Михаил Антонов – Счастливые времена (страница 11)

Такие несуразные спортивные новости произвели на прапорщика и слесаря сильнейшее впечатление, никак не сравнимое с тем, что рубли сейчас считают исключительно в тысячах, а страной правит не генеральный секретарь КПСС, а какой-то там президент. Подумаешь, важность! Деньги, они деньги и есть. Да и государством кто бы не правил, как бы его не звали — хоть Ильич, хоть Николаевич — им, простым гражданам, было все равно. А вот то, что в футбольном чемпионате побеждает неведомая им команда из второго дивизиона — это да! Известие, так известие. Только теперь они осознали, как далеко зашли изменения в нашем многострадальном государстве.

Под эти разговоры мы прошли через толкучку пенсионеров перед входом на рынок и мимо фруктово-овощных рядов, которые мало изменились за последние годы. Так же, как и раньше, среди торговцев в основном были жители южных республик, а виноград, яблоки и последние арбузы выглядели весьма аппетитно и были также дороги, как и в далеком прошлом. Пройдя весь базар насквозь, мы вышли к западным воротам, где начиналась барахолка. Я, уж если мы сюда попали, решил попутно посмотреть нужные мне вентили для садового водопровода.

Надо сказать, что изобилие товаров на рынке и вокруг него произвело на моих спутников немалое впечатление. Еще бы, в их время все это надо было изыскивать, доставать или тащить с производства, а здесь все было вывалено на прилавки, а то и прямо на землю — выбирай, покупай! Да и граждане, торговавшие всем этим товаром, своим отношением к возможным клиентам резко отличались от продавцов времен развитого социализма. В противоположность советским профессионалам барахольщики преданно заглядывали в глаза возможных покупателей и заботливо спрашивали: "Что ищем?" Среди них Григорий встретил знакомого мужика и, забыв о моих предупреждениях, вступил с ним в разговор. Петрович в одной из разложенных куч разглядел какую-то железяку для своего "Москвича" и застыл в задумчивости, а мы с Женькой продолжили обход рядов. Минут через пять я нашел то, что искал, и пошел назад.

Смолянинов все еще кряхтел, поглаживая блестящую деталь и переживал, что у него нет денег для ее покупки. Я отвел его в сторонку и стал объяснять ему, что покупать этот металлолом бесполезно. Для доходчивости я размахивал руками и со стороны, наверное, походил на сурдопереводчицу из дневных теленовостей. Доводы мои были железные:

— Откуда, ты, Степан Петрович, знаешь, может, твой ныне живущий двойник уже купил эту штуку и давным-давно катается на исправной машине. А если ты собираешься брать ее с собой в прошлое, то это совсем бессмысленно. Ты же не знаешь, когда вы вернетесь назад и вернетесь ли вообще. Это, во-первых. А во-вторых, деталь новая — в 1982 году ее просто не было в помине и поэтому, вполне вероятно, что в момент вашего возвращения, эта железяка вернется в то состояние, какое она имела в те времена. И вместо блестящей никелированной вещицы вполне можно получить на руки несколько килограммов руды или немножко металлолома, если ее производили за счет переплавки старых стальных изделий. Не хочется ли тебе, Петрович, унести с собой в прошлое что-нибудь оригинальное, например, трак от гусеницы Т-150, разбитого на уборке урожая?

Оригинального слесарю не хотелось, и он переспросил:

— Значит назад, в свое время, я ничего не могу взять?

— Увы, Степан Петрович, скорее всего, нет. Вот если только то, что выпущено до начала вашего путешествия. Если я подарю тебе сейчас денежку, — я достал из кармана тысячерублевую купюру, то ты не сможешь прибыть к себе в 82-й богатым человеком. Во-первых, у тебя ее там никто не примет, а во-вторых, она должна превратиться в кусочек той сосны, или ошметок хлопка, из которых произвели эту бумажку.

— Да, что-то чем больше я тут у вас в гостях, тем мне меньше нравится, — раздалось у меня за спиной.

Я обернулся и увидел Федоренко.

— Я тут сейчас знакомого встретил. Он у нас в части служил, тоже прапорщиком, так он мне такого порассказал…

Собравшись все вместе, мы, не сговариваясь, пошли не на трамвайную остановку, а мимо кинотеатра "Родина" к центру города. Что уж такого плохого рассказал Григорию бывший сослуживец, он нам так и не сообщил, поскольку переменил тему.

— Я одно не пойму. Если ты, Серега, такой умный, может, ты нам объяснишь, куда, собственно, делись хозяева квартир. Если я появился в Наташкиной квартире, то почему мы с ней не встретились.

— Может, ты появился в квартире после того, как она ушла на работу? С другой стороны, Петровича она ведь не могла не заметить, — продолжил я уже менее уверенно.

