Михаил Андреев – Культ Всезнающего (страница 3)
– Как скажешь. Эта история будет о том, как я попал сюда.
И я начал ей рассказывать с той полнотой и чувственностью, с какими и писал свою книгу. Инстинктивно я понял, что девушке любопытно послушать нечто особенно занимательное, а потому мне достаточно было описывать историю так, как она происходила. Рассказ этот и без выдуманных дополнений был довольно любопытным.
***
Подмышкой я держал рукопись, держал с особым трепетом, как собственнолично взращённое дитя. Несколько лет доводил её до совершенства, несколько лет кормил её, чтобы в конце концов продать в издательство. И хотя сердце моё болело от этой жертвы, живот урчал от голода и заглушал душевную боль.
Солнце же будто смеялось надо мной и в то же время пыталось утешить. Его яркие, мягко согревавшие лучи напоминали мне, что это типичный для мира день и что мои проблемы тоже типичны. Мимо проходят обычные люди, которым знакомы мои проблемы: они нервничают, переживают, идут на уступки ради денег. Кого-то из них сократили на работе, кому-то на плечо нагадил голубь, кому-то на машину упала сорвавшаяся с дерева ветка. Я же обдумывал свою предстоящую неудачу и заранее пытался предугадать, что мне скажут.
Вода плескалась под мостовой – там буйствовала мелкая макрель, и порой круги расходились от бьющих по водной глади хвостов. Путь мой лежал вдоль канала, после направо по древней улочке, где ещё стояли дореволюционные дома, и наконец уходил в парк, который заканчивался лесной чащей. Через несколько километров я должен был подойти к месту, где в случае успеха труды мои были не напрасны.
Знаешь, если бы я рассказывал эту историю своим «соплеменникам», они бы посмеялись надо мной, мол: «сейчас информационный век, зачем нести рукопись в издательство, если можно скинуть её текстовым файлом по почте или где-то ещё? И зачем вообще писать рукопись!..»
Действительно, для многих это бы прозвучало глупо. Всё дело в том, что получить безликий отказ от издательства меня не устраивало. Слишком я научен горьким опытом и потому понимаю, что человеку нужно смотреть в глаза, когда получаешь отказ. В глазах по крайней мере можно увидеть кое-что ещё, кроме формального в письме: «Роман написан отлично, но он не соответствует имиджу нашего издательства» или «Благодарим за внимание к нашему издательству. Вы должны активно вести социальные сети, чтобы привлекать читателей. Раз у вас нет аудитории, то советуем вам её завести. Создайте блог и делитесь событиями из своей личной и творческой жизни».
Что такое блог и социальные сети? Это не так важно, Алайса. Откуда я знаю твоё имя? Услышал, когда вы меня избивали. Ах, это всё не важно… Просто послушай.
Вернёмся к этому дню. Встав пораньше, я позавтракал, кое-как привёл себя в порядок, однако забыл расчесать слежавшиеся на голове кудри. И пальто было моё довольно засаленным и потрёпанным – всю жизнь я трачу на свои книги и оттого будто живу в другом, фантастическом и невидимом для других мире.
Выскочив на улицу, едва не столкнулся со своей соседкой в дверях подъезда. Она посмотрела на меня как-то странно и мне показалось, что она вот-вот закатит глаза. Но к счастью (я считал, что такая низость от постороннего человека могла бы стать плохим знаком для меня в этот день), девушка радостно поздоровалась, и я ответил ей тем же.
Ты спрашиваешь: «А твоя встреча с этой девушкой какое имеет значение в истории?» Ну уж извини, мне просто нужно всё вспомнить в мельчайших подробностях, чтобы докопаться до истины. Не отвлекай меня почём зря! Нет, я не хочу получить от тебя ещё один удар!
Пройдя через мостовую и уже описанный мной маршрут, я оказался в парке и даже удивился, как здесь сегодня безлюдно. Было пустынно, аккуратно подстриженные зелёные кусты нежились на солнце, круглые плафоны на изящных ножках стояли, как единственные безликие посетители этого места. После заметил, что в столь ранний час здесь работали и маленькие пернатые певцы, наполняя опустелое пространство мелодиями.
Парк был довольно большим и через почти километр, если входить в него через западную часть, он медленно преображался в небольшую лесистую чащу. Сюда грибники часто ходили по осиновики и лисички, когда наступал сезон. Сейчас же для этого было рано.
Не раз я здесь проходил, порою просто прогуливаясь. Очевидно, если буду держать свой быстрый темп ходьбы, то через какие-то двадцать или тридцать минут уже дойду до издательства – думал я. А в издательстве, глядишь, придётся провести час-другой и с делом будет покончено.
