Михаил Анисимов – Искры хаоса с небес (страница 24)

Его голос дрожал, срывался на хрип, слова вырывались с гневом, будто он задыхался от ярости. Ксавор позеленел от злости. Он смотрел на Вейла, на этот кристалл, и в его глазах полыхала смесь злобы и отчаяния.

«Смотрите на них, – пронеслось в его голове. – Смотрят на этот свет, как на спасение. А это нож. Нож в спину Селарина. И они… они сами его берут из рук врага!..»

Он резко отвернулся от экрана, шаги загрохотали по каменному полу, словно он пытался растоптать саму мысль о поражении. «Латор… этот простак… он подсунул им это. А Вейл… глупец! Поднял кристалл, как трофей. Они не видят. Не понимают. Это не мир. Это капитуляция. Они отменяют всё. Мою борьбу. Мою правду. Но я… я не сломаюсь. Не сейчас. Не перед этими слепцами и их игрушками».

Ксавор остановился, отдышался. Он бросил последний взгляд на экран, где сияние кристалла всё ещё заливало его тёмный угол.

– Вы думаете, это конец? – прошептал он, и в его голосе зазвенела угроза. – Нет. Это только начало. Я заставлю вас увидеть. Заставлю заплатить. Вы ещё услышите меня. Все услышите…

Глава восемнадцатая: После встречи

Как только торжественная часть в Зале Света была окончена, как только восторженные ведающие восхитились переданным им кристаллом, разместив его в одной из секций на стене, где он засиял ярче яркого, то Латор получил от каждого из членов Вещего круга заверения в дружбе, поддержке, партнёрстве.

Последним к нему подошёл Вейл.

– Меня уполномочили сопроводить вас, – сказал он Латору. – Вы приятно удивили всех нас. Весь Ксавирон, о котором, как мы считали, знаем всё, нашёл что-то невообразимое. Это редкая кристаллическая форма, которую вы нам преподнесли… Это очень щедрый подарок. Широкий жест, который мы ценим.

Они подошли к транспорту. Латор с момента открытия ларца не проронил ни слова. Он сам был под большим впечатлением. Зал Света, всё ещё мерцающий отзвуками Кристалла Гармонии, казался ему теперь средоточием непостижимой мудрости. Когда ведающие, чьи мантии переливались, как звёздное небо, обступили его и Вейла, держащего кусок кристалла высоко, а все тянулись к нему руками, Латор аккуратно вышел из этого круга. Он встал поодаль и смотрел, как они бережно принимают дар Ксавирона, маленький, но сияющий, словно пойманная искра аномалий его родного мира. Этот кристалл, вручённый по воле Вседержителя, был принят с теплотой, с лёгкими улыбками, которые, как он уже начал понимать, у селаринцев означали искреннюю благодарность. Но внутри Латора бурлил водоворот мыслей, и тишина, что он хранил, была не обычной сдержанностью, а попыткой сохранить равновесие в этом новом, непривычном мире…

Если бы что-то такое случилось на Ксавироне, то он бы ни минуты не думая облачился в броню. Но здесь его экзокостюм, тяжёлый и угловатый, никак не вписывался в сияние света… Глядя на счастливых ведающих, он чувствовал себя так, будто какая-то стена отделяет его от всего, что он здесь видит и ощущает. Он привык трудностям Ксавирона, к постоянной борьбе, ветру, обжигающему лицо, стальному лязгу машин, к чётким приказам и ясным целям. Но Селарин показывал другие возможности. Свет, струящийся сквозь прозрачные стены, мелодия Кристалла Гармонии, мягкие голоса ведающих – всё это проникало в него, как вода в трещины скалы, и он не знал, укрепляет это его или разрушает.

Латор опустил взгляд на свои руки, всё ещё помнящие тяжесть ларца. Этот ларец, переданный ему Вседержителем с напутствием, нёс в себе голос Ксавирона, его силу, его надежду. И его тайны. И теперь, когда дар был принят, Латор чувствовал странную пустоту. Он выполнил часть своей миссии, но вместо облегчения ощутил, как груз ответственности стал ещё тяжелее. Что дальше? Селаринцы приняли кристалл – и понимают его значение со своих позиций? Для них он не просто красивый предмет, а отражение ксавиронской души – суровой, но честной. Латору бы и самому хотелось, чтобы так оно и было. Он бы хотел оправдать доверие, что возложили на него селаринцы…

Его мысли кружились вокруг церемонии, что только что завершилась. Кристалл Гармонии, кружащий в воздухе, его свет, что касался самого сердца, – это было не просто зрелище, а нечто большее, почти мистическое. На Ксавироне всё имело цель: машины служили выживанию, оружие – защите, даже искусство было подчинено порядку. Но здесь, в Зале Света, он увидел красоту, которая существовала ради самой себя. Это пугало его, потому что он не знал, как с этим справиться. Он был воином, а не поэтом, и всё же этот свет, эти звуки, лица ведающих, полные спокойствия, задели в нём что-то, о чём он даже не подозревал. Может, в нём, в этом суровом ксавиронце, тоже была частица этой гармонии, просто погребённая под слоями дисциплины и долга?..

