Михаил Антонов – Сарай (страница 24)
Срок на выдвижение: 12 стандартных часов.
Срок выполнения задачи: 48 часов с момента прибытия в систему.
Приоритет: Средний. Риск боестолкновения: Умеренный.
Вознаграждение: Гарантированный платёж за обеспечение безопасности зоны, бонусы за спасение выживших и полученные разведданные.
Примите задачу к исполнению.»
Я пробежался глазами по тексту. «Санитарный кордон». Риск был, но скорее от столкновений с такими же мелкими хищниками, как я сам, а не с регулярными силами Империи Зудо или боевыми флотами. Система рядом. Двенадцать часов на подготовку — более чем достаточно. Сорок восемь часов на месте — недолго.
Признаюсь, такая относительно спокойная задача после рутинного патруля меня даже порадовала. Это была передышка, но с полезной целью. И главное — учитывая, что после успешного выполнения пяти боевых задач подряд, мне, как руководителю ЧВК с растущим рейтингом, по регламенту Министерства Войны должен был быть предоставлен кратковременный отпуск. Я уже начал строить планы: часть времени провести с семьей на Земле, а часть — посмотреть лично, как идут дела в секторе Омега-9, проверить ход работ на ГК-112 и на строящейся орбитальной станции.
— Тёма, — отозвался я мысленно, глядя, как челнок приближается к силуэту моего флагмана. — Принимаем задачу «Санитарный кордон». Передай подтверждение полковнику. Эскадре — приготовиться к прыжку. Нам нужно пополнить запасы. Закажи на станции стандартный комплект спасательного и медицинского оборудования для возможной эвакуации выживших. Выдвигаемся через 6 часов. Я как раз успею начать изучать новые базы знаний по дороге.
Выполнение задачи «Санитарный кордон» оказалось гораздо более суетливым и нервным, чем я предполагал, мечтая в пути о том, как спокойно залягу в медицинской капсуле на флагмане и буду изучать новые базы знаний.
Во-первых, лайнер «Оазис» оказался не просто повреждённым, а настоящим призраком. Его системы то включались, то отключались, создавая помехи нашим сканерам и периодически «подсвечивая» эскадру на пол-сектора.
Во-вторых, мародёры не заставили себя ждать. Не успели мы выставить кордон, как на сенсорах появилась пара потрёпанных рейдеров с нечитаемыми транспондерами. Они не атаковали сразу, а начали нагло кружить на границе запретной зоны, видимо, оценивая наши силы и пытаясь спровоцировать на ошибку. Пришлось отвлекаться на постоянный тактический анализ и демонстративные предупредительные выстрелы.
А потом начались технические накладки.
На одном из рейдеров моей эскадры внезапно отказала основная антенная приёмно-передающая решётка. Корабль оказался практически глух и нем в эфире, что в условиях потенциального боя могло стать фатальным. Пока я пытался понять, что происходит, Тёма уже провёл дистанционную диагностику.
«Артём, проблема на 33 — физическое повреждение кабельной линии, вероятно из-за вибрации при последнем прыжке. Рекомендую отправить на борт двух ремонтных дройдов. У меня есть схема обходного подключения через резервные каналы. Временное решение будет готово через 20 минут.»
Дройды были отправлены, и связь восстановили в рекордные сроки, но эти 20 минут я провёл, нервно наблюдая, как «глухой» рейдер пытается держать строй, ориентируясь только на визуальные сигналы соседей.
Когда мы, наконец, отогнали назойливых мародёров и начали осторожное сближение с лайнером для обследования, сработала наша собственная система РЭБ. Она засекла «активный целеуказатель» якобы с «Оазиса». Весь мостик взвыл сиренами, орудия автоматически развернулись в сторону беззащитного судна.
«Ложная тревога, — мгновенно доложил Тёма. — Это не целеуказатель. Это автоматический маяк аварийного шаттла, врезавшийся в корпус лайнера. Его повреждённый передатчик излучает на частоте, близкой к боевой. Подавляю сигнал и переписываю код ответа наших систем. Угрозы нет.»
Сердце ещё минут десять колотилось как бешеное.
Выживших мы нашли — небольшую группу из шести человек, запершихся в бронированном отсеке. Но когда наш спасательный челнок попытался пристыковаться к искорёженному шлюзу лайнера, выяснилось, что система выравнивания давления неисправна.
«Артём, прямое соединение опасно — возможен разрыв. Предлагаю использовать аварийный переход: челнок стыкуется магнитными захватами, экипаж и выжившие переходят в скафандрах через вакуум, используя натянутый между шлюзами страховочный трос. Я просчитал траекторию и оптимальную последовательность. Риск минимален.»
Пришлось лично руководить этой рискованной операцией, отдавая команды и следя, чтобы никто не сорвался в черноту космоса. Всё обошлось, но нервы были потрачены изрядно.
В общем, к концу отведённых 48 часов я чувствовал себя не командиром эскадры, а аварийным диспетчером на самой загруженной станции. Но — всё прошло хорошо. Выжившие эвакуированы, ни один из моих кораблей не получил повреждений. Тёма составил безупречный, детализированный рапорт, который я тут же отправил полковнику Клифту. Очередная задача была выполнена. Пусть и не так гладко, как хотелось бы.
