Михаил Антонов – Война в сарае (страница 27)

И как по волшебству, едва чайник начал закипать, из спальни донёсся нежный перезвон будильника. Через мгновение дверь на кухню скрипнула, и на пороге появилась она. Моя жена. Заспанная, в моей смятой футболке, с размытым взглядом, но её нос уже по-кошачьи вздрогнул, улавливая знакомый, манящий аромат.

Она смотрела на меня, на накрытый стол, на дымящуюся сковороду, и в её глазах, сквозь пелену сна, медленно, проступало удивление, а затем — та самая, тёплая и бездонная, улыбка.

— Эль, доброе утро, — прошептал я.

— Артём, ты вернулся!

— Тихо, мать разбудишь дочь.

— Кого, её? Да её пушкой не разбудишь! Она на каникулах с подружками допоздна гуляет, а потом до полуночи в телефоне сидит. Так что из-под неё хоть матрас выдёргивай — она не проснётся. Ты лучше рассказывай, как дела. Как там у тебя бизнес?

— Имущество и активы получилось сберечь. Конечно, некоторые госконтракты пришлось затормозить по независящим от меня причинам. Ну и, как говорится, тоже пришлось… Так сложилось, что мне пришлось заключить ещё один госконтракт, требующий моего личного присутствия. Приходится постоянно мотаться туда-сюда. Вознаграждение, конечно, платят, но то, что постоянно требует моего присутствия, сильно напрягает. Вот кое-как выпросил небольшой отпуск на четыре дня и сразу — домой.

Супруга оглядела меня, посмотрела мне в глаза, и мне показалось, что она даже как-то злобно сощурилась.

— А не трёшь ли ты мне уши, дорогой? А не завёл ли ты там какую-нибудь инопланетяночку?

— Ну, хорош, мать! Ты же знаешь, я не такой, я честный. Сама прекрасно знаешь, что мне все эти неприятности, которые сначала — приятности, не нужны. Просто сложности: там с этими госконтрактами всегда сложности — то в одном месте не складывается, то в другом, а на мне ответственность, приходится подстраховываться третьим. Вот так и бегаю от одного к другому. Как думаешь, променял бы я тихое и спокойное времяпрепровождение с рыбалками, покатушками на лодке?.. И разменять всё это, на всяких там непонятных инопланетяночек.

— Ну да, здесь ты скорее прав. Ты у меня как кот: где тебе сыто, тепло и спокойно, там тебе и дом.

— Вот, а то сразу: «Бабы, бабы...»

Так, спокойно переговариваясь, мы закончили завтрак, и супруга стала собираться на работу. Через некоторое время проснулась дочь — вернее, супруга её разбудила, — так как ей надо было школьный лагерь. На моё предложение развести их на работу и в школу соответственно мои девчонки отказались. Супруге удобнее было самой на машине передвигаться — дела по хозяйству порешать. Да и вообще, мобильность — это всегда удобно. Я настаивать не стал.

Вышел во двор, где уже припекало утреннее солнце, достал телефон и набрал номер Вячеслава.

— Слава, здравствуй. Как у тебя дела? Не можешь подъехать? Поговорить нужно.

— Артём, приветствую! Я ждал твоего звонка. Конечно, через два с половиной часа буду у тебя.

— Договорились.

Я сбросил вызов и не спеша пошёл к сараю, в котором был переход на Плацдарм. Я не торопился, шёл спокойно, к тому месту, где оставил свою любимую транспортную платформу. Подойдя к ней, я занял место оператора. Платформа с тихим гулом плавно поднялась в воздух на высоту полутора метров. Мне очень хотелось сверху посмотреть на своё поле с ячменём.

Глава 16

Платформа, мягко гудя, поплыла над ячменным морем. Цвет его был не однотонным, а переливчатым — от дымчатого, почти серебряного, там, где колосья кланялись солнцу, до густого, золота в ложбинах. Каждый стебель стоял тугой пружиной, отягощённый зерном. Ветер гулял по верхам, и ячмень отзывался ему не шепотом, а гулом — низким, бархатным шорохом, похожим на отдалённый прибой. Скоро, очень скоро придут комбайны, и эта красота претворится в полные закрома, в реальный, осязаемый результат.

Следующим пунктом моей программы было второе поле — десять тысяч гектаров, где должны были кипеть работы по высадке деревьев. Платформа, послушная малейшему импульсу, плавно развернулась, и ветер с воем хлестнул мне в лицо. Мы понеслись над землёй, пока вдали не показалось пустынное пространство — серая, безжизненная полустепь. Я приказал платформе снизиться, почти вжался в поручни, впиваясь глазами в эту равнину. Искал ряды тонких саженцев, следы техники, хоть что-то… Но видел лишь потрескавшуюся землю да клубы пыли. Поручение было дано чётко, ясно, Славе. Лично Славе. Пора возвращаться и дожидаться его визита.

На этот раз я пролетел переход на Землю на платформе и опустил её во дворе своего дома. Зашёл внутрь, из холодильника достал баночку ледяного пива и, прихватив её, вышел во двор. Уселся на прохладную каменную скамейку, вскрыл банку с приятным сердцу хлопком. Первый глоток обжёг горло горьковатой прохладой. В отличном настроении я приготовился ожидать появления Славы.

