Мидзуки Цудзимура – Наша цель – лучшее аниме сезона! (страница 12)

– Спасибо большое. Теперь ваша работа украсит наш официальный анонс. – А затем спросила, не считаясь с «лишними» ушами: – Так ты знал… про режиссера?

– Да тут сложно не заметить… По объему правок сложить два и два нетрудно. А потом на одобренные кадры еще и дополнительные правки прилетели. Изверг! – пожаловался Сакомидзу, но в его голосе не чувствовалось искренней неприязни. – Хотя я все-таки счастлив, что работаю над его проектом.

Уголки губ художника чуть приподнялись, а глаза – немного сощурились в сдержанной улыбке. У Каяко душа запела от радости.

Обычно говорили, что лучшие аниматоры живут впроголодь. При этом каждый рисунок мог стоить от нескольких тысяч до нескольких десятков тысяч иен. Однако верхнюю планку цены за ключевой кадр почти не поднимали, а наиболее талантливым художникам валом валили заказы на более кропотливую, более мелкую работу, и в какой-то момент они уже не справлялись с объемом. С развитием технологий в производстве аниме росли и требования к ключевым кадрам. А уж в «Лидделе» – и подавно.

– Спасибо большое! – снова поблагодарила Каяко с глубоким поклоном.

Раскадровки с четвертого по финальный эпизод она прочла в конференц-зале в «Эдж». В одиночестве, во второй половине того дня, когда вернулся Одзи.

Каким-то шестым чувством Каяко ощущала, что этажом ниже вовсю трудятся художники, а сама тем временем листала рукопись, еле-еле обуздывая нетерпение. Она хотела представлять себе по возможности то же самое, что держал в голове Одзи, поэтому сосредоточенно разглядывала каждый рисунок, каждую буковку.

К тому времени, как она закончила, за жалюзи уже стемнело.

У Каяко пересохло в горле. Она еще перед началом чтения заварила себе кофе, но так к нему и не притронулась. И, кстати, как включала свет, тоже не помнила… Странно, почему горит? И как только Каяко задалась этим вопросом, заметила, что за самым близким к двери столом прилег, спрятав голову в сложенных руках, Одзи. Продюсер «Лиддела» настолько погрузилась в раскадровки, что и не заметила, когда он пришел. Она даже решила, будто Одзи уснул, но тут он почувствовал, что девушка отвлеклась от чтения, и сразу же поднял голову.

– Ну как? – спросил режиссер.

Каяко не находила слов.

Наверное, по опухшим глазам он догадался, что она плакала. Ей хотелось привести смятенные чувства в порядок и все как следует обсудить. Но воздух в не таком уж и просторном кабинете почти трещал от волнения Одзи.

Даже гению страшно показывать собственное детище первому читателю. Однако он нарисовал то, чем не стыдно поделиться. И первой поделился именно с Каяко.

Одзи проговорил:

– Никого больше слушать не стану, но тебе даю право что-то мне возразить.

– И ты… правда считаешь, что так будет лучше?

– Угу, – без тени сомнения подтвердил он. – Может, по мелочи еще чего-то исправлю. Но в целом как-то так.

– Потрясающе.

Наконец режиссер отвел взгляд и тихонько выдохнул. Каяко тоже глубоко вздохнула и немного переменила формулировку. У нее больно щипало в носу и до сих пор наворачивались слезы.

– Отличная работа. Просто великолепно.

– Ну и славно, – буркнул он и снова уронил голову на руки. Так что Каяко не разглядела выражения его лица.

Однако она не роптала. Ведь и сама не сдержала душивших ее слез, но не хотела, чтобы Одзи их видел. Незаметно смахнула их. Скоро скелет, намеченный на этих эскизах, обретет плоть и превратится в полноценную картинку. И от одной этой мысли Каяко переполняло невероятное счастье, и она уже не могла дождаться, когда же это случится. Удивительно: она оживит эту историю вместе с Одзи!

Каяко тщательно собрала вместе все листы и склонила голову, будто в поклоне.

За день до официального анонса на правах репетиции провели совещание производственного комитета.

Каяко всегда на них нервничала, а уж после старта проекта, с приближением трансляции она все больше ощущала, будто ее выводят на плаху. И вот, когда в такой напряженный день Одзи вдруг позвонил ей и сказал, что опаздывает, она почуяла неладное.

– Где-то на часик. Прости. Шина на велике лопнула.

– Может, тогда возьмешь такси?

– Нетушки! Не хватало только, чтобы велосипед угнали. Сейчас завезу его домой и сразу к вам.

– Я за тобой заеду.

– Нормально! Не надо. Сам доберусь.

Он положил трубку, а Каяко схватилась за голову. Ничего не нормально.

И какого черта он вообще вдруг решил добираться своим ходом? Иногда, оправдываясь, что ему в жизни не хватает движения, режиссер в самом деле ездил на велосипеде, притом на какой-то иностранной модели лимитированного выпуска, которая Одзи очень нравилась, и каждый раз Каяко холодела при мысли, что он того и гляди может устроить на дороге аварию.

