Михаил Ахметов – Замок Франца Кафки и окончание романа (страница 31)

«Послушай, Варнава, – сказал он, – я не виню тебя за то, что ты никак не можешь доставить мои письма Кламму; то есть, ты их доставляешь (хоть и не сразу), но я вижу, что ты не в силах повлиять на то, чтобы Кламм взял их сам в свои руки и прочёл. Передаешь ты их писарю, а самому Кламму отдать не смеешь. Но ведь так мы с тобой мало чего добьёмся. Тебе надо как-то действеннее проявлять себя, когда ты попадаешь в канцелярию».

«Но я всегда отдаю письма только писарю, господин, – вежливо возразил Варнава, виновато опустив руки, – отдать письмо в руки самому Кламму? Да, он ко мне даже шагу не сделает, он всегда стоит далеко от барьера».

«Но ты же можешь обратиться к нему своим голосом, Варнава, – всё ещё пытался убедить его К., – пусть письма уже затерялись в куче и завалены другими бумагами, но ты ведь помнишь их содержание наизусть; окликни Кламма, и он обратит на тебя своё внимание, а если и позвать его боишься, то хоть подай знак ему рукой, покажи, что у тебя есть для него важные сведения».

«К., прошу тебя, не запутывай ещё больше Варнаву, – вмешалась Ольга, – разве ты не знаешь, что администрации здесь больше всего ненавистно, если кто-то начинает её торопить и требовать ответов поскорее. Всё должно идти своим чередом, и письма, даже с самого низа рано или поздно дойдут до адресата, графские службы их не потеряют и не упустят. Ведь ты же, К., получил два письма от Кламма, ты мне сам их показывал, а значит, работа идёт, твоя связь с Замком не обрывается. Кто знает, может, ты завтра получишь от Кламма новое письмо, ещё более важное, чем предыдущие? Никогда нельзя терять надежды, я поняла это по себе. А, ты, Варнава, зачем волнуешь К. таким малозначащими деталями? – накинулась внезапно она на брата, – может быть, писарь на самом деле берёт первыми бумаги именно снизу, возможно, ему так удобней, а ты своими несвоевременными замечаниями только портишь всё дело, и теперь, действительно, он в отместку будет задерживать письма К.».

«Я всегда стараюсь исполнить свою работу до конца, – обратился Варнава к К., стараясь его приободрить, – хотя, может быть, у меня пока не хватает опыта, и Ольга справедливо указывает мне на мои ошибки. Но сегодня я старался ничего не упустить. Когда господин Харрас передал мне письмо от Шварцера и велел…»

«Это было письмо от Шварцера? – перебил его вдруг К., хлопнув ладонью по столу, да так, что все вокруг вздрогнули, – это правда?!»

Варнава обеспокоенно, но с доброжелательностью посмотрел на К.

«Именно так, – медленно, чтобы К. не упустил ничего из его слов, подтвердил он, – господин старший посыльный упомянул, передавая мне письмо, что оно получено им сегодня от Шварцера. Но для меня это не столь важно, главное для меня, доставить послание».

«Зато это очень важно для меня, Варнава, – тихо, будто потеряв силы, от своего предыдущего вскрика, сказал К., – я думаю, что это то самое письмо, которое для меня оставила госпожа из Замка».

Ольга непонимающе переводила взгляд с К. на Варнаву и обратно.

«Подожди, К., – наконец, сказала она, – каким путём письмо получил мой брат, мы знаем; кто отдал его господину Харрасу, мы узнали только что; но как попало оно к Шварцеру, если оставили его для тебя, и зачем тогда Шварцеру отсылать его в Замок? Может быть, ты в чём-то ошибаешься?»

«Может и ошибаюсь, – согласился К., – в последнее время я часто ошибаюсь, я и сам это подмечаю. Всё это от усталости, Ольга, от постоянной усталости, и с этим я ничего поделать не могу, потому что нет у меня возможности передохнуть.

«Ты можешь отдохнуть или даже переночевать у нас», – отводя взгляд, сказала Ольга, а её сестра при этих словах заговорщицки подмигнула К.

Но К., уже как собака взявшая след, не мог свернуть с тропинки; ведь это же так просто выяснить сейчас, чьё письмо хранит у себя за пазухой Варнава, и для этого не надо отправлять никаких запросов ни в какие канцелярии Замка.

«Ты так много говоришь об этом письме, Варнава, – шутливо, как ему показалось, обронил К., – а так до сих пор нам его и не показал. Пусть, хотя бы твои сестры взглянут на него и порадуются твоему успеху. Я бы и сам на него посмотрел с удовольствием, а заодно бы удостоверился, что это наверняка не то письмо, которое оставила для меня госпожа из Замка. Видишь ли, Варнава, я точно знаю, что именно Шварцер перехватил сегодня послание предназначенное для меня и отправил его с курьером в Замок. Хоть я и не настаиваю, что у тебя именно оно, но ведь всякое может быть, согласись».

