Мигель Унамуно – Туман (страница 30)
Аугусто отправился к Эухении, намереваясь поставить психологический эксперимент, последний и решающий, хотя очень боялся быть отвергнутым. Они столкнулись на лестнице: она спускалась к выходу, а он поднимался ей навстречу.
– Вы к нам, дон Аугусто?
– К вам. Но раз вы уходите, зайду в другой раз.
– Зачем же? Дядя дома.
– Мне надо поговорить с вами, а не с дядей. Перенесем разговор на другой раз.
– Нет, давайте вернемся. Не стоит откладывать.
– Но если ваш дядя дома…
– Так он же анархист! Мы его не позовем.
И она увела Аугусто наверх. Бедный, он воображал себя естествоиспытателем, а в итоге ощутил себя подопытной лягушкой.
В гостиной они оказались наедине. Эухения спросила, даже не сняв шляпы и плаща:
– Что же вы мне хотели сказать?
– Ну, дело в том… – забормотал Аугусто. – Дело в том…
– Да в чем?
– Я не могу успокоиться, Эухения, я сто раз мысленно возвращался к нашему прошлому разговору и не могу смириться с его итогом, несмотря ни на что. Нет, решительно не могу с этим смириться!
– С чем именно?
– А вот с тем самым, Эухения!
– С чем?
– С тем, что мы будем всего лишь друзьями.
– А вам мало быть всего лишь друзьями, дон Аугусто? Вам хочется, чтобы мы ими не были?
– Нет, Эухения, вовсе не этого мне хочется.
– А чего?
– Ради бога, не мучайте меня.
– Вы сами себя мучаете.
– Я не могу смириться!
– Чего же вы хотите?
– Чтобы мы стали мужем и женой!
– Ну хватит. Прошлое миновало.
– Чтобы миновать, надо сперва начаться.
– Вы же мне обещали…
– Я не соображал, что несу.
– А та… Росарио?
– Эухения, умоляю, не напоминай! Забудь о Росарио!
Тогда она сняла шляпку, бросила ее на столик, села сама и сказала, неторопливо и почти торжественно:
– Хорошо, Аугусто. В конечном счете, ты всего лишь мужчина. Ты считаешь, что слово держать необязательно. Тогда и я, всего лишь женщина, держать его не буду. Заодно спасу тебя от Росарио и ей подобных охотниц. Чего не смогли сделать ни благодарность за бескорыстную щедрость, ни отчаяние от расставания с Маурисио – я тебе душу открываю, как видишь, – то смогло сделать сострадание. Да, Аугусто, мне тебя очень-очень жаль!
С этими словами она легонько коснулась его коленки правой рукой.
– Эухения! – Он раскрыл ей объятия, однако она увернулась.
– Поосторожней!
– Но ведь в прошлый раз…
– Это совсем другое дело!
«Похоже, лягушка тут я», – подумал экспериментатор от психологии.
– Да, – продолжала Эухения, – другу еще можно позволить некоторые вольности, только не… жениху!
– Я не понимаю.
– Объясню, когда поженимся, Аугусто. А пока держи себя в руках, ладно?
«Ну вот и все», – подумал Аугусто, ощутив себя настоящей подопытной лягушкой.
– Надо позвать дядю, – сказала Эухения, вставая.
– Зачем?
– Как зачем? Сообщить ему, что мы женимся!
– Правильно, – понуро отозвался Аугусто.
Минуту спустя она вернулась, сопровождаемая доном Фермином.
– Дядюшка, – сказала Эухения, – послушайте. Вот перед вами дон Аугусто Перес. Он попросил моей руки, и я приняла его предложение.
– Замечательно, великолепно! – вскричал дон Фермин. – Иди сюда, дочка, дай обниму тебя! Замечательно!
– Вас так восхитило наше решение пожениться?
– Нет! Меня восхитило, удивило, покорило то, что вы решили все сами, без посредников… Да здравствует анархия! Как жаль, что вам нельзя будет заключить брак без того, чтобы обратиться к властям. Разумеется, в душе их презирая! Pro formula[10], только prо formula. Я уверен, что вы уже видите себя мужем и женой. На крайний случай я обвенчаю вас сам, именем бога анархии! Этого достаточно. Замечательно! Замечательно! Дон Аугусто, с этого момент наш дом – ваш дом.
– С этого момента?
– Да, верно, здесь всегда вас принимали как родного. Мой дом… Мой? Дом, где я живу, всегда был вашим, как и всех моих братьев, но с этого момента… Понимаете?
– Да, дядя, он понимает.
Тут в дверь позвонили, и Эухения воскликнула:
– Тетя!
Не успев войти в гостиную, тетя воскликнула:
– Сладилось? Я так и знала!
Аугусто подумал: «Лягушка. Ну чем не лягушка. Попался, как и все остальные».
– Вы останетесь на обед, разумеется, надо же отметить… – начала донья Эрмелинда.
– Придется отобедать, – обреченно квакнула лягушка.
XXVII
У Аугусто началась новая жизнь. Почти все время он проводил в доме невесты, изучая не столько психологию, сколько эстетику.