Как-то раз у него колесо застряло в сливном желобе на дороге, Одзи свалился, вызвонил Каяко, и они вместе искали, куда улетела одна из спиц, из-за чего в итоге опоздали на собрание. Ползая по асфальту, продюсер задавалась вопросом, почему она вообще обязана таким заниматься, но смирилась и не стала ничего возражать.

Она же, Каяко, из раза в раз объясняла людям, которые ждали веского слова режиссера, что придется еще немного потерпеть, потому что у него лопнуло колесо или недостиралось белье. В конце концов она пришла к выводу, что проще всего научиться им управлять, постоянно вникая в его повседневные нужды.

– Простите, режиссер задерживается, я поеду его заберу. Постараюсь как можно быстрее, а вы, пожалуйста, пока обсудите вопросы, которые не требуют его вмешательства… – извинилась перед участниками совещания Каяко и убежала, не дожидаясь ответа.

Разумеется, вслед ей тут же пошутили, что режиссер, видимо, опять сбежал. Не обращая на шутки никакого внимания, Каяко выбежала из здания, запрыгнула в служебную машину и поехала к дому Одзи.

Когда Каяко позвонила в дверь, никто не откликнулся. Они могли разминуться в дороге, и, чтобы проверить эту версию, она проверила счетчики газа и электричества. Эту уловку часто применяют, когда аниматор, работающий из дома, долго не выходит на связь. Можно сколько угодно притворяться, что тебя нет дома, но счетчики выдают обманщика с потрохами. Доходило до того, что в качестве «почтового ящика» для обмена ключевыми кадрами некоторые использовали те самые счетчики или даже вынесенные за пределы квартиры стиральные машинки.

Электрический счетчик крутился. Значит, Одзи притаился у себя.

Каяко снова позвонила в дверь и постучалась. Поскольку один раз он уже отличился, соблюдать тактичность она не собиралась. К изумлению Каяко, дверь оказалась не заперта, и она легко повернула ручку.

– Одзи! – позвала она, заглядывая внутрь.

В отличие от прошлого раза, когда Каяко тоже прибегла к отчаянным мерам и убедилась, что режиссер исчез, квартира не казалась необитаемой. Даже вода журчала, кажется, из душа, и Каяко отступила на шаг. Конечно, бесит, что он в такой напряженный период затеял купание, но как же будет неловко столкнуться с ним лицом к лицу у двери ванной.

Каяко уже собиралась выйти и закрыть за собой дверь, как вдруг обратила внимание на конверты на обувном ящике. В квартире царил нетипичный для одинокого холостяка порядок, и среди писем, сложенных на дизайнерской скатерти, приковывало взгляд то, на котором было напечатано: «Счет прилагается». Судя по слову «трэвел» в имени отправителя, какая-то туристическая фирма.

Видимо, это за поездку на Гавайи. Конверт оказался еще и распечатан, и тут Каяко заметила листок, который, очень похоже, оттуда и вытащили. На нем значилось: «Доставка сувенира “Гавайская макадамия” – 3 ед. – ¥1200».

«Доставка сувенира?» – мысленно повторила Каяко.

Она слышала про такую услугу. Если путешественник не хотел забивать голову сувенирами из поездки, то можно заказать их с доставкой до дома. Но что-то не сходилось. Одзи ведь отправился в путешествие по внезапному капризу. Зачем бы ему планировать доставку?

К тому же красный пакет из дьюти-фри… Разве такие продают где-то, кроме той зоны аэропорта, что уже за таможенным контролем? Каяко еще раз задумчиво изучила чек, и тут глаза ее округлились от изумления.

Дата заказа! В тот день Одзи, по идее, еще не вернулся!

За спиной все так же журчала вода, а Каяко тем временем взяла накладную и вышла в коридор. Сердце заколотилось в груди: кажется, она увидела то, что не предназначалось для ее глаз. Может быть, не летал Одзи ни на какие Гавайи…

Кроме счета за сувениры, никаких денег туристическое агентство не требовало. Каяко ахнула.

А где же он тогда пропадал? Новые вопросы… Куда исчезал Одзи?

Вскоре вода затихла, а спустя недолгое время выбрался из душа и сам Одзи. Когда режиссер, явно не ожидавший гостьи, изумленно застыл в дверях, Каяко не удержалась и спросила напрямую:

– Где ты был?

Разглядев в руках продюсера конверт, Одзи побелел. Каяко строго повторила:

– Где ты был на самом деле?

– А-а-а-а-а-а! – возопил режиссер так горестно, что она даже не сразу поняла, что это за странный звук. Он подскочил к ней в панике, вырвал из рук Каяко счет и принялся рвать его, причитая: – А-а-а! Поверить не могу!

Каяко впала в ступор.

– Поверить не могу! – снова воскликнул Одзи и недобро зыркнул на нее. Он раскраснелся от гнева. – Серьезно, просто уму непостижимо! Я же сказал, что сам справлюсь, ты зачем приехала? Дура! И вообще, это вторжение в личную жизнь, притом бесстыжее! Иди ты! Как мне жить дальше? Не могу больше работать в «Эдж»!