Вейл, который с самого начала помогал Латору, поддерживая и направляя, говорил с ним дружески и добродушно, но теперь слова его вызывали у командующего не только тепло, но и тревогу. Техноархеолог просто видел в нём больше, чем он сам был готов признать, но мысль, что этот союз окажется лишь иллюзией, беспокоила его. Латор думал о координатном файле, что случайно сработал в машине, о тайной встрече с агентом, о которой он никому не рассказал. Стыд, что он ощутил тогда, теперь вернулся, острый, как лезвие. Он упрекал селаринцев за их обман с генерацией его образа, но сам он понимал, что скрывает не меньше. Эта мысль вновь стала жечь его, словно раскалённый металл, когда он уже покинул Зал Света…

Вейл, провожающий его, что-то говорил. Латор посмотрел на его открытое лицо, его плавные жесты – и он вдруг подумал: а что, если они правы? Что, если этот союз действительно возможен? Но тут же другая мысль, холодная и резкая, как северный ветер Ксавирона, пронзила его: вдруг всё-таки они ошибаются? Что, если Ксавирон, его народ, его Вседержитель видят в Селарине не партнёра, а средство? Он вспомнил напутственную речь Верховного, его слова о силе, о победе, о пути, что должен быть проложен. Но куда ведёт этот путь? И какова его роль в прокладывании этого пути?..

Он глубоко вздохнул – и лёгкий чистый воздух Селарина, всё ещё кажущийся ему чужим, но после адаптации вполне привычный, нёсший в себе не только ароматы природы этого мира, но и что-то невыразимое, наполнил его грудь. Латор закрыл глаза на мгновение, пытаясь собрать мысли. Он был здесь, в Зале Света, в центре неизвестного ему мира, который был так далёк от его собственного. Что-то изменилось в нём – особенно после открытия ларца. Но он не мог найти слов, чтобы выразить свои мысли. Поэтому он и молчал. Он немного нахмурился, но Вейл всё равно продолжал видеть тлеющую искру в его глазах – немного неуверенную, но живую.

– Друг мой… Латор! – позвал техноархеолог командующего погромче. – Вы о чём-то задумались?..

В голове Латора наконец-то рассеялись одолевавшие его мысли. Он осмотрелся и спросил:

– Мы едем?

– Да, – подтвердил Вейл.

– Я даже не заметил, как мы сели обратно в транспорт… А куда мы едем?

– Вам, судя по всему, церемония далась с трудом… Чувствуете нервное истощение?

Вейл положил ему руку на плечо.

Латор не понял, что это значит.

– Да, вы напряжены. Полагаю, это связано с той ответственностью, которую на вас возложили, – сделал вывод селаринец. – Вы совершенно не слушали, что я вам говорил…

– Простите, если это вас обидело, – извинился Латор.

– Нет-нет, не стоит, я вас могу понять. Я всё время ставлю себя на ваше место. И хоть нас воспитывают в иной атмосфере, чем у вас, хоть нас учат балансу, гармонии, равновесию – я думаю, мне было бы сложно сохранять их в условиях Ксавирона… Единственным выходом для себя, чтобы не проявить неуважения и не показать себя с плохой стороны, я бы выбрал молчание. Иной раз лучше замкнуться в себе, хоть ненадолго, постараться привести мысли в порядок. Надеюсь, вы без осуждения оцениваете нас…

– Прошу прощения за грубую бестактность, – промолвил Латор. – Я ни в коем случае не думал так о вас…

– Мне это и без слов понятно, друг мой.

– Так куда мы едем? – вновь спросил командующий.

– Ваши координаты, которые показал ваш экзокостюм – я же говорил, что знаю это место. Мы направляемся именно туда. Могли бы вы ещё раз отобразить информацию?

Просьба Вейла весьма напрягла Латора. Он боялся, что и озвучиваемая в файле информация может быть выведена на публичное прослушивание. Не хотелось бы этого…

– Мне для этого нужно облачиться в броню, – сказал Латор – и вид у него был очень серьёзным.

– Ничего страшного. Я уже привык к его угловатости. Если вы считаете, что это как-то меня стеснит, то уверяю вас – всё в порядке.

Командующему ничего не оставалось, как активировать броню, которая буквально поглотила его полностью. Он лишь шлем снял. Да, защита головы и лица так же разворачивалась и сворачивалась, как и все остальные элементы экзокостюма. Особенность была в том, что несмотря на целостность брони, каждую её часть можно было отсоединить. Обусловлено это тем, что, если во время боя получить повреждения оболочки, то некоторые её части можно было заменить…

– Далеко наша точка высадки? – как-то по-военному задал новый вопрос Латор.

– Сказать по правде, да, нам на другую сторону планеты надо. Но и мы, и вы, давно уже научились быстро перемещаться, так что никакой утомительной дороги. Скоро будем на месте…