Тело требовало разрядки, а мозг — простого, человеческого ритуала. Я подошёл к пищевому синтезатору.
— Тёма, — сказал я вслух. — Меню. Рассольник, наваристый. Два бутерброда. Хлеб — бородинский. Начинка — ломтики солёного сала, тонкие. И… два стаканчика водки.
Через пару минут окно выдачи синтезатора мягко открылось, выпустив волну аппетитного запаха. Я вынул поднос. На нём стояла глубокая миска с дымящимся, прозрачным рассольником, в котором плавали крупяные зёрна, кусочки картофеля и солёный огурец. Рядом лежали два внушительных бутерброда: тёмный, ароматный хлеб, а на нём — аккуратные, почти прозрачные ломтики сала с прожилками мяса. И два небольших, тяжелых гранёных стаканчика с абсолютно прозрачной жидкостью.
Я перенёс поднос на маленький откидной столик у кресла, взял первый стаканчик, поднял его в тишине каюты, глядя на отражение потолочных светильников в гладкой поверхности, выпил залпом. Острая, обжигающая холодная волна прошла по горлу, разливаясь теплом внутри. Выдохнул.
Потом принялся за еду. Рассольник был идеальным — кисло-солёным, согревающим. Сало на чёрном хлебе таяло во рту, насыщенное и жирное. Усталость от суеты, напряжение последних дней понемногу растворялись, сменяясь чувством глубокого, заслуженного удовлетворения. Задача закрыта. Отпуск стал на шаг ближе.
Я откинулся в кресле, глядя в иллюминатор на проплывающие огни других кораблей. Всё было хорошо. «Звёздный Утиль» работал. А его капитан мог позволить себе маленький, личный праздник посреди бескрайнего космоса.
«Артём, корабль «Стриж» вышел из прыжка в системе Мира Фатх и следует к нашему местоположению.»
— Да ладно, — пробормотал я про себя, и первым чувством была лёгкая, беспечная радость. Славка прилетел!
Но почти мгновенно эту внезапную радость сменила привычная, острая, как игла, опасение. В этом мире, в нашей жизни, ничего просто так не случалось. Навряд ли он просто так, без причины примчался сюда. Значит, есть нужда. Неприятная? Срочная? Я уже чувствовал, как расслабленность уходит, сменяясь собранностью.
Я поднялся со своего места, не спеша, стараясь сохранить видимость спокойствия, и отправился к шлюзовому узлу. По пути мысленно запросил у Тёмы точные координаты «Стрижа». Он был уже близко, его сигнал чистым зелёным треугольником скользил по краю тактического дисплея в углу моего зрения.
Я как раз успел к шлюзу, когда раздался мягкий, но отчётливый стук магнитных захватов и лёгкий вибрационный толчок, передавшийся по палубе. Пристыковались. Я немного подождал, слушая шипение выравнивающего давления, пока не загорелся зелёный свет над гермодверью. Она отъехала в сторону, и в проёме показалась фигура Вячеслава в своём потрёпанном лётном комбинезоне.
— Здравствуй, Слава, — встретил я его, стараясь, чтобы в голосе звучала обычная приветливость, а не напряжение. — Что-то случилось?
— Приветствую, Артём! — он слегка запыхался, видимо, спешил. — Да вроде ничего не случилось. Просто залетел к тебе уточнить один вопрос.
Он начал рассказывать, а я слушал, и по мере его слов моя настороженность начала таять, наполняясь деловым интересом.
Оказалось, он не просто доставил искины и дройдов в Омега-9. Он проявил ту самую «излишнюю инициативу» и поинтересовался у управляющего искина ГК-112, чего ещё не хватает для рывка. И выяснилось, что помимо дефицита роботизированных систем и управляющих вычислителей есть гигантская дыра в энергетике. Тёма вывел мне список прямо на интерфейс — озвученные Славой позиции: стабилизированная плазма для розжига реакторов дредноутов, кристаллы фазового перехода для прыжковых двигателей, мобильные термоядерные электростанции контейнерного типа, квантовые аккумуляторы для сглаживания пиковых нагрузок на строящейся станции…
«…так вот, Артём, я прилетел уточнить у тебя: стоит мне приобрести озвученное оборудование и доставить его в сектор Омега-9?»
Я не задумывался ни на минуту. Решение было готово.
— Конечно, Слава. Действуй. Купи всё, что необходимо, и доставь к «Громовому Кулаку-112». Для меня это действительно важно. И вообще, — я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза, — я в целом одобряю твою инициативность. Более того, прошу тебя вплотную заняться этим проектом, пока я тут немного занят. Приобретай все необходимые материалы, оборудование, конечно же, в рамках разумного. И ни в коем случае не ввязывайся во все эти кредитные дела с пиратским кланом «Демоны Ночи». Как говорится, рассчитывай только на собственные средства. А так… я даю тебе полный карт-бланш.