Михаил Анисимов – Искры хаоса с небес (страница 5)
И когда пришло следующее схождение, эти ядра были готовы. И в миг встречи Ксавирона и Селарина эти приборы стали улавливать энергию, начав мерцать, будто пойманные звёзды. И, согласно расчётам, эта энергия могла разогнать летательный аппарат до скоростей, при которых пространство между планетами сворачивалось, как лист бумаги. Но эта энергия была капризна: её избыток грозил разорвать саму ткань реальности, а недостаток мог оставить машины беспомощно дрейфовать в пустоте…
Нужно было найти решение этих противоречий. Да, ксавиронцы и селаринцы совместными усилиями научились фиксировать космическую энергию. Причём побочным эффектом их работ стала возможность получать любой вид космической энергии. Пока ещё в малых количествах, но это дополнительное открытие могло послужить в будущем при достижении новых межгалактических горизонтов. Да-да, учёные на планетах уже задумались о покорении дальнего космоса, хотя ещё не построили необходимых летательных аппаратов для этого. Они ещё не могли встретить друг друга лицом к лицу, а уже строили далеко идущие планы…
Мечтали ли эти первооткрыватели просто изучать неизвестные рубежи или же ими двигали сугубо прагматические мотивы?.. Только ли желание сблизиться с собратьями по разуму толкало их к открытиям загадок Вселенной?..
Без взаимной помощи учёным обоих миров не удалось бы достигнуть столь быстрого прорыва в понимании природы энергетических потоков и как их можно использовать на практике. Но чем больше знаний накапливалось на Ксавироне и Селарине о космосе, тем больше перспектив к его покорению возникало у этих цивилизаций. И тут могла бы возникнуть дилемма: как им шагать в этом направлении – по отдельности или всё же вместе? Ведь они не одно столетие общаются, они многому друг у друга научились… Долгий путь расчётов, отчаяния и надежд мог привести многих к тому, что они начали видеть в звёздах не только волнующие ум загадки, но и ресурсы в виде, например, металлов, что могли укрепить их города. Или же далёкие звёзды могли стать источником новой энергии, способной затмить даже аномалии Дипланетиса. Для столь сложных задач нужны были настоящие космические ковчеги гигантских размеров, чьи корпуса выдерживали бы напоры межзвёздных бурь, а ядра двигателей питались бы квантами пустоты, открывая пути к новым мирам… Но, может быть, учёные и с Ксавирона, и с Селарина, напротив, склонялись к осмыслению бытия и его созерцанию. Может быть, их мысли, словно отражения от хрустальных вершин, тянулись к пониманию того, как звёзды вплетаются в великую сеть космоса. И для этого им бы нужны были зонды, тонкие и лёгкие, что скользили бы между галактиками, собирая данные о рождениях светил и угасании чёрных дыр… Но какой бы мотив ни толкал учёных этой галактики к дальнейшим изысканиям, главным было то, что на Ксавироне и Селарине чувствовали, как их миры, какими бы величественными они ни казались – и их обитателям, и со стороны, – лишь крупицы в бесконечности…
Планы рождались в тиши лабораторий, где работали машины Ксавирона и пели кристаллы Селарина, но все понимали – для покорения звёзд нужны не только двигатели, но и смелость заглянуть за грань известного. Быть может, их мечты о дальних мирах были попыткой найти ответ: одиноки ли они в этом бескрайнем просторе или где-то там уже ждут другие, чьи числа тоже начинаются с единиц и нулей?..
Нет сомнений, что умы учёных горели амбициями, стремительными и яростными. Покорение звёзд – это вызов! Много ль величия в том, что на других планетах можно найти минералы и редкие ископаемые элементы? Да, они бы могли открыть какие-то невиданные ими материалы и вещества, найти в них пользу для повышения прочности своих технологий. А ещё они могли бы строить аванпосты за пределами своих орбит, расширяя обитаемую площадь галактики, следуя дальше, туда, куда не ступала нога любого из жителей Дипланетиса. На Ксавироне и Селарине были те, кто задумывался о подобном величии. Этим людям хотелось стать легендами космического масштаба, но они при этом отдавали себе отчёт, что на фоне Вселенной их миры – ничтожны и даже беззащитны. И нет гарантии, что там, где-то в неизвестности, есть кто-то более могущественный, кто уже приближается. Нужно было подумать о защите своего дома, а не о приключениях где-то меж звёзд. Ведь космос – это не добыча. Это большое полотно, в котором есть что-то загадочное. И, может быть, в других мирах есть та же гармония, что свойственна этой галактике. Или же наоборот: мир Дипланетиса – это лишь случайность в потоке Хаоса, а звёзды – лишь единственное доказательство существования Ксавирона и Селарина…
Две цивилизации, столь близкие, но всё же разделённые, вглядывались в одну и ту же бездну, и их мотивы были разнообразными (жажда власти, страх конца, стремление к знанию) и переплетались, как лучи их солнца, падающие на разные грани одной истины…
Как бы то ни было, но учёные справились со всеми трудностями. Они обуздали энергии, сумели спроектировать первые космические корабли и были готовы к тому, о чём их предшественники могли только мечтать…
Глава пятая: Долгожданная встреча