— И у меня жена и дочь должны быть дома, — напомнил Никонов. Жанна в какую смену учится?

— Во вторую… До обеда она должна быть дома, если не ушла к какой-нибудь подруге или…

Тут у меня появилась несуразная мысль.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Взгляд в прошлое

Елена встала, как обычно, в полседьмого. Свет в комнате включать не стала. Накинула халат и вышла на кухню. Вчера они с Жанной съели все под чистую и надо было приготовить завтрак. Дочь училась во вторую смену, и в школу ей надо было к двум часам, поэтому Лена будить ее не стала. Пусть поспит девчонка, пока молодая да незамужняя.

Мерно урчал холодильник, а кран, давно протекавший, как всегда капал, нудно стуча о металлическую раковину. Трех яиц, которые она собиралась с утра пожарить, на месте не оказалось, наверное, дочкины проделки. Опять она вчера легла спать позже матери, очевидно, смотрела телевизор. Да, надо кончать эти ее ночные бдения, мало того, что забивает себе голову ими бесконечными глупыми фильмами и портит зрение, так она своим любимым гоголем-моголем себе здоровье подорвет. Так и сальмонеллез получить можно. Чуть не каждый день о нем пишут.

Позавтракав и оставив дочери строгую записку, Елена стала собираться на работу. Через десять минут она была уже готова и вышла в прихожую. В этот момент у нее закружилась голова, да так, что ей пришлось присесть на полочку для обуви.

Когда мысли пришли в порядок, Елена посмотрела на часы: пять минут девятого! Она опаздывала на работу.

Трамвай был переполнен. Никонова едва втиснулась на нижнюю ступеньку, а в салон сумела пройти только у Теплоинститута. Тащился вагон еле-еле.

На площади Революции она, как всегда, пересела в такой же, перегруженный пассажирами, троллейбус и доехала до своей остановки. Перешла на другую сторону проспекта Ленина и, миновав магазин "Cпорт", подошла к месту своей работы…

Погруженная в свои мысли, она сначала никак не могла понять, куда подевалось знакомое крыльцо, а потом до нее дошло, что вместе с отделанным гранитом крыльцом пропало и само четырнадцатиэтажное здание номер 38 по проспекту Ленина. Исчезло вместе с хозяйственным магазином "Альфа" и районном отделением "Сбербанка", где Никонова трудилась в операционном отделе. Вместо шикарной многоэтажки, в которой так престижно было жить, она увидела несколько частных избенок. Лена оторопела и, подобно плохому комедийному актеру в дурном фильме, протерла глаза, но видение не растаяло, как туман. По-прежнему перед ней сиротливо стояли хилые деревянные дома. На одном из них висела ехидная табличка "ул. Российская, 229".

"Уж не заблудилась ли я?" — подумала Никонова и огляделась. Да, нет. Она стояла на перекрестке улицы Российской и проспекта Ленина. И, на первый взгляд, никаких других изменений, кроме исчезновения ее места работы, здесь не наблюдалось. Слева, на противоположной стороне проспекта, как и положено, стоял дом, в котором располагались магазин фототоваров и диетическая столовая. Наискосок возвышалась башня "Гипромеза". А прямо перед ней, через улицу, в длинном сером здании функционировала поликлиника. Народ то и дело входил и выходил в ее двери. Все как всегда. По крайней мере, так показалось Елене. И только по причине некоторой близорукости и невнимательности наша героиня не разглядела, что магазин на противоположной стороне проспекта называется не "Фотокинолюбитель", а "Обувь".

— Дедушка, — обратилась она к старичку, проходившему мимо. Вы не подскажите, куда делся местный сбербанк?

Дедуля похоже не расслышал и переспросил:

— Чего?

— Сберкасса тутошняя куда делась? — переспросила Лена на народном языке, не надеясь уже получить вразумительный ответ.

— Сберкасса? А, сберкасса…

Старичок что-то сообразил и ответил, наконец:

— Так вон же в институте сберкасса есть. Через дорогу только перейти надо.

— Да нет, мне же Центрального района надо.

— А, ну так это на Кирова, возле рыбного магазина. Знаете рыбный магазин?

Никонова согласно кивнула головой.

Старичок уже зашел в поликлинику, а Елена все топталась на перекрестке. Вскоре ей стало ясно, что от ее ожидания дом номер 38 все равно не выстроится сам собой. И тогда, не зная, что предпринять, наша героиня решила двигаться в указанном пенсионером направлении.

Прошла она совсем немного, когда возле "Детского мира" на верхних ступеньках подземного перехода увидела знакомую фигуру. Наташка Парамонова — ее подруга со школьных времен, а теперь еще и соседка по подъезду, стояла со злым и одновременно недоуменным видом и непонимающе озиралась.

— Привет частным предпринимателям, — поздоровалась с ней Никонова.

— Привет, привет, банкирша, — ответила Наталья.