Михаил Ахманов – Клим Драконоборец и Зона Смерти (страница 31)

«Эмиттеры? Какие-то излучатели? – подумал он. – Но кто и как управляет этой машинерией? Или команды отдаются дистанционно? В таком случае надо бы…»

Мысль не успела оформиться – конусы на башне развернулись в сторону реки и выплюнули длинные струи зеленого дыма. Раз, еще раз и еще… Облако – не очень большое, метров пятьдесят по фронту, – поплыло в безветренном воздухе, где темнели руины усадьбы Зараба, поднялось на холм, перевалило через гребень и исчезло из поля зрения. Вместе с ним пропали развалины, обгоревшие бревна и доски, груды камней, черепицы и кучи мусора. Казалось, хищный жадный язык облизал вершину, не оставив ничего, кроме поблескивающей на солнце корки.

Кобу затрясло.

– Гибель… – бледнея, прошептал он, – гибель… Затопят наши земли, сведут под корень лес. Тангуты умрут в синем тумане!

– Не гибель, а пробный пуск. Но второго не будет, – сказал Клим и, бросив наземь посох и арбалет с колчаном, полез наверх, к башне. Бахлул ибн Хурдак летел перед ним в своем пестром халате, как яркий королевский вымпел. Совсем маленький, но и этого было достаточно для объявления войны.

Клим остановился у мощной опоры и, расчехлив кувалду, снял с рукояти волшебное кольцо. Потом запрокинул голову и выпил зелье из фляги. Башня нависала над ним точно великан над карликом, и кроме мощи, дарованной размерами и прочностью, этот гигант таил смертельное оружие. В сечении конструкция была семиугольной – семь металлических колонн впивались в землю, и от низа до верха их скрепляли прихотливо изогнутые массивные поперечины. Нигде ни болтов, ни заклепок, ни следов сварки; башня казалась цельной, словно ее высекли из огромного куска металла. Она чуть заметно подрагивала, очевидно готовясь к новому залпу, но Клим истолковал это иначе.

– Боишься? – громко произнес он, стукнув по опоре кулаком. – Не меня нужно бояться! Не меня, а вот этого!

Кувалда уже была в его руках. Плоская рожа демона будто сморщилась в язвительной ухмылке; кажется, он предвкушал радость первого удара.

Клим размахнулся. Мышцы его полнились мощью древнего титана, молот сверкал на солнце серебром.

Грохот! Оглушительный звук был похож на взрыв артиллерийского снаряда. Он рухнул вниз с холма, раскатился над равниной, откликнулся эхом в дальних скалах. Опора согнулась.

Удар, еще удар! Теперь грохотало так, словно над холмами бушевала гроза. Джинн Бахлул носился над головой, выкрикивая нечто воинственное, но Клим не слышал его тонкий голос.

Удар! Он бил по трем опорам, уходившим в крутой откос холма, и башня начала клониться в эту сторону. Что-то заскрежетало, лопнули с десяток поперечных балок, вершина с конусовидными устройствами раскачивалась, как вершина дерева в сильную бурю.

Клим обрушил молот на среднюю из трех опор, и металлическая колонна треснула. Медленно, точно во сне, башня стала рассыпаться и падать. Он отскочил, наблюдая, как летят и впиваются в землю балки, как в тщетном усилии гнутся опоры, как трескается обшивка конусов, рассыпая фонтаны ярких искр. Теперь над равниной слышались долгий протяжный стон металла и шипение разгоравшегося огня.

Башня упала. Над конусами плясали языки зеленоватого пламени, там что-то взрывалось, выбрасывая в воздух мелкие обломки.

– Вот так. Ломать не строить, – сказал Клим, спускаясь с холма. Сила, игравшая в нем, казалась неистощимой и требовала выхода. Он двигался стремительно; не прошло и минуты, как вторая башня встала перед ним, такая же на вид несокрушимая, огромная, бросающая вызов его мощи.

Клим грохнул клином кувалды по ближайшей опоре, перебив ее с первого раза.

– Однако приноровился, – промолвил он и вдруг почувствовал, как что-то вцепилось ему в ногу.

Пауки слезли с башни. Их было пять – округлые тела с металлическим блеском, восемь манипуляторов с гибкими тонкими щупальцами, некое подобие глаз на вытянутых веером стеблях. Небольшие, примерно до пояса, отметил Клим, и явно не предназначенные для сражения – ни острых клешней, ни заточенных шпор. Однако они прилагали старания, чтобы избавиться от разрушителя; один обхватил щупальцами колено, другие, растопырив конечности, старались его окружить.

– Ты на кого потянул, ретивый мой! – рявкнул Клим, опуская кувалду. Паук-монтажник превратился в блин, но остальные роботы, похоже лишенные чувства самосохранения, не отступили. Он расплющил всех, нанес несколько сокрушительных ударов по опорам, и вторая башня рухнула на склон холма.

– Так их, о властелин земли и неба! Вбей их в землю карающей рукой! – вопил джинн, нарезая круги в воздухе. – Пусть содрогнутся горы и расплескаются моря! Пусть примет нечестивых ад, раскрыв перед ними врата страданий! Пусть Сулейман ибн Дауд – мир с ними обоими! – наложит на них печать вечной муки!

