Михаэль Драу – Генму (страница 67)

Найт чувствовал невероятное единение с этим причудливым местом. Здесь была жизнь. Множество запахов, звуков, ритм чужого пульса, чужой настороженный интерес. Совсем не так, как снаружи, в каменных джунглях мегаполиса.

И вдруг он заметил чуть сбоку тёмный силуэт. Резко повернулся и увидел смуглого черноволосого мужчину, который смотрел на него, как в зеркало. Сначала Найту показалось, что это господин Рамм. Но через секунду понял, что ошибся. Незнакомец ничем не напоминал художника, зато напомнил Найту его самого — только щедро одарённого меланином. Они действительно были похожи, почти как близнецы, но в то же время не имели ничего общего. Молодой киборг не успел толком рассмотреть незнакомца, прежде чем тот растаял. Или просто шагнул назад, и его скрыли белые ветки.

Найт ломанулся как медведь следом за своим видением и вышел к небольшому холму, усыпанному цветами. На вершине холма сидело обнажённое создание одного с Найтом биологического вида, но противоположного пола. Белое на фоне чёрного звёздного неба, тоненькое, хрупкое, как снежинка. Найт раздул ноздри, ловя тонкий аромат нежной кожи, потом плавно кинулся вперёд.

Замер у подножия холма. Создание повернуло к нему треугольное скуластое личико в обрамлении облака белых волос. Раскосые прозрачные глаза сперва подслеповато прищурились, а потом испуганно расширились, и полные ярко-розовые губки приоткрылись, выпустив короткий беззвучный вздох. Тонкие руки взметнулись к маленьким грудкам, скрыв такие же розовые, как губы, соски.

Девушка-альбинос рванулась в сторону, тонкая цепочка, приваренная к изящному ошейнику, натянулась и заставила её упасть на колени. Найт приподнял лицо и медленно стал подниматься вверх по холму.

Вольф Рамм внимательно следил за происходящим в белом павильоне, манипулируя удалёнными камерами, и выбирал ракурсы поинтереснее. Наконец киборг-альбинос, назвавшийся Эдельвейсом, нашёл свой приз и закономерно взобрался на холм.

— Умница, — проговорил сквозь зубы художник, поглядывая на несколько экранов своего рабочего терминала и нажимая кнопки «фиксировать». Великолепные получатся снимки. У этого парня огромный потенциал. Внутри него дремлет настоящий дикарь. Эта серия станет, пожалуй, самой шокирующей для пресытившейся любым развратом столицы.

— Делай с ней всё, что хочешь, — Вольф Рамм повернул несколько камер, добавил снега, запустил цикл умеренного мерцания звёзд.

Но альбинос почему-то медлил. Он уселся напротив девушки, протянул руку, потрогал её лицо. Ни дать ни взять — пещерный человек. Если бы не стабилизаторы на позвоночнике…

Девушка, конечно, нервничала, но она давно смирилась со своей участью и уже тянулась к его губам приоткрытым послушным ротиком. Она была прекрасно дрессирована.

— Ну что ты канителишься, — Вольф Рамм начал терять терпение. — Давай, покажи истинную природу человека. Завали её, отымей по-скотски, ну!

Эдельвейс приблизился к девушке и плавно, бережно обнял её, положив подбородок ей на макушку. Посидев так несколько секунд, он вдруг поцеловал альбиноску в лоб с такой трепетной нежностью, с какой братья не целуют сестёр, а отцы не целуют дочерей. И уж тем более это не был поцелуй вожделеющего мужчины. Так ангелы целуют смертных.

Художник медленно откинулся в кресле. Потом усмехнулся и закурил.

— Вот засранец! — покачал он головой, улыбаясь. — Он гениален, чёрт побери!

В искусственном лесу на холме сидела маленькая, тоненькая девушка, похожая на дочку Снежной Королевы, а на её коленях спал, свернувшись клубком, громадный киборг с таким же точно генетическим нарушением, как у неё. Она трепетно гладила его хрупкой полудетской ручкой по голове и чувствовала невероятное притяжение к нему.

Они были тождественны друг другу, они были одинаковой породы. Одни в целом мире, одни на белоснежной искусственной планете под чёрным звёздным небом. Словно новые Адам и Ева.

Найт проснулся от ощущения, что его долго и настойчиво пинают в бок. Но с удивлением обнаружил, что находится в комнате один. Комната была незнакомая, вся обитая бордовым шёлком и приятно освещённая несколькими красными светильниками. Из мебели — небольшой столик, пара глубоких кресел и огромная полукруглая кровать, посреди которой он лежал голый, раскинув руки и ноги. Покрывало винного цвета скомканным валялось на полу.

Первый день службы — внезапно ударила мысль, от которой Найта прошиб холодный пот. Он вскочил на ноги, метнулся в одну сторону, в другую, схватил свою одежду, заботливо развешенную кем-то на подлокотнике кресла, начал судорожно, но с солдатской сноровкой одеваться, смутно припоминая, что же произошло.

