Michael Tempestigma – Город Грей-Рок (страница 3)
– Простите за бесцеремонность, мистер Кэролли, – сказала она, и в её голосе не было ни капли извинения. – Ваша дверь оказалась… гостеприимной. А я не люблю ждать на лестнице, как очередная просительница.
Я прошёл через комнату, снял плащ и бросил его на вешалку, которая качнулась под его тяжестью. Действовал на автомате, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля над ситуацией. Моё кресло всё ещё было занято. Я прислонился к краю стола, скрестив руки на груди. Поза небрежная, но внутри всё было сжато в тугой комок.
– У вас есть три минуты, чтобы объяснить, кто вы и какого чёрта вы роетесь в моих вещах, – прохрипел я. – Иначе ваше следующее место ожидания – это лестница. Лицом вниз.
Она не моргнула и глазом. Вместо этого она открыла свой портсигар, достала длинную тонкую сигарету и прикурила от золотой зажигалки. Дымок, тонкий и ароматный, пополз к потолку, смешиваясь с запахом пыли и безнадёги.
– Вивьен Локвуд, – представилась она просто, будто это имя должно было всё объяснить. И, по правде говоря, объясняло. Локвуд. Это имя было высечено на половине зданий в городе. – Мне нужна ваша помощь. Вернее, ваша дискретность.
– У меня не принято помогать тем, кто врывается без стука, миссис Локвуд.
–
Она потянулась к своей сумке – дорогой, из мягкой кожи – и положила на стол толстый белый конверт. Он упал с глухим, увесистым стуком, который был красноречивее любых слов.
– Аванс, – сказала Вивьен. – За то, чтобы вы выслушали меня. Решите, что дело вам неинтересно – оставьте эти деньги себе за потраченное время. Никаких вопросов.
Я даже не взглянул на конверт. Смотрел только на неё. На её холодную красоту, на уверенность в каждом движении, на лёгкую насмешку в глазах. Она покупала меня, и делала это с неприкрытой наглостью.
– Я слушаю, – выдавил я.
– Мне нужно найти человека. Молодую женщину. Мне нужно, чтобы её нашли быстро и тихо. Без лишних вопросов, без участия полиции.
– У полиции есть отдел по пропавшим без вести. Бесплатно.
Её губы снова тронула тень улыбки.
– Вы же сами, мистер Кэролли, как я понимаю, не слишком жалуете полицию. И вам, я уверена, известна разница между «найти» и «сделать вид, что искали». Мне нужно «найти».
Она сделала долгую паузу, выдерживая моё тяжёлое молчание.
– Её зовут Элейн Моррис. Моя единокровная сестра. Ей девятнадцать. Она… – Вивьен слегка повела плечом, – импульсивна. Она убежала из дома, находясь под дурным влиянием. Моя семья хочет её возвращения. Без скандалов.
Всё это было произнесено идеально ровным, выученным тоном. Слово в слово, как по бумажке. История была гладкой, как галька. Слишком гладкой.
– Почему ко мне? – спросил я. – У Локвудов, я уверен, есть целый штат юристов, охранников и частных сыщиков получше меня.
– Потому что вы… вне системы мистер Кэролли. – Она посмотрела на меня прямым, оценивающим взглядом. – Вы не связаны обязательствами с теми, с кем связаны все остальные. И потому что о вас говорят, что вы упрямы. Как осёл. И что если вы возьмётесь за дело, то будете копать до конца.
В её словах был намёк. Она знала о моём прошлом. Знала, что я пытался копать против системы. И теперь предлагала мне сделать это снова, но уже на её условиях.
Я наконец скосил взгляд на конверт. Он лежал между нами, как обвинение. Как искушение.
– А если я откажусь?
– Тогда вы оставите себе эти деньги и забудете наш разговор. – Она потушила сигарету с изящной точностью. – Но вы не откажетесь.
– С чего это вы решили?
– Потому что вы умираете от скуки, мистер Кэролли, – её голос внезапно стал тише, но от этого только твёрже. – И потому что за этим авансом последует гораздо большая сумма. И потому что… это интереснее, чем считать трещины на потолке своей конторы.
Она встала, поправила перчатки. Её взгляд скользнул по конверту, потом по мне.
– Подумайте. Но недолго. Время, как я понимаю, не на нашей стороне. Я позвоню вам завтра утром. Если найдёте ее, просто скажите ей: «Пламя меняет». Она всё поймёт.
И, не дожидаясь моего ответа, она направилась к двери. Её каблуки отстукивали чёткий ритм по голому полу. На пороге она обернулась.
– И почините, наконец, свой замок, мистер Кэролли. В этом городе далеко не все гости столь же… благородны, как я.
Дверь закрылась за ней. Я не стал её провожать. Я остался стоять посреди своей убогой конторы, в воздухе витал дорогой, холодный аромат её духов, а на столе лежал толстый конверт, пахнущий деньгами и неприятностями.
Цена моего молчания. Аванс.
Я подошёл к столу, взял конверт. Он был тяжёлым. Очень.
Вот черт.
Она была права. Я не мог отказаться.