Это было поистине грандиозное событие в масштабах галактики Дипланетис. Да, что уж говорить, на многие парсеки во все стороны Вселенной такое происходит не так часто, как может показаться по первому впечатлению. Мы, земляне, могли бы сравнить тот важный день для Ксавирона и Селарина с первым полётом человека в космос. Конечно, сравнение не совсем корректно. У нас всего один представитель планеты облетел Землю за несколько минут – и это было вдохновляюще для всего человечества. А здесь же, в неизвестной нашей науке галактике, происходило куда более внушительное действие… Возможно, когда и мы полетим на другие планеты – например, на Марс, – то это станет хоть как-то сопоставимо с тем, что изменило ход истории двух цивилизаций раз и навсегда. И резко. Если долгое время их развитие шло независимо друг о друга, хоть и под опосредованным влиянием, то теперь взаимопроникновение культур, идей, мировоззрений и даже простейших бытовых традиций стало неизбежным…
Впервые ксавиронцы, чья жизнь была выкована под палящими лучами солнца Дипланетиса, и селаринцы, чьи дни текли в мягкой тени своего космического брата, оказались на пороге встречи. Впервые они должны были встретиться вживую. Для обеих планет это был важный миг. Сердца всех искателей приключений на Ксавироне и Селарине трепетали от волнения. Наконец-то они посмотрят друг на друга с близкого расстояния – и объединятся в общую семью двух планет. Большинству обитателей планет казалось, что в новом общем союзе заложен невероятный по своей силе потенциал! Ведь только представьте, что ксавиронские машины, чья мощь могла раскалывать горы, в сочетании с изяществом селаринских технологий, где каждая вибрация кристалла несла в себе точность, обретают такую продуктивность работы, которую никто и не представлял даже. Селаринцы, в свою очередь, могли бы вдохновиться ксавиронской решимостью, что позволяла им бросать вызов самой природе их не всегда благоприятного мира из-за более низкой орбиты. На Ксавироне ценили порядок и практичность. Селарин мог обогатить собрата своими подходами к созданию систем, где каждый элемент был частью единого целого, словно звенья в сложной цепи. Представьте: ксавиронские машины, способные перестраивать целые ландшафты, могли бы перенять селаринскую тонкость, позволяющую управлять энергией с ювелирной прециозностью, вплетая её в повседневную жизнь. Селаринцы, в свою очередь, могли бы заимствовать ксавиронские методы масштабного производства, которые позволили бы их технологиям выйти за пределы локальных решений, охватывая целые регионы…
Конечно, технологическое влияние должно было ускорить цивилизационное развитие галактики. Учёные рассчитывали на прорыв, на скачок в этой области. Они предполагали, что совместно их науки, используя разные подходы к исследованиям, успевшие сформироваться на Ксавироне и Селарине, смогут быстрее находить верные ответы на фундаментальные вопросы. Они рассчитывали быстрее понять суть Вселенной и перейти к её покорению на практике.
Безусловно культурный обмен обещал не меньше, чем технологический, а может, и больше. Ксавиронские традиции коллективных собраний, где решения принимались быстро и чётко, могли вдохновить селаринцев, чьи обычаи склонялись к длительным обсуждениям ради консенсуса. А селаринские ритуалы, где каждая деталь несла в себе некий метафорический и духовный смысл, могли бы научить ксавиронцев ценить мелочи, которые придают жизни глубину…
Обмен знаниями обещал расширить их науки, обогатить культуру. Этот альянс мог породить новый вид искусства, в котором бы были отражены их общие взгляды на звёзды, космос, Вселенную. Для двух цивилизаций сразу открывалась дверь в новый мир, в котором бы Ксавирон и Селарин должны были неизбежно переродиться во что-то иное, чем каждый из них являлся по отдельности…
Однако в этом слиянии двух миров крылась угроза. Только наивный не видел и тени опасности, что таились в этом союзе. Технологии Ксавирона, ориентированные на эффективность, могли подавить селаринскую философию, где процесс был важнее результата, стирая их подход к жизни, что делал каждый день искусством. Селаринские же идеи, с их акцентом на взаимосвязь, рисковали замедлить ксавиронский прогресс, где скорость часто определяла выживание. Ксавирон, с его жёсткой твёрдостью, рисковал утратить свою непреклонность, растворившись в мягком свете селаринской гармонии. А Селарин, чья культура ценила тишину и равновесие, мог потерять свою хрупкую суть под напором ксавиронской мощи. И что, если в погоне за обогащением один мир начнёт растворяться в другом, теряя те черты, которые веками развивали и строили ту или иную цивилизацию? Что, если их уникальность – то, что делало каждый мир неповторимым – поблекнет в этом объединении? Смогут ли они, обмениваясь дарами, сохранить свою суть, или их культуры, как планеты на слишком близких орбитах, начнут разрушать друг друга из-за взаимного притяжения, оставляя лишь обломки былой неповторимости? Смогут ли они найти равновесие, где каждый сохранит своё лицо, или их миры, подобно звёздам, столкнувшись, породят лишь ослепительную вспышку, за которой последует пустота?..