Михаил Андреев – Скверный король. Том 2 (страница 2)
– Вот ведь тварь такая… Он демон! Нет! Он демон из демонов!
***
Сердце бешено колотилось. Разум пытался унять его, но оно, словно испуганная ослица, работало на износ. Я мерно дышал, постепенно возвращаясь к реальности. Из застеклённого окна виделись ристалище, часть стены Стальграда и несколько башен Стального Замка. Я лежал в башне гильдии, – в этом смысле последнее сновидение не соврало.
– Так-так, – голос хранителя заставил меня повернуться. Он стоял перед моей кроватью, сложив руки за спиной. В его надменном виде ничего не изменилось, разве что левый глаз слегка подёргивался, да усы были сплетены небрежнее, чем обычно. Я же до сих пор пытался прийти в себя, и размышлять трезво:
«Он сильно обеспокоен, хоть и не хочет подать вида. Мне стоит ждать беды»
Хранитель подтвердил мою мысль:
– Ты сильно мне навредил своей неосторожностью. И ладно бы только это! Твоя мелкая чертовка ворвалась в мой кабинет и украла мои слёзы света! Кристаллы были идеальной ромбовидной формы!
Он тяжело выдохнул, разминая шею тонкими пальцами, закрыв глаза.
Глупость, которая так легко вывела его из себя, поставила меня в затруднение. Он продолжил, но я уже не слушал его слова возмущения. Мои кости заунывно пели тенором боли, а множественные порезы вторили им, усиливая страдания тела.
– Давай по порядку, – сказал хранитель, устав ругаться с пустотой. – Не знаю, для каких целей, но ты навлёк на нас гнев Совета. Блик, непокорный идиот, отважился помочь тебе и сделал ещё хуже. Теперь Фаворский мёртв, и светоходы находятся в опале. А всё по твоей вине! Я, конечно, хотел смерти генерала Григорьевых, но не таким способом! – тут гнев хранителя снова начал рваться наружу. – Обезьяна! Понимаешь ли ты, что наделал?!
Пускай тело моё было не готово к битве, в душе теплились остатки маны, которые позволили бы мне одним пальцем закончить его бессмысленную тираду. Как только я представил мучения хранителя, негодование моё стихло, и я выбрал разумную позицию не поддаваться горячности.
«В таком состоянии нельзя рисковать»
– На меня напали. Я защищался, – спокойно ответил я, стараясь не выдать ступора, который преследовал меня после снов.
– Какое это теперь имеет значение! – ударив себя по лбу, ответил хранитель. – Все мои старания по твоей милости пошли прахом! Не будет больше поддержки звонкой монетой для гильдии! И если Григорьевы вконец разозлятся, то они просто уничтожат всю гильдию, сравняют её с землей! Так… – схватив свои заплетённые усы, оттягивая их и морщась от боли, пробормотал хранитель. – Когда сюда явится кортеж Григорьевых, ты скажешь им, что действовал по своему разумению… Не знаю! – он всплеснул руками в истерике. – Скажи, что признал в гвардии Григорьевых разбойников… Хотя, глупость какая! Тогда Всеволод ещё пуще обозлится! В общем, не знаю! Назови хоть любую, самую глупую причину! Скажи, что разум у тебя помутился или что какой-нибудь демон тебе лапой по башке съездил! Самое главное – моего приказа не было!
Хранитель напряжённо вздохнул, поправил мантию и быстро выскользнул из комнаты, по-видимому лазарета башни. Рядом с моей кроватью стоял целый ряд других спальных мест. У каждого стояла небольшая столешница для лекарств и целебных снадобий. На моей стояла лишь миска молочной кашей.
Мозг усиленного заработал, но мысли заплетались, как ноги вышедшего на сушу моряка. Глядя на жёлто-белую поверхность каши, я думал о том, что снова оказался в безвыходном положении. Тело слабо, маны практически нет, а все мои попытки действовать из тени обернулись прахом. Теперь я находился в городе, где засада меня ждала на каждом углу.
Живот мой жалобно всхлипнул. Взявшись за ложку, я начал быстро поглощать содержимое миски, как вдруг в лазарет стрелой влетела Агния. Девочка утеплилась серой жилеткой из овчины, зелёными льняными штанами, и теперь отдалённо походила на партизана-горца, что выбрался на равнину ради наживы. Однако мне было приятно увидеть её задорную улыбку, её любознательный огонёк в глазах, её несгибаемую жизнерадостность.
«Как часто молодёжь подбадривает стариков одним только своим видом!» – подумал я, но тут же вспомнил пороки хранителя и Людвига. – «Достойных стариков, а не тех, что начинают брюзжать по любому поводу…»
– Вот и ты, Радомир! Меня не хотели пускать, но Блик и здесь мне помог. До чего противный этот Якоб… Для меня он не хранитель – о, до чего славное слово, которое ему совершенно не подходит, а всего лишь усатый сом! Плюнула бы ему в рожу, да слюни неохота тратить.