Клим погрозил Бахлулу пальцем:

– Не болтай зря, следи за местностью! Я занят, а ты мои вторые глаза.

– Слушаю и повинуюсь, о шахиншах!

Бахлул штопором взвился в небеса, а Клим торопливо зашагал к третьему холму. Ему удалось расправиться с роботами и свалить последнюю башню, когда джинн опустился на его плечо и пробормотал:

– Идут, дети шайтана… три десятка, мой повелитель… щелкают клыками и когти вострят… Что будем делать, о солнце мира? Вышибем из них мозги или сожжем? Я бы советовал пустить на них огонь.

Это был вполне реальный вариант, – под действием зелья Клим мог сотворить огненный шар и даже выдохнуть пламя. Именно так он уничтожил дракона в Огнедышащих горах, и этот подвиг крепко засел в памяти Бахлула. Но дракон все же являлся живой тварью, состоявшей из мяса, костей и чешуи, а металлическим чудищам огонь был не так уж страшен.

Клим вскинул кувалду на плечо и сказал:

– Сегодня жечь не будем. Пройдемся по мозгам.

С этими словами он начал спускаться с холма, оставив за собой груду развалин и сплющенных в лепешку пауков. Искореженные балки и опоры покрывали весь склон, конусовидные аппараты рассыпались, и над их останками весело плясали языки синего огня. Это зрелище грело душу Клима. Он снова подумал, что хайборийский мир умеет хорошо обороняться, порождая с этой целью что-то необычное, но действенное – ядовитых рыбок, зелье силы или семимильные сапоги, чтобы доставить защитника к нужному месту. Правда, сапог он лишился по умыслу злодеев, но крепла в нем уверенность, что они найдутся. Найдутся! Ибо таковы законы, что правят в этой реальности.

Он стоял на равнине, глядя, как надвигается орда бронированных жуков. Серпообразные клешни, острые шпоры, жвалы, подобные клещам… Несомненно, это были боевые роботы, и не исключалось, что кроме шпор и клешней у них найдется что-то поопаснее – к примеру, лазерные клинки, как у джедаев, или бластеры из голливудских боевиков. Их панцири сверкали в солнечных лучах, под сотнями ног трескалась покрывавшая равнину корка.

– Вот и наши чебурашки с железными яйцами, – пробормотал Клим, чувствуя, как его охватывает ярость. – Ну сейчас вам будут улицы разбитых фонарей! Ублюдки, квазимоды!

Он ринулся на них, рыча от гнева и потрясая молотом. Броня робота, семенившего впереди, треснула под клином кувалды, и Клим ворвался в середину стаи. Стальные клешни окружали его, щелкали раскрытые жвалы, грозили шпоры, но он был быстрее смертоносных чудищ. Удар! Молот застрял в панцире, он вскинул его вместе с жуком, обрушил на другого врага, превратив обеих тварей в обломки. Роботы двигались компактной группой, и целиться не было нужды, каждый удар достигал цели. Под грохот и звон металла Клим прошел через их строй, оставив позади десяток разбитых или искореженных машин. Одни замерли в неподвижности, другие бесцельно кружились, загребая землю шпорами, в чреве третьих что-то булькало, шипело и озарялось снопами искр. Строй рассыпался. Уцелевшие твари шустро засеменили в обе стороны, пытаясь взять Клима в кольцо.

Это было ему на руку – теперь он мог уничтожать жуков поодиночке. Следующие семь или восемь минут он стремительно метался по равнине у подножий холмов и бил, бил тяжелым молотом. Ярость покинула его, сменившись холодным расчетом: он не желал упустить ни единого монстра – ни тех, что еще уцелели, ни тех, с разбитыми панцирями, что едва шевелились и дергали жвалами. Впрочем, механические твари, лишенные страха смерти, не бежали от него, а преследовали с тупым упорством, и это помогало. Если он стоял на месте, все способные двигаться ползли к нему.

Вскоре непрерывный грохот, висевший над полем брани, стих. Клим, направляемый джинном, бродил от одной груды металла к другой, добивал шевелившихся, пересчитывал разбитые машины. Три десятка, но это не означало, что неведомый враг повержен. Сколько тварей в его арсеналах? Сто, двести? Тысяча?..

Он оглядел руины башен и произнес в полный голос:

– Хоть миллион, но сегодня наша взяла! Сегодня у нас на Дерибасовской хорошая погода, а на Брайтон-Бич идут дожди. Постараемся, чтобы шли почаще.

Не успел он договорить, как над головой раздался тревожный вопль джинна:

– Государь! Взгляни на небо! Летит, государь! Еще один сын шайтана!

Черная точка возникла у горизонта и начала быстро приближаться, вырастая с каждой секундой. Клим бросился к холму и развалинам башни, обещавшим хоть какое-то укрытие. Действие зелья почти иссякло, но ему удалось взгромоздить несколько балок и конусов на рухнувшую опору – не слишком надежный блиндаж, но лучше, чем ничего. Потом он нацепил на рукоять кувалды магическое колечко, лег на землю и замер, всматриваясь вверх.