Варнава благодарно улыбнулся, но отрицательно покачал головой. «Я бы рад, сударь, показать письмо, чтобы порадовать моих сестёр и тебя, если тебе этого хочется, но посыльному такое не дозволяется, а я ведь теперь посыльный Замка».

«Я видела это письмо издалека, это небольшой сложенный листок из дорогой бумаги, – подтвердила Ольга, – и я, наверное, тоже с удовольствием бы подержала его в своих руках, как знак наших добрых надежд, но сейчас я полностью согласна с моим братом. Он теперь настоящий посыльный и должен вести себя как положено посыльному из Замка».

«Мне вообще безразлично, что там таскает мой братец, – бросила Амалия, – каким бы знаками ты это не называла, и тем более, я не стану брать в руки чьи-то письма». Сказав это, она встала. «Мне надо вернуться к родителям, – сказала она, – а вы тут можете и дальше продолжать развлекаться, только прошу вас, делайте это по возможности тише».

«Погоди, Варнава, – изумлённо сказал К., не веря своим ушам, настолько ему было непривычно выслушивать отказ всегда податливого и доброжелательного к нему Варнавы. К. из-за этого, даже не заметил ухода Амалии, – погоди, но ты же раньше показывал Ольге письма, которые ты должен был доставить другим людям, ну, вот, например, хотя бы мои! – И посмотрев на Ольгу, он почти возмущенно добавил, – и ты мне сама говорила, что читала эти письма. А ведь они были адресованы только мне и больше никому другому. Теперь же выходит, что Варнава боится показать письмо даже издали».

«Но ведь это было раньше, К., – робко ответила Ольга, и было видно, что ей очень не хочется расстраивать К., но другого выхода у неё просто нет. – Тогда мой брат работал посыльным негласно, я же тебе рассказывала об этом, ты должен помнить. – Она посмотрела на Варнаву глядевшего на неё с широко раскрытыми, полными укора глазами, улыбка сошла с его лица, – прости Варнава, что я выдала тебя К., но это было необходимо, иначе он не понимал, почему у тебя не получается выполнять его поручения так, как было ему привычно, хотя ты старался для этого изо всех сил. Но ты можешь не переживать, К. сам тебе скажет, что он совсем не сердится на тебя за то, что ты вводил его в заблуждение и делал вид, что ты настоящий посыльный из Замка, тем более, что ты передавал ему настоящие письма, а значит, в этот момент был исполнен духа настоящего посыльного. Правда, К., ты же сам мне сказал, что не будешь злиться на нас за наши подтасовки, ибо все они были из-за нашего испуга. А боялись мы в равной степени не только за нас, но и за тебя».

«Ну, при чём здесь ваш страх за меня? – с досадой сказал К., – мы же всё это с тобой уже давно обсудили и пришли к взаимному соглашению, а сейчас ты зачем-то пытаешься увиливать в сторону. Ольга, ты же читала мои письма, даже тогда, как ты говоришь, когда твой брат был исполнен духа настоящего посыльного, а на самом деле, если, говорить правду, частенько, забыв про адресата, откладывал эти письма в сторону (давая тебе возможность их изучить) и садился тачать сапоги для Брунсвика».

«Так в этом всё и дело, – чуть не плача, дрожащим голосом произнесла девушка, – тогда было всё по другому. А сейчас, когда Варнава, можно сказать, облечён доверием Замка в лице господина старшего посыльного, я не осмелюсь не то что прикоснуться к его письмам, а даже просто посмотреть в их сторону, К., ну, как же ты этого не понимаешь?»

«Я понимаю, что вы здесь просто дрожите перед возможным неудовольствием Замка, – сказал К., – но мы здесь только втроём, даже Амалия ушла из кухни. Кто в Замке узнает, если мы будем молчать – а за себя, по крайней мере, я ручаюсь, – что кто-то, когда-то и где-то на краю Деревни увидал вблизи письмо для Замка?»

«Не знаешь ты Замка», – тихо сказала Ольга, но так, что К. внутри вдруг ощутил невольный страх, смутно вспомнив, что он уже когда-то слышал эти слова.

Всё это женские страшилки, не больше, попытался убедить он себя и посмотрел на, по-прежнему, стоящего перед ними Варнаву.

«Варнава, позволь мне взглянуть на письмо, что ты получил от господина Харраса, – попросил он чуть дрогнувшим голосом, и даже протянул по направлению к груди Варнавы руку, – совсем ненадолго и я клянусь, что буду с ним очень осторожен. А если это письмо не то, что оставила для меня дама из Замка, то я сразу же верну его тебе в целости и сохранности. Думаю, я смогу составить точное мнение ещё на первых строчках, а может, даже ещё на заглавии. Например, если там будет написано «Господину Кламму», то мне даже не будет нужно читать его целиком, я сразу верну его тебе. Если хочешь, я даже не буду глядеть на письмо, ты можешь сам проверить, кому оно адресовано, ведь ты же умеешь читать, а я в это время, даже могу отвернуться в сторону, пока ты его читаешь».