Вскоре на обочину вырулила, слепя лаком, чёрная Kia K5. Она съехала с дороги прямиком на мой «газон», открылась водительская дверь. И вот он — Слава, собственной персоной.

— Слава! Здорово! — широко улыбнулся я, поднимаясь со скамейки и протягивая ему руку. — Как дела?!

Он пожал её, стараясь смотреть прямо, но его взгляд упорно норовил соскользнуть куда-то в сторону, на свои новенькие колёса.

— Артём… Привет. Да я в порядке.

Я похлопал его по плечу — мышцы под пиджаком были твёрдыми, как камень. Чувствую — напряжён, как струна.

— Ну, что скажешь? Как успехи? Чем порадуешь? — спросил я по-отечески. — Ячмень, я смотрел, — загляденье. А вот с лесополосой… Вижу, есть пробелы. Давай, рассказывай по порядку.

Он немного воспрял, выдохнув часть тревоги.

— С литием всё чисто. Три тонны, триста тысяч, как договорились. Комиссией себя не обидел.

Я не удержался от усмешки.

— Молодец, тут без вопросов. И машину твою оценил, нарядная тачка. Что дальше?

И тут он сдулся. Взгляд уткнулся в землю, начал нервно переступать с ноги на ногу.

— Дальше… Дальше был Осмий-187.

Он тяжело вздохнул, и я уже понял, что сейчас услышу историю героических, но тщетных попыток.

— Артём, это была пытка. Я везде искал. И здесь, и за рубежом. Всех достал. Друзья, знакомые, знакомые знакомых… Никому этот редкоземельный элемент нахрен не сдался. В общем, через тех, кто литий брал, вышел на людей. И… там уже цену сбили. Двести тысяч за грамм — это фантастика, таких цен сейчас нет.

Я слушал его и качал головой.

— И к чему же пришли? — спросил я спокойно.

— Продал два килограмма… — он почти прошептал, — по девять тысяч восемьсот. За грамм.

Он помолчал, видимо, ожидая моего взрыва. Но я не взорвался. Ведь Тёма представил мне текущий порядок цен.

— Оплата криптой только вчера прошла, — поспешно добавил он. — Вышло девятнадцать миллионов шестьсот тысяч.

— Ну, Слав, — сказал я, снова кладя ему руку на плечо. — Ожидали мы, конечно, побольше. Значительно. Подход к выбору товара, дружище, несерьёзный. Надо на ликвидность смотреть, а не на редкость.

Я посмотрел ему в глаза и увидел там и усталость, и досаду. Но и упорство тоже.

— Но вот что я скажу, — продолжил я уже мягче. — Активность твою я хвалю. Упёрся, искал, мучился, но результат-то есть! Пусть не тот, о котором мечтали, но почти двадцать лимонов — это не хухры-мухры. Спасибо, что не сдался.

Я отпустил его плечо. Теперь нужно было перейти к самому главному.

— Но из-за этой твоей эпопеи с осмием, я так понимаю, до лесополосы и до ячменя руки так и не дошли? Так?

— Так.

Видно было, парень готов был немедленно броситься исправлять ошибки, лишь бы загладить вину. Что ж, нужно было направить эту энергию в нужное русло.

— Так, ладно. Что сделано — то сделано, — сказал я, переводя разговор в практическое русло. — Теперь слушай сюда и запоминай. Первый и главный твой шаг сейчас — найти поставщиков саженцев. Всё уже утверждено, координаты внесены. Твоя задача — приобрести саженцы и найти честного поставщика, чтобы он отгрузил всё согласно плану. И чтобы всё было на стандартных паллетах. Никаких самодельных упаковок, понял? Только стандарт. Это важно для автоматизации. Напомни мне, чего и сколько нужно купить.

— Тополь пирамидальный — 264 000 саженцев, вяз мелколистный — 110 000 штук, лох серебристый — 66 000 единиц.

— Всё верно.

Он кивнул, уже мысленно составляя список звонков.

— Как только саженцы будут здесь и ты наладишь автоматизированную посадку по нашим картам… — я сделал небольшую паузу для драматизма, — как справишься — приступишь к следующей задаче.

Он замер, ожидая.

— Можешь лететь в Венесуэлу. За кокаином. Попробуй купить партию за золото. Им оно точно нужнее, чем доллары или крипта. Бумага резанная с изображением мёртвых американских президентов всё равно бумага, а золото… Его пощупать можно. Так что проси большую скидку. Если всё получится — лети на Пиратскую Станцию. Там продашь этот порошок, купишь искины… и три тонны лития. И столько же золота. Насчёт этого металла у меня есть мысли.

Я видел, как в его глазах сменились вина и растерянность на тот самый азарт, которого я и добивался. Огонь предстоящего дела, масштаб, который заставлял кровь бежать быстрее.

— Всё ясно?

Он снова кивнул, но на этот раз его кивок был твёрдым и уверенным. Дело было сделано. Теперь он горел целью.

— Всё, время не тянем, езжай, занимайся. И ещё раз поздравляю с покупкой автомобиля!

Слава без слов вернулся к машине, сел в неё и развернулся — как мне показалось, несколько неуверенно, видимо, не совсем привык к габаритам. Когда машина Славы скрылась в облаке пыли, я зашёл во двор. Сел на место оператора, отхлебнул щедрый глоток пива и спросил у Тёмы: