Михаил Антонов – Сарай (страница 11)
Разработка следующей фазы — полноценного внедрения NFT-экономики и децентрализованных автономных организаций (DAO) внутри нашей экосистемы — требует мощности, в 3.2 раза превышающей текущую.
2. Предлагаемое расширение:
Цель: Увеличить вычислительную мощность на 300%.
Средства: Приобретение и развёртывание 4 новых высокопроизводительных кластеров: 1 для анализа рынков и высокочастотного трейдинга, 1 для генерации сверхсложного контента (кино, музыка), 1 для кибербезопасности и пентеста чужих систем, 1 для социальной инженерии и управления публичным мнением.
Срок развёртывания: 70 дней.
3. Прогнозируемые результаты после масштабирования (горизонт 6 месяцев):
Прирост уникальных клиентов: +86%
Собственный капитал банка: +66%
Оборот экосистемы: +114%
Генерация уникального контента: +421%
Я долго молчал, впитывая цифры и прогнозы.
— И всё же я пока не готов, — наконец сказал я. — Вернёмся к масштабированию после завершения боевых действий в Мире Фатх.
Вернувшаяся с прогулки с подружками дочь ворвалась в дом, как ураган. Увидев меня, она застыла на секунду, а потом с радостным визгом запрыгнула на диван. Она чмокнула меня в щёку, обняла за шею и прижалась головой к плечу.
— Папа! Я очень соскучилась! Почему так долго тебя не было?
Её голос был таким искренним и обиженным, что сердце сжалось.
— Извини, доченька, — сказал я, целуя её в макушку. — Очень замотался на работе. Очень много работы. Зарабатывал денежки на вкусняшки для тебя с мамой. А как у тебя дела?
Дальше последовал такой бурный поток новостей, что я едва успевал улавливать. История о новом ученике в классе — мальчике Максиме («какой смешный!» — тут же оговорка: «и конечно же, он дурак!» — кто бы сомневался). Рассказ о «зомби», которых они видели на прогулке — так она называла местных опустившихся алкашей. Она долго и заразительно смеялась, описывая их шатающуюся походку и бормотание.
Потом был восторженный рассказ о кролике подружки Марины («Он такой миленький, ручной и совсем-совсем маленький!»). И неизменная жалоба: очень много задают домашней работы, и завтра в школу идти совсем не хочется.
— Знаешь, — вздохнул я, — мне и маме тоже не очень хочется ходить на работу. Но без этого мы не сможем покупать вкусняшки и будем очень грустные.
Она задумалась на секунду, её брови съехались к переносице, а потом она решительно кивнула.
— Грустными быть нельзя!
На этом глубоком философском заключении её позвала с кухни Эльза. После небольшого перекуса они ушли делать домашнее задание, а я остался лежать на диване. По телевизору шло какое-то тревел-шоу — весёлый ведущий нырял с аквалангом где-то у коралловых рифов. Я смотрел на яркие картинки, но не видел их. Я слушал доносившиеся из комнаты смешки и споры по поводу задач и вариантов их решения.
Ночью, уже после того как мы с Эльзой окончательно «помирились» — в тишине, под одним одеялом, когда слова были уже не нужны, — она положила голову мне на грудь и спросила тихо, почти шёпотом:
— Как долго ты теперь с нами? Надолго?
Я замер. Лгать сейчас было бы подло. Обманывать в такой момент — преступно.
— Пару дней, может, чуть больше, — выдохнул я, глядя в потолок. — Потом мне нужно будет вернуться. Контракт мой не закончен.
Она молчала, но я чувствовал, как напряглось её тело.
— Я постараюсь быть аккуратнее, — добавил я, гладя её по спине. — Чтобы больше не попадать в… транспортные аварии.
Она лишь глубже прижалась ко мне, и её молчание было красноречивее любых слёз и упрёков. Я обнял её крепче, закрыл глаза, стараясь запомнить каждое ощущение — тепло её кожи, биение её сердца, запах её волос. Пару дней, чтобы побыть Артёмом, мужем и отцом.
Утром я проснулся не от будильника, не от голоса Тёмы, а от густого, ароматного запаха, который просочился в спальню — запах жареного бекона и свежего кофе. Нет, конечно, это могло быть и галлюцинацией, наваждением после долгого отрыва от нормальной жизни. Но я поднялся с постели, оделся и вышел на кухню.
И нет, это не было наваждением. У плиты Эльза, в домашнем халате, ловко переворачивала на сковороде охотничьи колбаски.
— Дорогой, ты уже встал! Садись скорее.
— Да я, вроде как, ещё и не умылся, — пробурчал я, потирая лицо.
— И не умоешься. Ванную комнату заняла дочь. Так что за то время, пока она там хозяйничает, ты как раз успеешь позавтракать.
Логика была железной. Я сел и погрузился в блаженство простой, совершенной еды.
После завтрака я накинул свою старую, потёртую куртку и вышел во двор. Не то чтобы мне было нужно на улицу, просто я сначала услышал, а потом, глянув в окно, увидел подъезжающую к дому знакомую машину. Тот самый сидельный тягач, на котором Слава обычно возил литий. Чёрный KIA уже парковался у калитки. Слава заметил меня, выскочил из кабины и быстрым шагом, широко улыбаясь, направился ко мне.
