Михаил Антонов – Портальщик. Бытовой факультет. (страница 31)

Мои ребята уже толпились у входа. Лориэн, заметив мой запыхавшийся вид, тут же поднял бровь:

—Ну что, снова в немилости влетел?

Я не сдержал широкой ухмылки.

—Представь себе, сегодня я открыл портал, через который прошел сам Магистр Элриан! На Площади Врат!

Торин присвистнул, а Элви всплеснула руками:

—Не может быть! И... и он выдержал?

— Как скала! — с восторгом ответил я. — И это еще не все. С сегодняшнего дня у меня официальная практика с гильдией!

За обедом — на удивление вкусным супом с дымящейся свежей булкой — царило оживление.

— Меня хвалили за котлован, — хмуро буркнул Торин, разминая мощные пальцы. — Говорят, для фундамента сгодится. А ты, Элви?

Девушка вся расцвела:

—Мои тыквы дали третий лист! Всего за четыре часа! Учительница сказала, что такого контроля у первогодки она не видела давно.

Все взгляды обратились к Лориэну. Тот театрально вздохнул:

—А я по-прежнему колдую над своим артефактом стужи. Кажется, там проблема с фокусировкой...

Распрощавшись с друзьями, я вышел за ворота Академии. Улицы города, по которым я недавно шел с Магистром, теперь казались другими — не лабиринтом, а дорогой к чему-то важному. Сердце колотилось в такт шагам. Впереди меня ждала не просто тренировка. Впереди была моя первая работа.

Я вернулся на площадь и подошел к желтой линии, примерно туда же, где выходил из собственного портала. Стал оглядываться, высматривая в толпе серую мантию чиновника. Как этот человек умудряется быть таким незаметным и появляться так внезапно?

— Ищете кого-то, ученик?

Я вздрогнул и едва не подпрыгнул. Мастер Олден стоял прямо за моей спиной, его сухое лицо выражало легкую насмешку.

— Так точно, — выпалил я, стараясь прийти в себя.

— Ладно, — он кивнул. — Сейчас организую для тебя клиентов. Но если не пожадничаешь и дашь мне серебряный из первого заработка, поделюсь парой советов.

Я даже не задумался. Во-первых, я и правда не жадный, а во-вторых, интуиция подсказывала — его советы стоят дороже.

— Конечно! Первый мой серебряный — ваш.

На его лице впервые мелькнуло нечто похожее на одобрение.

— Молодец. Значит, слушай: с утра наибольший поток торговцев идет из Веленира в столицу, а после обеда, расторговавшись, они возвращаются. Следовательно, с утра тебе надо открывать переход на той стороне, впуская сюда торговцев, а после обеда — отсюда, выпуская их обратно. Так твоими услугами воспользуется больше людей.

— Спасибо, господин! — я искренне обрадовался. — Обязательно так и буду поступать.

Чиновник кивнул и растворился в толпе, а я остался в ожидании. Буквально через несколько минут он вернулся, неся деревянную табличку на длинной ножке. С одной стороны было аккуратно выведено: «Веленир — 2 обола», с другой — «Аэндорил — 2 обола». Он установил ее рядом со мной с таким видом, будто совершил великое дело.

— Открывай портал, — подмигнул он правым глазом. — Вот твои первые клиенты.

Из-за его спины вышли два торговца. Первый — дородный мужчина в бархатном камзоле, от которого пахло дорогими специями. На его поясе болтался изящный кошель, расшитый золотой нитью. Второй был попроще — в добротном, но поношенном суконном кафтане, с лицом, обветренным в дорогах. Он нес два увесистых тюка, перекинутых через плечо на прочном шесте.

Оба протянули Мастеру Олдену по две серебряные монеты, после чего повернулись ко мне. Я сделал глубокий вдох, представил камень в Веленире и потянул за нити. Портал открылся почти сразу — арка получилась ровной и стабильной, хоть и дрожала чуть заметнее, чем у Магистра.

Торговцы, не мешкая, шагнули в сияющий проем. Богатый — с деловым видом, тот что попроще — кряхтя под тяжестью своей ноши.

— Ну что, Андрей, дело пошло, — констатировал Олден. — Сейчас посмотрю, кого еще к тебе направить. Но если кто сам подойдет — не теряйся. Стоимость перехода — два серебряных обола. И не вздумай брать меньше — сбивать расценки гильдия не позволит.

Он отошел, оставив меня наедине с табличкой, толпой и осознанием простой мысли: я начал зарабатывать своим трудом. Своей магией.

Не успел я заскучать в ожидании, как ко мне подошла женщина. Прилично одетая — не дворянка, но явно из зажиточных горожан. Темно-синее шерстяное платье добротного кроя, аккуратный чепец, а у пояса — кошель из тонкой кожи. В глазах — деловая хватка.

— Уважаемый, я правильно поняла, переход в Веленир — два обола? — голос у нее оказался низким и уверенным.