Но в этот раз что-то пошло не так. Проходя через чащу по знакомой тропе, я начал осознавать, что тропа эта никак не заканчивается. Она была не столь длинной, чтобы минутная стрелка на моих часах сделала очередной круг. Таким образом уже прошёл час и в издательство я, мягко говоря, запаздывал.
Тревога заставила моё сердце замереть. Но это душещипательное чувство относилось не к моей жизни, а к самой рукописи. Если не получится приютить её в издательстве, то всё пропало: у меня и без того практически нет шансов на успех, так я ещё и уменьшу их из-за этого странного обстоятельства.
Пот выступил на лбу. Деревья, зелень, кустарники – всё закружилось перед глазами, когда я, пыхтя пытался подобрать правильное направление. Чаща словно схватила меня огромными лапами, заросшими листвой и корнями, и посмеивалась надо мной птичьем пением, да шелестом ветвей.
Я вынужден был приказать себе успокоиться; порываясь из стороны в сторону лишь выбьюсь из сил и закончу свой путь среди корней. Достал платок из нагрудного кармана и смахнул пот. Огляделся. Нет ни тропы, ни какого-либо другого явного ориентира, лишь деревья и зелень, что окружили меня со всех сторон.
Чутьё подсказывало мне, что нужно и дальше держать направление на север. Только где он, север? После нескольких минут размышлений я выбрал направление наугад. Оно казалось мне более привлекательным из-за того, что вдалеке виднелся холм, с которого мне удалось бы осмотреть округу.
Однако с каждым шагом чаща становилась всё более зловещей. Её будто создал некий колдун, в ловушку которого я попал. Тревога перешла в страх. Постоянно меняя направление, я шёл пешком, потом бежал, наивно полагая, что таким образом удастся развеять чары и всё сразу образуется: найдётся нужный путь и удастся наконец покинуть заколдованный лабиринт. И однако спешка ничем мне не помогла.
В конце концов я предпочёл идти медленно, сосредоточив все мысли на своей рукописи. В ней есть куча зачёркнутых пометок на полях, есть тёмные следы от слез, есть размазанные чернила – рука моя слишком уставала при письме, покрывалась потом и я случайно проводил ей ещё по свежим строкам. Даже если рукопись возьмут инопланетяне, которые совершенно не знают нашего языка, они смогут прочитать её по этим мельчайшим деталям, прочитать все страдания и радости, что преследовали меня на пути её написания. Издательство же едва ли обратит на это внимание.
Наконец я дошёл до заросшего шиповником холма. Пришлось пробираться через колючие кусты, которые обильно облепили моё пальто репьями. Но результат того стоил – обзор открывался неплохой и в теории я мог бы найти тропинку, с которой сошёл. Только деревья уходили тёмным строем далеко за горизонт и была подобная картина во всех направлениях.
Очевидно, это была уже не чаща, а полноценный лес. Как я мог попасть в него из парка, должно быть, знает только тот самый колдун, что и ввёл меня в бесконечную иллюзию. Мне было точно известно, что в городе нет никакого леса, а чаща, через которую я проходил, по размерам не превышала размеры футбольного поля.
С размышлений меня сбили странные звуки. Внизу послышался какой-то шорох, скрип. Я опустил взгляд и увидел у подножия холма идущих куда-то людей. Люди – довольно громкое название, ибо были это мужчины полуголые, заросшие, и по всем параметрам напоминали неандертальцев из учебников по биологии.
Двое несли меж собой палку, на которой висела туша мёртвого кабана. Они шли так уверенно, будто бы точно знали, что нет здесь никаких хищников или случайно заблудившихся писателей.
Я отступил назад, из кустов, чтобы тут же рвануть с холма и побежать в неизвестном направлении. И даже этот наивный план пошёл наперекосяк – под ботинком моим хрустнула ветка, из-за чего пещерные люди тут же обнаружили меня и громко закричали, будто павианы.
С верхушек деревьев взметнулись испуганные птицы. Разного цвета крылья усеяли голубое небо. Тишину спящего леса нарушила суматоха, в которой мне приходилось принимать участие. Я сбежал с холма и во всю работал ногами, чтобы оказаться от неандертальцев как можно дальше.
Не было времени размышлять о странностях этого дня. Мне хватило и двух проблем в виде аборигенов, что понеслись за мной, оставив на земле тушу кабана. Я бежал не оборачиваясь, не надеясь спрятаться в каких-нибудь кустах. Преследователи мои выглядели так, что было ясно: они поймают и более ловкую добычу, чем я, выследят даже самого мелкого грызуна.
Тут же из-за ближайшего дерева на меня выпрыгнул другой туземец и вскинул руки вверх, будто хотел казаться больше. Его рожа, изъеденная чёрной бородой, выглядела пугающе: безумный взгляд, оскал, тело, покрытое шрамами, красная, неправильно сросшаяся коленка. Не было сомнений, что этот индивид не имеет и частички разума.