Тяжесть конверта была приятной, материальной, неоспоримой. Та самая, что заставляет забыть о принципах и тревожных звоночках в подкорке мозга. Я развязал шпагат и вытряхнул содержимое на стол.
Пачка зелёных купюр, плотная, ровно обрезанная, упала с глухим, бархатистым стуком. Старые, потертые, но хрустящие. Не новенькие, пахнущие типографией, с которыми в банке задают вопросы. Эти пахли ничем. Анонимностью. Их невозможно было отследить.
Я медленно перелистал пачку большим пальцем. Двадцать… сорок… шестьдесят… Сотня. Ровно сто хрустящих долларов. Аванс. За просто выслушать. За три минуты её отрепетированной речи. Это было больше, чем я видел за последние три месяца, сложенные вместе.
Снаружи доносились звуки оживающего города. Рев мотора грузовика, доставлявшего товар в лавку на углу. Отдалённый крик уличного торговца. Смех какой-то девчонки. Обычный утренний саундтрек Грей-Рока. Но здесь, в моей конторе, время словно замерло. Застыло в луже дорогого парфюма и под тяжестью этих денег.
Семь двадцать утра. Я стоял посреди своего бедлама с пачкой купюр в руке, а какой-то богатый ангел-искуситель в юбке уже успел купить кусок моей души. Или, по крайней мере, арендовать его на непонятных условиях.
Я швырнул деньги обратно на стол. Они разлетелись веером, несколько штук соскользнуло на пол. Я не стал их поднимать.
«Мисс Локвуд». Холодная, расчётливая, прекрасная, как лезвие бритвы. Её история была слишком аккуратной, слишком отполированной. Убежавшая сестра под дурным влиянием? У Локвудов не «убегают». От Локвудов «избавляются». Или «убирают».
И она пришла ко мне. Вне системы. Упрямому ослу. Не чтобы найти сестру, а чтобы кого-то найти
Я подошёл к окну, отдернул занавеску. Внизу улица жила своей грязной, шумной жизнью. Никаких лимузинов. Она исчезла так же быстро, как и появилась, оставив после себя только деньги и тонну вопросов.
Первый звонок уже прозвенел. Громко и ясно. Её сестра, Элейн, была не просто беглянкой. Она была проблемой. А за проблемы в мире Локвудов платят большие деньги. Или устраняют их бесплатно, но с большим шумом.
Я повернулся и снова посмотрел на деньги, лежащие на столе. Они молчали. Но их молчание было громче любого крика. Оно говорило о риске. О ловушке. О том, что влезая в это дело, я рискую не просто прогореть. Я рискую получить пулю в затылок от какого-нибудь наёмника Кайзера.
Но оно же говорило и о другом. О том, что я могу починить замок. Купить себе приличный виски. Перестать быть темным пятном на обочине.
Я наклонился, поднял с пола одну упавшую купюру. Потёр её между пальцами. И только тогда заметил. Надпись. Мелкую, почти незаметную. Словно её выводила рука, боящаяся быть пойманной: «Помоги мне».
Тост застрял у меня в горле.
– Ну что, Кэролли, – пробормотал я сам себе. – Похоже, твой день всё-таки задался.
В кармане ждала фляжка. Я достал её, открутил крышку и залпом осушил остатки вчерашнего виски. На сей раз – не от отчаяния, а как тост.
Тост за новое дело. За красивую клиентку. За большие деньги.
И за те неприятности, что неизбежно должны были за ними последовать.
Деньги лежали на столе. Я отпихнул их в сторону, подальше от глаз. Смотреть на них было всё равно что смотреть на змею – красиво, но опасно. Нужно было думать. А думать на пустой желудок и с похмелья – занятие неблагодарное.
Я опустился в своё кресло, которое всё ещё хранило лёгкий, холодный аромат её духов. Открыл нижний ящик стола. Там, под грубой кипой старых дел, лежало спасение – почти полная бутылка дешёвого, но крепкого виски. Я налил палец в гранёный стакан, выпил залпом. Огонь растёкся по желудку, прогоняя последние остатки ночного озноба. Теперь можно было работать.
Работа детектива начинается не с погонь и допросов. Она начинается с бумаги. С информации. Нужно было понять, в каком мире исчезла Элейн Моррис.
Я потянулся к стопке вчерашних и позавчерашних газет, валявшихся на подоконнике. «Грей-Рок Газетт», «Голос Города», несколько жёлтых листков с кричащими заголовками. Я разложил их на столе, прижав по углам пепельницей и тяжёлой зажигалкой.
Мои глаза скользили по столбцам текста, выискивая намёки. Криминальная хроника, светская жизнь, политические скандалы. Мир Локвудов.
В сводке происшествий – ничего интересного. Мелкие разборки, кражи. Ничего, что могло бы взволновать того копа, что сидел во мне глубоко под слоями виски и цинизма.
Страница три, «Газетт»: Мелочная заметка о благотворительном бале в пользу «Несчастных детей Грей-Рока». Список спонсоров возглавлял Чарльз Локвуд. Рядом – его фотография: седовласый, с орлиным профилем, сжимающий руку улыбающегося мэра. Два хищника, пожимающие друг другу лапы. Ничего.