— Точно так, уважаемая.

— Я согласна.

Она двумя пальцами, с привычной ловкостью, вынула из кошеля две небольшие серебряные монетки. Я инстинктивно подставил ладонь. Едва холодный метал коснулся кожи, я тут же открыл портал. Женщина, кивнув мне с легкой улыбкой, решительно шагнула в сияющую арку.

«Здорово! Вот она, первая наличка!» — в душе что-то ликующе взметнулось. Ох, чувствую, развернусь я здесь! Этот маленький успех придал мне сил и надежды на хорошее будущее.

Через некоторое время чиновник привел еще одного клиента. Вот этот персонаж был совсем иного рода. По всему видно — дворянского сословия: позумент на чуть потертом камзоле, дорогая, но старая шпага у пояса со следами остатков золочения на эфесе. Несмотря на не самый опрятный вид, держался он более чем надменно и смотрел на нас с Олденом свысока.

— Два обола, — сухо констатировал чиновник.

Дворянин, не удостоив его взглядом, небрежно, почти с пренебрежением, бросил две монетки. Не попрощавшись и не кивнув, он гордо прошел в созданный мною портал, будто оказывая мне великую честь.

«А мне что? А мне ничего. Деньги уплачены, услуга оказана», — философски отметил я про себя.

Чиновник обратился ко мне:

—Ну, как дела? Был кто, пока я отсутствовал?

— Да, уважаемый. Была одна женщина. Вот, держите, два обола.

— Молодец, — констатировал Олден, забирая монеты. — Стой тут, я еще прогуляюсь, может, еще клиент тебе найдется.

Вернувшись где-то через полчаса, он развел руками:

—Никого, к сожалению. Все, кто хотел, уже перешли Веленир. Так что на этом практику можно считать законченной на сегодня.

Чиновник все четко подсчитал:

—Итак, было четыре человека, по две монеты каждый. Итого — восемь монет. Как и было договорено: четыре — в кассу Академии, две — в гильдию, и две — тебе. Но по договоренности... — он посмотрел на меня вопросительно.

Я без колебаний протянул ему одну из своих двух монет:

—За хороший совет. Договор есть договор.

На моей ладони остался один-единственный серебряный обол. И это было отлично! На ровном месте я уже заработал серебро. Настоящее, свое.

Глава 19

19

Довольный и почти счастливый, я побрел в сторону Имперской Академии Магии, сжимая в руке заветную монету. Надо обзавестись кошелем промелькнула в моей голове мысль.

Пройдя через ворота, мои ноги оказались на знакомой каменной плитке внутреннего двора Академии. Воздух, напоенный запахом цветущих цветов, показался на удивление сладким после разнообразной атмосферы портальной площади. До ужина еще оставалось время, и я, подчиняясь внезапной слабости в ногах, плюхнулся на первую попавшуюся скамью.

Я просто сидел, закрыв глаза, и пытался поймать исчезающее ощущение власти, которое дарило создание портала. Это был наркотик, против которого у меня не было иммунитета. Каждый раз, разрывая ткань реальности, я чувствовал себя кем то могущественным. И каждый раз, когда портал захлопывался, я снова становился просто Андреем. Сбитым с толку, уставшим, чужаком в собственной шкуре.

Именно в эту щель между величием и опустошением и прорвалось воспоминание. Не картинка, не мысль — а целый шквал чувств, грубых и материальных.

«А хотел бы ты вернуться? В детство? В юность?»

Голос бывшей жены, призрачный и давно забытый, прозвучал в висках с пугающей ясностью. Мой ответ тогда был резким, почти яростным. «Нет. НЕТ. И еще раз нет».

Как же я был прав.

Мое осознанное детство пришлось на лихие, голодные конец восьмидесятых и начало девяностых. Юность — на самую их грязную середину. Это был ад, приправленный не детским страхом, а взрослым пониманием того, что денег нет, еды нет, и надежды — тоже нет.

Перед глазами встала не картинка из телевизора, а запах. Тяжелый, удушливый дух вареной картошки, витавший в нашей маленькой кухне с осени до весны. Мать, одинокая, с двумя детьми, творила чудеса изобретательности, пытаясь накормить нас досыта. Я с горькой иронией вспомнил монолог из «Девчат»: «...картошка жареная, отварная, пюре...». Для нас это был не забавный список, а суровая повседневность. Картошка с собственного огорода. Вареная, толченая, печеная в «мундире», тертая на оладьи. Она была всем. Спасением и проклятием.

Но самым ненавистным, лично для меня, был субботний день. После уроков, перед долгожданной баней, меня ждал обязательный ад — чистка сарая со свиньями. Тот едкий, сладковато-тошнотворный запах навоза и парного животного пота, который въедался в кожу и волосы так, что его не брало ни одно мыло. Липкая грязь, цепляющаяся за сапоги, противное хрюканье...

Сука.