Michael Tempestigma – Хроники Спектра. Том 1: Сон и Тишина (страница 5)
– ДЭ-ВИД!
– Иду! – крикнул он, и его собственный голос прозвучал хрипло и несогласованно.
Он натянул первый попавшийся свитер и спустился вниз. На кухне пахло овсянкой с корицей – его любимой, которую мама варила, когда хотела его подбодрить. Она стояла у плиты, спиной к нему, но по напряжению в её плечах он понял – она волнуется.
– Доброе утро, – пробормотал он, плюхаясь на стул.
Мама обернулась. Её глаза сразу же стали изучающими, сканирующими его бледное лицо, синяки под глазами.
– Ты выглядишь ужасно. Что это вчера за срочный кружок был? Ты вернулся поздно и насквозь мокрый. И ничего не ел.
– Проект, – автоматически солгал он, уставившись в тарелку с дымящейся кашей. – Мы… э-э.… собирали данные. На улице.
Он взял ложку, но рука дрожала, и металл зазвенел о керамику.
Мама села напротив, отложив половник.
– Данные? Это что, новый кружок метеорологов? Дэвид, я не слепая. С тобой что-то происходит. Ты стал каким-то отстранённым, витаешь в облаках, не ешь, не спишь…
Её голос дрогнул от беспокойства. Он посмотрел на неё и увидел не надоедливую родительницу, а напуганную женщину, которая видит, как её сын куда-то ускользает, и не может его удержать.
– Всё в порядке, мам, – он заставил себя улыбнуться. Это получилось неестественно и жалко. – Просто устал. И.… и проект сложный. Но интересный.
Он судорожно принялся есть кашу, хотя есть совсем не хотелось. Каждый кусок вставал комом в горле. Он чувствовал на себе её взгляд.
– Может, тебе к врачу сходить? – тихо предложила она. – Или… я не знаю… может, тебе перестать читать эти твои страшные книжки на ночь? Они тебе сны всякие дурные будоражат.
– Книжки тут ни при чём, – он отпил глоток апельсинового сока. – Всё хорошо. Обещаю.
Он доел кашу под гнетущим молчанием, нарушаемым только тиканьем часов на стене. Обычный утренний звук. Теперь он казался ему самым прекрасным звуком на свете.
– Ладно, – наконец сдалась мама, забрав его тарелку. – Но, чтобы сегодня ты был дома вовремя. И поел нормально. Договорились?
– Договорились, – кивнул он.
Поднимаясь к себе в комнату, чтобы собраться в школу, он почувствовал, как в кармане джинс что-то шевельнулось. Он замер на ступеньках, похолодев.
Он медленно сунул руку в карман. Пальцы наткнулись на шёлковую гладкость ленточки.
И тогда, совсем тихо, на самой грани восприятия, он услышал это. Не ядовитый шёпот, а нечто иное – лёгкий, едва уловимый девичий смех. Он шёл не из головы, а словно из самого кармана. Он длился всего долю секунды и растворился, оставив после себя лишь мурашки по коже и сладковатый запах увядших роз.
Ленточка была не просто меткой. Она была приглашением. Или напоминанием.
Игра была приостановлена, но не окончена.
Дэвид глубоко вздохнул, сжал ленту в кулаке и продолжил подъём. Сегодня ему предстояло найти клуб «Спектр». И у него наконец-то был билет.
Дэвид стоял посреди своей комнаты, и привычный ритуал сборов в школу вдруг показался ему странным и отдалённым, как действие, совершаемое кем-то другим. Его взгляд скользнул по стеллажам с книгами о паранормальном, по карте с красными крестиками. Всё это вчера ещё было его самым главным увлечением. Теперь же выглядело как детские игрушки. Он прикоснулся к настоящей тьме. И она оставила ему сувенир.
Он потянулся к рюкзаку, валявшемуся на полу у кровати. Он был всё ещё слегка влажным на ощупь и пахнет сыростью и старым домом. Дэвид резко отдернул руку, словно обжёгшись. Затем, стиснув зубы, он расстегнул молнию.
Внутри царил хаос. Учебники по алгебре и истории были перепачканы грязью и чем-то похожим на плесень. Фонарик – тот самый, мощный, с которым он шагнул в особняк – был мёртв, стекло треснуто. Рядом валялся разбитый компас, его стрелка замерла намертво, упёршись в корпус. Соль рассыпалась, превратив дно рюкзака в подобие морского дна.
Он сгрёб всё это в кучу и вытряхнул в мусорное ведро. Это было похоже на символическое захоронение его старой жизни. Жизни до
Потом он принялся аккуратно, почти с благоговением, укладывать в рюкзак новые учебники, взятые с полки. Его движения были медленными, точными. Казалось, он боялся потревожить что-то, что могло притаиться среди тетрадей и пеналов.
