Мигель Сервантес – Дон Кихот Ламанчский. Том 2 (страница 35)

– Что ты думаешь об этом, Санчо? – спросил Дон Кихот, – Есть ли чары, которые противостоят истинной храбрости? С некоторым успехом чары могут лишить меня удачи, но сломить мою волю они не в силах!

Санчо отдал деньги, извозчик бросился запрягать мулов, в то время как сторож норовил за оказанную милость еловать Дон Кихоту руки, и клялся рассказать об этой отважной вылазке самому королю, когда он появится при дворе.

– Ну, если Его Величество спросит, кто это сделал, скажите, что это сделал Рыцарь Львов, потому что отныне яслагаю с себя поименование Рыцарь Печального Образа и возлагаю на себя имя Рыцаря Львов! В этом я следую старому обычаю странствующих рыцарей, которые меняли имена, когда хотели, или когда обстоятельства подводили их к этому.

Наконец повозка тронулась в путь, а Дон Кихот, Санчо и Рыцарь Зелёного Плаща, продолжили свой путь. За все это время дон Диего де Миранда ни словом не обмолвился с остальными, лишь всё более внимательно следя и отмечая поступки и слова Дон Кихота, и при этом он задавался вопросом, кто перед ним – здравомыслящий сумасшедший и безумец, или безумный умник. Первая часть рассказа о славных приключениях Дон Кихота ещё не дошла до него, хотя, прочитай он её загодя, ему было бы не избежать всё время испытывать удивление от Дон Кихотовых поступков и речений, и тогда бы он поневоле раскумекал, какая форма сумасшествия овладела Дон Кихотом. И поскольку он не был хорошо осведомлёнв этой истории, то не знал, что ему думать и постоянно менял своё мнение, ситая того то сумасшедшим, то здоровым, ибо речь Дон Кихота всегда была красива, разумна и вразумительна, меж тем, как действовал он импульсивно и неумно.

Таим образом идальго ничего не оставалось, как рассуждать наедине с собой:

– Возможно ли большее безумие, чем напялить на голову шлем с творогом внутри и потом вообразить что залинатели и волшебники своими сарами размягчили тебе мозг? И что может быть большим безрассудством и глупостью, чем желание несмотря ни на что сразиться со львами?

А Дон Кихот, выйдя в этот момент из состояния глубокой задумчивости, сказал так:

– Кто бы сомневался, я уверен, что дон Диего де Миранда, ваша милость, почитает меня сумасшедшим и донельзя взбалмошным человеком? И это не так уж удивительно, поскольку по видимости мои дела не могут свидетельствовать ни о чём другом! Что ж, при всем этом я хочу, чтобы ваша милость всё-таки признала, что я не такой уж сумасшедший и не такой слабоумный, каким, должно быть, кажусь вам! Что ж, в глазах своего короля некто выглядит как доблестный рыцарь посреди большой площади, когда с ликованием и радостью бросается на свирепого быка; и рыцарь, вооруженный сверкающим оружием, который в веселых, свежих нарядах гарцует перед дамами, тоже хорош, и хорошо выглядят все те рыцари, которые на военных учениях или на чём-то подобном, развлекают и веселят публику и, если можно так выразиться, чествуют придворных этого двора; и они – это рыцари развлечения и веселья, они лишь развлекают и веселят своих начальников, но выше всего этого, как скала, стоит одинокий странствующий рыцарь, который в какой-нибудь пустыне, в одиночестве, на перекрёстках дорог, в джунглях и в горах, ищет опасных приключений с намерением протянуть руку помощи сирому и потерянному человеку, например, какой-нибудь несчастной вдовице, и только этим он чает достичь доброй и прочной славы. Я имею в виду, что лучше быть странствующим рыцарем, спасающим вдову в безлюдном месте, чем придворным рыцаришкой, рыскающим по людному городу в поисках какой-нибудь девицы. У всех рыцарей есть свои особые обязаности: прислуживать придворным дамам; разрешать придворным своего короля носить ливреи; слать бедным собратьям- рыцарям изысканные блюда со своего стола; устраивать честные поединки, проводить турниры и организовывать большие и великолепные празднества, и самое главное – оставаться добрым христианином, всегда быть на стороне добра – таким образом он и выполняет свой долг! Но странствующий рыцарь ищет как правило неведомые, тайные уголки мира, пробирайтесь по самым запутанным чащобам и лабиринтам, совершая на каждом шагу невозможное; выдерживая в пустынях палящие лучи Солнца в летом, а зимой не сгибаясь в суровые ветры и мороз, и всё это, не пугаясь на львов, ни демонов, ни мертвецов, один вид которых способен напугать любого, не боясь даже свирепых андрияков, потому что его главная обязанность в том и состоит, чтобы за первыми охотиться, вторых подстерегать и поергать их всех подряд без изъятия!

Итак, поскольку мне посчастливилось стать одним из первых странствующих рыцарей, я не могу не заниматься только тем, что мне нравится! Я должен блюсти возложенные на меня всем славным странствующим рыцарством обязанности! Мне кажется, стычка со львами подпадает под юрисдикцию моих упражнений и нападение на львов было моей прямой обязанностью, хотя я понимал, какое это дикое безрассудство, однако мне прекрасно известно, что такое храбрость, поясняю – храбрость это такая странная добродетель, которая находится между двумя непрелемлемыми, каковые называются Трусостью и Безрассудством. При этом настоящему рыцарю по совести следует выбрать в случае особых обстоятельств безрассудство, чем трусоть. Вот почему лучше быть либералом, чем скрягой, вот почему безрассудному легче превратиться в храбреца, чем трусу подняться до высот истинной храбрости. И, уверяю вас, в этом деле, связанном с приключениями, поверьте мне на слово, сеньор Дон Диего, здесь лучше пересолить, чем недосолить, потому что фраза «Вот этот рыцарь безрассуден до верзости!» звучит лучше, чем жалкое «А вон тот труслив и малодушен»!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.