— Доброе утро, Артём! Как дела? Как первая ночь после долгого отсутствия дома?
— Всё нормально, спаситель ты мой, — усмехнулся я. — Пойдём, что ли, прогуляемся, дела наши обсудим? Водитель фуры сам справится?
— Справится, куда он денется, не в первый раз.
Глава 7
7
Мы прошли через двор, нырнули в проход за сараем и очутились на Плацдарме. Здесь, как и всегда, было тепло, и утреннее солнце мягко грело лицо. Мы не спеша пошли в сторону стоянки кораблей.
— Ну, давай, Слава, рассказывай, — начал я. — Сначала про то, что ты назвал «торговлей лицом». Как там?
— Ну, а что там, — Слава махнул рукой. — Всё нормально. Блогеры, промо-ролики, всё как положено — команда, свет, камеры, квадрокоптеры. Дорогие тачки, отели… Всё как положено, дорого-богато. А потом вычислительный центр банка стал самостоятельно генерировать видеоролики, полностью меня оцифровав. Стал выпускать промо-материалы таким образом, как было необходимо. То есть там всё пошло на полный автомат.
Он помолчал, задумавшись.
— Ну а я… высвободился. И, если честно, не по мне это. Сначала вроде прикольно — одна тачка, другая, один отель, тут роскошный офис, модели, девчонки симпатичные… Но скучные. В общем, я рад, что меня освободили от участия в этих роликах.
— Так как у меня появилось больше свободного времени, я стал больше уделять экспорту-импорту. Кстати, твой вариант по обмену товара на золото с наркопроизводителями очень понравился. Сначала, конечно, сомневались, опасались обмана. Но я им всё объяснил — что мы планируем работать в долгую и обманывать партнёров не собираемся. Тем более, если они привлекут достаточно квалифицированных мастеров-ювелиров, то отмывать вырученные с продажи кокаина деньги им будет проще.
Слава оживился, его глаза заблестели.
— Ты не поверишь, что произошло при моём следующем посещении деревни в джунглях. Тот дядька, который старший у них — выглядел как цыганский барон, весь был в золоте, цепи, перстни, браслеты. Сразу видно — уважаемый человек. Более того, они сами уже просили рассчитываться с ними золотом! Видимо, попёрло у них с золотыми изделиями, скажем так, появилась добавочная стоимость, доходы выросли. И даже предложили скидку! Небольшую, но всё-таки. В общем, мой товарооборот увеличился, и я стал у них забирать по полтонны за раз.
Пока его рассказ мне нравился. Всё чётко, как по заветам старших товарищей. Я не перебивал, слушая дальше.
— На станции «Демонов Ночи» товар у меня забирали без каких-либо вопросов. Всё сразу. Хоть я и пробовал немного прокачать цену, но у меня не получилось. На станции же я больше не экспериментировал с закупкой товаров. Как говорится, по твоим рекомендациям я брал всё те же три тонны лития и тонну золота. Кстати, по рекомендации вычислительного центра, я последнюю партию золота заказал с маркировкой банка «Pacific Inda». Ну, и пробы — с четырьмя девятками. Получилось красиво. Сейчас дойдём до «Быстрого», сам убедишься.
Мы как раз подошли к опущенной рампе курьера. Взошли по ней внутрь. Слава уверенно прошёл к крайнему контейнеру, отщёлкнул замки и откинул крышку. Внутри аккуратно лежали золотые слитки. На каждом была чётко выпрессована маркировка на английском: «Pacific Inda», и рядом — цифры пробы: «.9999».
— Контейнеры с искинами я складировал в грузовом отсеке «Стрижа», — продолжил Слава, глядя на меня. — Так как ты, Артём, не давал мне распоряжений, что с ними делать. На счету криптокошелька скопилась сумма около 1 миллиона USDT. Наверное, это всё. Доклад окончил.
— Продолжай, что у нас по сельскохозяйственным работам?
— А, ячмень… Ячмень я убрал. Там на ковчеге серьёзный аппарат — огромный комбайн, полностью автоматизированный, саморегулирующийся. То бишь, я даже не вмешивался в настройки. Он сам определил зрелость зерна, построился под него. Более того, этот комбайн — с функцией первичной очистки и сортировки. В общем, убирать урожай было одно удовольствие. Складирование и хранение осуществляется на ковчеге. У него там специальные зернохранилища с поддержанием нужных условий.
Мысленно я обратился к Тёме: «Тёма, что это за хранилища на ковчеге? Дай детали.»
Ответ пришёл мгновенно.
«Артём. Зернохранилища «Ковчега» серии «Наследие» представляют собой замкнутые биотехнологические модули. Каждый модуль — это автономная экосистема в миниатюре. Основные функции:
Сушка и консервация:
Используется не тепловая, а низкоинтенсивная СВЧ-обработка в среде инертного газа (аргон), которая испаряет влагу, не повреждая зародыш семени.