И затем настал черёд самого главного. Он взял свой чёрный блокнот. Тот самый, с надписью «Клуб. Входной билет». Он потрогал обложку, ощущая шершавость кожи. Вчера он был полон теорий и планов. Теперь он был доказательством.
Он открыл его на чистой странице, куда утром положил розовую ленточку. Шёлк ярко розовел на фоне белой бумаги. Он аккуратно разгладил её пальцами, стараясь не думать о том, кому она принадлежала. Затем он достал ручку и твёрдым почерком вывел под ней:
*«Особняк Каллисто. 18.10. Контакт. Получен артефакт. Объект:
"Девочка в розовых лентах". Побочный эффект: аудио-галлюцинации? (Требует проверки)»*
Он не стал писать «я испугался» или «мне показалось». Он написал отчёт. Как настоящий исследователь.
Он закрыл блокнот, положил его в самый отдельный карман рюкзака, подальше от учебников, и застегнул молнию. Теперь он был готов.
Спускаясь по лестнице, он почувствовал странную тяжесть на плечах. Это был не вес рюкзака. Это был груз того, что в нём лежало. И того, что теперь жило в нём самом.
– Всё нормально? – мама снова смотрела на него с тем же изучающим взглядом, держа в руках его забытый ланч-бокс.
– Всё отлично, – соврал он во второй раз за утро, забирая коробку и засовывая её в рюкзак, к блокноту с лентой.
На улице было свежо и солнечно. Вчерашний дождь смыл всю пыль, и мир казался новым и ярким. Но Дэвид видел и другое. Он видел тени, которые были чуть гуще, чем должны были быть. Он слышал эхо шагов, которых не было. Его нервы были оголены, и реальность то и дело давала трещину, сквозь которую проглядывало Нечто Иное.
Он шёл в школу, и его рука то и дело непроизвольно тянулась к карману, чтобы нащупать там шёлковый край ленточки. Он не носил её с собой. Он оставил её в блокноте. Но ощущение, что она всё ещё с ним, не покидало его.
Он не просто нёс в школу учебники. Он нёс в себе тайну. И сегодня ему предстояло найти тех, кто сможет её принять.
Лёгкость, с которой Дэвид шагал по знакомым улицам, мгновенно испарилась, едва он свернул за угол и увидел то, чего никак не могло быть.
Его ноги сами собой замерли на асфальте. В горле пересохло.
Особняк Каллисто. Опечатан.
Ярко-жёлтая полицейская лента растянута от ржавого забора к забору, хлопая на утреннем ветру, как неестественно яркий флаг. Возле ворот стояли два полицейских в жилетах, разговаривая с каким-то бледным, взволнованным мужчиной в костюме – вероятно, риелтором или представителем муниципалитета. Рядом припарковался полицейский внедорожник с мигалкой, молчаливо и грозно мерцающей синим.
Сердце Дэвида упало и забилось где-то в районе желудка, тяжёлым и частым пульсом.
Логика кричала, что это невозможно. Что они не могли найти ничего такого, что было бы понятно им. Но паника, дикая и иррациональная, накатывала волной. А что, если они нашли его следы? Следы его кроссовок в пыли? А что, если его кто-то видел?
Он инстинктивно прижался к стене ближайшего дома, стараясь стать как можно менее заметным, и стал наблюдать, притворяясь просто любопытным школьником.
– …да я сам в шоке, – долетели обрывки фразы риелтора. – Заходим, а там… весь пол… всё…
Один из полицейских что-то записывал в блокнот, кивая с невозмутимым, усталым видом человека, видавшего всякое.
– И больше ничего? «Никого?» —спросил второй офицер.
– Ни души! Но такое ощущение, словно… там кто-то был. Недавно.
Дэвид почувствовал, как по спине пробежал холодный пот.
Его взгляд упал на входную дверь. Она была не просто запечатана лентой. На ней висел новый, массивный амбарный замок. И доски, которые вчера были старыми и прогнившими, теперь выглядели свежими, как будто их только что прибили. Чтобы
Он вспомнил свой побег. Распахнутую настежь дверь. Она была открыта. А теперь её заперли на замок. Значит, кто-то был там после него.
Внезапно один из полицейских обернулся и посмотрел прямо на него. Взгляд был оценивающим, подозрительным. Дэвид почувствовал, как кровь отливает от лица. Он резко оттолкнулся от стены и зашагал прочь, ускоряя шаг, стараясь не оборачиваться и выглядеть максимально естественно.
Он чувствовал их взгляд у себя на спине. Каждый нерв кричал об опасности. Они могли остановить его. Начать задавать вопросы.
Но окрика не последовало. Через несколько секунд он рискнул бросить взгляд через плечо. Полицейские снова разговаривали с риелтором, повернувшись к нему спиной.
Он почти бежал последний квартал до школы, запинаясь о трещины в асфальте. Его дыхание сбилось. В ушах снова зазвучал тот ледяной, чужой голос:
Дэвид заткнул уши пальцами, заставляя голос замолчать. Это было невыносимо.