Михаил Ахметов – Замок Франца Кафки – окончание романа (страница 34)

Он прошёл сквозь линию ворот; наконец-то, он попал в Замок! Все препятствия и трудности остались позади, но впереди ожидали новые препятствия и новые трудности. Мало было просто попасть внутрь Замка, теперь надо было победить там всех, кто будет ему противостоять, чтобы защитить и подтвердить свои законные права, которыми он, без сомнения – и К. это чувствовал сам – обладал. Всю свою жизнь он сражался, чтобы только достигнуть этих железных ворот и пройти сквозь них, битвы на пути закалили его, сделали неуязвимым к невзгодам, и теперь он был готов драться дальше. Но за воротами его ожидало странное зрелище, вместо замковой площади, на которой его должны были ожидать новые противники, он увидел лишь вход в пугающий своими размерами лабиринт со стенами вздымающимися, конечно, не так высоко как замковые (те вообще уходили в поднебесье), но все же достаточно высокими, чтобы не дать ему проложить прямой путь прямо через них к одинокой круглой башне встававшей выше всех в центре лабиринта. К. сразу узнал эту башню, круглую с маленькими оконцами, с карнизом из неровных ломких зубцов, башню, которую он увидел издалека, когда в первый раз приехал в эти места. Там – и он это знал точно – и находилась цель его затянувшегося путешествия.

К. бестрепетно шагнул под своды лабиринта – вот он каков, оказывается, этот таинственный Замок внутри – никогда он такого бы даже и не подумал, а впереди уже вставали новые врата освещённые почему-то лишь одними факелами, как будто в Замке так и не начали пользоваться электричеством.

Со стороны послышалось зловещее шипение, и перед К. появилась та самая грудастая тварь, но уже в своём живом обличье.

«Кто ты, посмевший подойти к вратам Закона?» – прошипела она человеческим ртом, груды белого мяса свисали с её боков, а желтоватый длинный хвост её, извиваясь кольцами, хлестал по каменным плитам пола.

«Сначала скажи мне, кто ты, – бестрепетно ответил К., – а потом уже спрашивай гостя».

«Я привратник, я первый страж этих врат», – прошипела тварь, а её человеческие глаза, неподвижные, похожие на глаза Гизы, в которых, казалось, вращались только зрачки, вперились в К. вызывающе и настойчиво.

«Меня зовут К., и я пришёл взять своё по праву, – отчеканил он, – пропусти меня».

«Ты лжёшь! – отвечал привратник, – ты взял себе чужое имя, дабы проникнуть сюда. Но в этом твоя ошибка! Пока ты не назовешь своё настоящее имя, тебе не пройти».

«Кто же я тогда? – удивленно вопросил сам себя К., и чей-то голос еле слышно прошелестел ему в ухо, – ты Карл, ты новый граф Вествест».

«Вот видишь, – ухмыльнулась тварь, насторожив свои чуткие львиные уши, – напрасно ты пытался меня обмануть. Проходи, но помни, около следующих врат тебя ждут другие стражи, а уже третий из них даже мне внушает невыразимый ужас».

К. смело сделал шаг в открытые для него врата, но нога его не нашла опоры, и с криком он полетел вниз в темноту.

«Проснись, К., проснись, тебе снится дурной сон», – услышал он чей-то знакомый голос и с трудом приоткрыл глаза, не в силах шевельнуться, его словно сковал жестокий паралич. В полутьме он увидел нависающую над ним женскую грудь, и чуть было не закричал снова от страха, ему показалась, что ужаснувшая его тварь последовала за ним в явь из глубин его сна.

«Тише, тише, К.,» – услышал он снова голос и узнал по нему Ольгу; приподнявшись на локте она лежала с ним рядом с голой грудью и ласково гладила его по голове, шепча успокаивающие слова. Было раннее утро, он был на печи в доме семьи Варнавы под шерстяным одеялом почти без одежды, и Ольга была рядом с ним.

Как он сюда попал? Почему они вместе? Разум К. не успевал задавать вопросы, но ему и так уже было понятно, что с ним снова произошло нечто ужасное и непоправимое.

Словно пузырьки со дна болота в его памяти начали всплывать первые воспоминания прошедшей ночи. Как и было задумано Ольгой, когда на кухню вернулся Варнава, они втроём уселись за накрытый стол и принялись за нехитрый ужин. Варнава выглядел расстроенным, видно, ощущая свою вину перед К., и почти не притрагивался к еде. Им обоим пришлось приложить огромные усилия, чтобы подбодрить Варнаву, причём для К. это было особенно трудно, он знал, что форменным образом обманывает своего посыльного, говоря ему какие-то ничего не значащие слова, и постоянно переглядываясь с Ольгой, как будто они вдвоём замышляют какое-то ужасное злодейство. Его удивляла и сама Ольга, на вид совсем простоватая девушка, не чета всегда задумчивой Амалии, но как же она тонко вела разговор со своим братом, время от времени поглядывая на К., и не забывая наполнять его стакан вином, кивала на Варнаву, как будто хотела дать понять К., как близко они к своей цели – получению вожделенного для К. письма. И делала она это так настойчиво и успешно, что К. вовсе и не потребовалось притворяться пьяным, последнее, что он запомнил, это Амалию стоявшую в дверях и смотревшую на него тревожным взглядом.

