности, у Приска Панийского. «Новая история» Зосимы обнимает период с 270 г. до н. э. до 410 г. н. э. Её автор занимал видное место в финансовой администрации в Константинополе и хорошо разбирался в политике Восточно-Римской империи[23]. Приск Панийский — юрист и профессор философии — служил секретарём сенатора Максимилиана во время посольства последнего к гуннам в 488 г. В составленном им отчёте об этом посольстве содержится много ценных данных о гуннах, в том числе и важнейшие сведения, относящиеся к племенам, обитавшим в Восточной Европе[24]. Большую ценность для той же эпохи имеет труд готского историка Иордана «О происхождении и деяниях гетов», написанный в 551 г. для прославления готских королей. Перемешивая легенды со сведениями, заимствованными из более ранних исторических сочинений, путая гетов с готами, Иордан, тем не менее, сообщает ряд важных данных по истории Восточной Европы IV–VI вв[25].
Для первой половины VI в. достоверные сведения имеются в написанной по-латыни хронике Комеса Марцеллина. Он был секретарём Юстиниана до его восшествия на престол и имел возможность пользоваться официальными документами. Благодаря этому его краткие сообщения отличаются большой точностью. К сожалению, события, происходившие в Восточной Европе, остались за пределами его внимания и его труд важен лишь для уточнения некоторых косвенно связанных с ними вопросов[26]. Хроника другого автора, жившего, вероятно, в 491–578 гг., Иоанна Малалы, написанная на народном греческом диалекте, представляет собой изложение популярного взгляда на всемирную историю от сотворения мира до 565 г. В последней её части имеются сообщения о современных автору событиях, представляющие интерес и для нашей темы[27].
Одним из самых выдающихся византийских историков был Прокопий Кесарийский (конец V в. — после 560 г.). В качестве начальника канцелярии прославленного византийского полководца Велизария он принимал участие во многих военных кампаниях и благодаря этому познакомился с разными народами. Его главный труд «История войн Юстиниана» отличается подробным и точным описанием событий и объективностью суждений[28]. Прославляя Юстиниана в другом своём сочинении «О постройках»[29], он порочит его в своей «Секретной истории»[30]. Эти два последних сочинения представляют как бы две стороны медали — лицевую и оборотную. Труды Прокопия содержат много сведений о восточноевропейских народах и имеют для нашей темы особенно большое значение.
Продолжателем Прокопия был поэт и ритор Агафий (536–582 гг.). Его труд «О царствовании Юстиниана» охватывает всего 7 лет, с 552 по 558 г., но в нём много места отведено войне в Лазике, в связи с чем даётся ряд сведений о народах Кавказа и Северного Причерноморья[31]. Дальнейшие события были освещены в труде Менандра Протиктора, занимавшего высокий пост в имперской администрации и потому хорошо информированного. Этот труд охватывает время от последних лет правления Юстиниана до царствования Тиберия I включительно (558–582 гг.). К сожалению, полностью он не сохранился и известен только в отрывках. Но и эти отрывки содержат интереснейшие и важнейшие данные о кочевниках степей Евразии[32]. Царствование императора Маврикия (582–602 гг.) описано Феофилактом Симокаттой, жившим в царствование Ираклия (610–641 гг.). Здесь тоже имеется обильный и ценный материал по нашей теме[33].
VII–VIII вв. очень плохо представлены в византийской историографии. Основными источниками для этого и непосредственно следующего времени являются хроники: Феофана Исповедника, византийского монаха, писавшего в 810–815 гг.[34], и его современника патриарха Никифора (патриарх в 806–815 гг.). Особенную популярность приобрела «Краткая история» последнего, охватывающая период с 602 по 769 г[35]. Оба автора пользовались одними и теми же, не дошедшими до нас, источниками VII–VIII вв., и в некоторых случаях их сообщения совпадают почти дословно. К середине IX в. относится хроника Георгия Амартола, доведённая до императора Михаила III (842 г.)[36]. Автор основывался на трудах Малалы, Феофана и Никифора, сделав к ним добавления из других источников. Хроника Георгия Амартола в конце X — начале XI в. была переведена на славянский язык и получила известность в Древней Руси, где её широко использовал составитель «Повести временных лет»[37].
Константин Багрянородный (913–959 гг.), долгое время (до 945 г.) бывший императором лишь номинально, с увлечением занимался историей и, организовав коллектив учёных, поручил ему собирание материалов для биографий своих предшественников на престоле, а равным образом для истории византийской дипломатии, политики, военного дела и т. п. Благодаря этому коллективному труду в выдержках сохранились произведения таких историков, как Приск и Менандр. Сам Константин написал несколько трактатов: «О церемониях византийского двора», о военном устройстве империи («О фемах»), и наконец, в особенности для нас ценный, «Об административном устройстве империи»[38]. Из позднейших авторов можно назвать Льва Диакона[39], Скилицу, Кедрина[40] и Зонару[41], хотя новых сообщений, прямо относящихся к истории хазар, у них почти нет.
Из византийской житийной литературы прямое отношение к нашей теме имеют «Житие Иоанна Готского»[42] и дошедшее до нас в славянорусской редакции «Житие Стефана Сурожского»[43]. Очень ценным является житие Константина (Кирилла) Философа, просветителя славян и изобретателя славянской письменности. Славянская редакция этого жития, так называемая «Паннонская легенда», содержит важные данные о хазарах[44]. Большой интерес с точки зрения истории христианской церкви в Хазарии представляют «Списки епархий» (Notitiae episcopatuum), в особенности один из них, относящийся к VIII в[45].