Она продолжила, усевшись рядом со мной на кровать и улыбнувшись сильнее:
– Вижу, ты сознании. Это радует. Видел бы ты, что творится в городе! Все в панике! Стражники никого не выпускают, хотя торгаши уже начали собирать караваны. Меня саму из гильдии не пустили, – говорят запрещено. Но с высоких этажей башни я порой смотрю на город… Сейчас нам обоим опасно выходить. Григорьевы обозлились на всех светоходов, и пытаются отыграться за смерть того напыщенного жиртреста. Было и несколько казней на площади Ржавчины…
Я остановил её:
– Бесполезно всё сразу сваливать на меня. Я…
– Понимаю! – прервала меня Агния, которая до ужаса хотела поговорить. – Извини. Я так долго ждала, когда ты проснёшься, что совсем забыла, как чувствует себя проспавший неделю.
– Неделю?! – удивился я. Агния лишь кивнула, обхватила своей рукой мой сжатый кулак, и пристально посмотрела мне в глаза:
– Не беспокойся. Восстанавливайся. Я тебя защищу.
Она вдруг покраснела от осознания своей ошибки, убрала руку и уставилась в пол.
«Агния заметно повзрослела. Но интересно… что с моим братом? Вещий ли то был кошмар?»
– Скажи-ка, а где Тимофей, этот склизкий червяк?
– Его заперли в темнице. Пытаются у него что-то выяснить.
– Хорошо, – кивнул я, и задумался: «Едва ли он скажет что-то приятное обо мне. Но достаточно ли будет его слов для обвинения в нападении на Черпака?»
С этими мыслями я смотрел в распахнутое окно, из которого меня отрезвлял прохладный осенний ветер. Солнце осеняло серо-зелёную траву рассеянным светом. Листья уже слетели с деревьев. На аллее гильдии, где по обе стороны возвышались статуи прославленных светоходов, державшие фамильные щиты, шуршали мётлы послушников в серых мантиях. Сорока покачивалась на сушильной верёвке, порой вскакивала и с весёлым карканьем отщипывала перо у какой-нибудь курицы из монастырского загона.
«Надо наведаться к Тимофею, выяснить подробности. Очевидно, не только Черпак был замешан в той засаде. Нужно найти первоисточник зла»
Агния в это время молча наблюдала за мной. Как только я попытался подняться, всё тело пронзила резкая боль. Руки и ноги онемели от долгого лежания, и скорее напоминали поленья, чем конечности.
«Ради победы придётся сделать невозможное. Никто моей жизни не пожалеет» – думал я, пытаясь наклонить корпус, и свесить ноги вниз. Но вместе этого я завалился вперёд, и едва не упал. Агния вовремя подоспела, поддержав меня за плечи и помогая встать.
– Тебе ещё рано! – с укором произнесла она.
– Помоги мне спуститься в темницу к Тимофею. Это важно.
– Я и сама могу.
– Не можешь.
– Пф-ф! – она злобно надула щёки и бросила меня обратно на постель. – Когда ты уже начнёшь мне доверять?!
Я молчал, не зная, что ответить. Но Агния поняла уже слишком многое.
– Ты ведь никакой не деревенский Радомир, верно? Ты владеешь руническим искусством, которое современные артефакторы умеют применять лишь к доспехам и оружию. Но ты! Я видела, что ты делаешь это своим пальцем, а не магическим прутом! Такого никто не умеет!
– Ну… – промычал я, пытаясь быстро подобрать нужный ответ. – Меня этому научил древний дух.
– Чушь! Духи не учат людей магии! Духи и не владеют магией сами по себе!
«А с Пашкой такой фокус прошёл… С другой стороны, не могу же я вечно прятаться за масками?»
– Хорошо. Я тебе отвечу… Меня зовут Моргрей. Я был королём…
– Так я и думала! – слова Агнии поразили меня. – Моргрей и был создателем рунического искусства! Каким-то образом тебе удалось вернуться, чтобы… – она задумалась, приложив палец к губам. – Чтобы… продолжить войну с богами?
– Ты догадлива. И ты, конечно, понимаешь, почему я скрывал правду?
– Но если так… но при чём тут боги? Нашему миру угрожают и более осязаемые опасности!
– Нельзя терять время, – я дал Агнии знак, после которого она перекинула мою руку через плечо, и медленно повела меня вниз, в темницу башни. За это время мне удалось убедительно рассказать ей то, о чём сам я лишь догадывался – боги и есть родители этих страшных созданий, что наводнили наш мир. Рассказ мой продолжился странной политической игрой богов, в которой замешан и Тенебриум. Но вторая часть истории вышла довольно расплывчатой, ибо мои знания обладали множеством пробелов.
– Невероятно! – сказала Агния, уже ведя меня по лестнице второго этажа. – И ты скрывал от меня столь ценные знания! Но я понимаю… Ты не мог рисковать. Позволь сказать, король ты теперь или нет, – я помогу тебе в этом замысле. Ты хороший человек, пускай и со странной порой моралью…
Признание Агнии сняло груз с моего сердца. Теперь правда связывала нас, была разделённой надвое, и уже не так томила мой разум. Этой девочке я вполне доверял, а потому не переживал, что правда вырвется наружу – к тому же в хаосе, что начинался в Стальграде, правда уже не имела значения.