«Что тебе снилось, К.?» – участливо спросила шёпотом Ольга, дотрагиваясь рукой до его лба.

«Мне? Что я опять не тот, за кого себя выдаю, – с трудом пробормотал К., – Ольга, что произошло, и как мы здесь с тобой оказались?» – «Ты сильно захмелел и уснул прямо головой на столе, – тихо проговорила она, – и я кое-как с трудом вместе с братом уложила тебя на печи». – «А где сейчас Варнава?» – немного приподнявшись, спросил он. «Варнава уже давно ушёл в Замок».

Она вдруг увидела, что К. как-то странно таращится на её грудь и поспешила прикрыться.

«Подожди, Ольга, – К. сел на лежанке, его сразу замутило, видно, вино оказалось для него слишком крепким, но несмотря на это, К. всё же помнил, зачем его пил, – а письмо, где письмо, которое ты обещала тайком вытащить у своего брата?» Ольга отвела взгляд в сторону. «Как бы я отдала тебе письмо, если ты уже беспробудно спал? – печально спросила она, – мне самой пришлось его прочитать». – «Ты его запомнила или успела переписать для меня?»

Выходит, мимоходом пришло в голову К., Ольга ухитрилась прочитать все письма, которые здесь ему хоть кто-нибудь, хоть когда-либо отправлял.

«Да, я запомнила его на память. Это письмо, действительно, адресовано тебе, К., оно от госпожи из Замка». – «Но ты скажешь мне, о чём оно?» – его насторожила странность Ольги, она словно через силу выговаривала для него слова.

Она вдруг резко повернулась и опрокинула его на спину, прижавшись к нему своим длинным горячим телом так крепко, что он ощутил биение её сердца.

«А ты останешься здесь со мной, если я тебе его прочитаю?» – молящим шепотом спросила она К., впиваясь в него взглядом своих голубых глаз, уже не робким, но чего-то страстно ищущим. «Остаться здесь с тобой? – переспросил он ошарашенно, – что ты имеешь в виду? Жить у вас в доме?» Ольга в ответ слегка нахмурилась, и слегка отстранившись, провела пальцами по его щеке.

«Жить со мной, – уточнила она, – а где – это совершенно неважно. Если хочешь, мы можем уехать с тобой отсюда, мне в Деревне уже оставаться незачем. За родителями ухаживает Амалия, нас она к ним не подпускает, а Варнава теперь стал официальным посыльным, у него будет всё хорошо, и значит, дела всей нашей семьи тоже должны пойти на лад в скором времени; но мне не хочется ждать, я самая старшая, мне уже давно пора самой решить свою судьбу. Я долго думала об этом вчера. Помнишь, я говорила тебе, что твой приезд ознаменовал первые перемены в жизни моей семьи, и теперь я подумала, а почему бы именно и не в моей жизни не должны случиться, благодаря тебе, эти перемены?»

«Подожди, Ольга», – снова сказал он растерянно, пытаясь осторожно, но безуспешно отодвинуться. Похоже, Ольга искусно переиграла его, использовав в своих целях, и хотя К. с похмелья ещё мало что понимал, и к тому же, совсем ничего не помнил из того, что случилось с ним этой ночью, ему не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы успеть сообразить, что вряд ли они вдвоём без одежды просто так провели ночь рядом друг с другом. Выходит, не успевал К. выкрутиться из одних обязательств к здешним женщинам, как тут же запутывался в других. Всё-таки, здесь в Деревне женщины вели себя, пожалуй, слишком нахраписто и прямолинейно в достижении своих целей, К. уже далеко не в первый раз убеждался в этом на своём опыте. Амалия, как он помнил, говорила, что Ольга влюблена в него, но тогда К. совершенно не воспринял это всерьёз и не предпринял никаких предупреждающих действий. Пожалуй, наоборот, он слишком потакал Ольге, сидел с ней рядом часами здесь у печки, чуть ли не в обнимку, и тратя драгоценное время на разговоры, говорил о своей симпатии и участии в делах их семейства – вот, Ольга и сделала слишком поспешные выводы, а сделав их, перешла, как ей, видно, казалось, к следующему логичному шагу – соблазнению К., даже не дожидаясь каких-либо ответных шагов с его стороны. А он было поверил Ольге, что она собирается просто помочь ему по доброте душевной, выкрасть на время письмо у своего брата, хотя скорее всего, у неё и в мыслях этого не было; вернее было, но только как дополнительная часть её плана, чтобы удержать его рядом с собой в дальнейшем. Безусловно, открыв такие махинации, К. следовало сильно обозлиться на Ольгу, но как он ни старался, пока у него ничего не получалось, слишком молящим и беззащитным был сейчас её взгляд. Казалось, что она пошла на это преступление ради своих чувств к нему – можно ли их было назвать любовью, кто знает? – и теперь словно ожидала от него справедливой оценки своих грехов.