«Я идиот! Я просто полнейший придурок! Как я мог так безалаберно поступить?! Говорил же себе, что больше никогда напиваться не буду! Говорил же! Чёрт, да лезь ты!» — думал он, яростно пихая ногу в штанину.

Вдруг с уютным скрипом приоткрылась обыкновенная, на петлях, дверь, и в комнату вошёл господин Рамм с подносом в руках, на котором стояла пара тарелок с чем-то весьма аппетитным на вид и высокий стакан с прозрачной жидкостью. Мужчина добродушно рассмеялся, увидев панику на лице парня, и поставил поднос на столик.

— Если тебя интересует, сколько ты проспал, то не беспокойся, всего лишь четыре часа, — сказал Вольф Рамм. — Надеюсь, ты не торопишься? Я подумал, после фотосессии ты захочешь поесть.

Найт буквально рухнул на кровать всем весом.

— Чёрт… Я чуть не умер от разрыва сердца! Завтра в шесть утра мне нужно быть в казарме, — нервно рассмеялся он.

— О, похоже, я увековечил доблестного защитника столичного порядка? Силовая полиция? — произнёс Вольф Рамм баском, присаживаясь в кресло.

— «Шершень», — придя в себя и усмирив сердце, ответил Найт и принялся одеваться гораздо спокойнее.

— Потрясающе. Однако много же среди «Шершней» талантливых юношей. Признаться, ты меня поразил. Настоящее откровение, новое слово в галофотографии. Я хотел бы продолжить с тобой сотрудничать. Надеюсь, визитку ты сохранил?

— Благодарю за предложение, господин Рамм, но я боюсь, что моя работа не позволит мне слишком часто с вами видеться.

— Часто и не нужно. Ты — как раз тот случай, когда качество превыше количества, — отмахнулся художник. — Ну же, не стесняйся, перекуси хоть немного. Должно быть, ты ужасно голоден после этого стимулятора.

Найт и вправду чувствовал, что мог бы съесть целый ящик мясных брикетов. Но на угощение покосился опасливо. Желудок тоскливо заурчал.

— Не бойся, — засмеялся художник. — На сей раз всё натуральное и без всяких препаратов. Я был вынужден добавить кое-что в вино. Сам посуди, как долго мне пришлось бы уговаривать тебя раздеться и поиграть в зверушку. К тому же, мне нужна была полная естественность, первобытная дикость, абсолютное отсутствие контроля со стороны разума. Такого состояния не каждый даже под препаратом достигает. Но ты превзошёл все мои ожидания.

Найт уже принялся за еду, стараясь вести себя сдержанно, но всё же куски глотал почти не жуя. О, блаженство! Как же вкусно!

Прожевав и запив чистейшей водой, Найт отодвинул тарелки и проговорил:

— Господин Рамм, у меня к вам два эм… вопроса… несколько, быть может, странных…

— Слушаю, — художник закинул ногу на ногу и сцепил руки в замок, обхватив ими колено.

— Мы с вами не спали? — шёпотом спросил молодой киборг и покраснел до корней волос.

— Нет. Не знаю уж, что тебе про меня наговорили, но я предпочитаю заниматься сексом с существами в здравом уме и трезвой памяти.

Найт облегчённо вздохнул, но художник снова вогнал его в краску:

— Хотя, признаться, ты пробудил во мне некоторые чувства. А каков второй вопрос?

— Второй… Ах, да… Те люди… Смуглый мужчина и девушка в лесу, на холме… Скажите, они настоящие или мне всё привиделось?

— Никакого мужчины у меня в павильоне не было, кроме тебя. Это я могу сказать с уверенностью.

— А… А девушка? — прошептал Найт.

— А вот она настоящая. По сути, это результат эксперимента. Некоторые мои знакомые проводят нелегальные опыты — пытаются отфильтровать хромосомы таким образом, чтобы восстановить генотип исчезнувших рас. К примеру, её можно было бы назвать азиаткой, хотя по своей сути она не азиатка, просто в её внешности проявились многие черты монголоидной расы. Как в тебе проявились черты североевропейской реликтовой расы… Эм… Как же она… Дальской. К сожалению, девочка родилась очень болезненной, практически слепой и глухой, она не умеет разговаривать, заметно отстаёт в развитии. Вдобавок ко всему ещё и генму… Ох, прости.

— Всё в порядке. Я привык, — усмехнулся Найт. Потом, покусав нижнюю губу, он спросил:

— А как её зовут?

— Обычно я зову её Юкки, но также у неё есть несколько других имён — Бьянка, Снежана, Альбина, Беляна; некоторые называют Снежной Принцессой. Она довольно популярна в Сети. Даже есть клубы поклонников. Парочка толстосумов хотела её выкупить. Пытались даже натравить на меня Генетическую комиссию. Но с документами всё в порядке.

— Она ваша жена? — спросил Найт упавшим голосом.

— Нет, что ты. Она бесплодна. Да и у меня не всё ладно с генетикой. Я держу её исключительно как предмет искусства. По сути, она и является таковым. Предмет генетического искусства. Идея коллекции давно меня посетила, но найти альбиноса нынче нелегко. Вы с ней будто с одной планеты.