Мейв Бинчи – Зажги свечу (страница 71)

– Посмотри, какое у нее великолепное платье! – восхитилась Анна.

– А это, наверное, ее мама? Красивая женщина. – Стефан смотрел на Эйлин, и Элизабет почувствовала, как два ее мира стали ближе.

– Ее муж Тони тоже красавчик, разве нет? – Анна разложила фотографии на столе. – А что за мужчина держит тебя под руку?

– Тот самый отвратительный шафер… Невероятный идиот! – (Стефан и Анна засмеялись.) – Нет, я не шучу. Он и правда мерзкий. Надеюсь, Эшлинг не придется терпеть его в качестве друга семьи.

– А кто эта печальная дама?

– Мать Тони. Она слегка улыбнулась, но не думаю, что кто-нибудь это заметил… А это ужасно невоспитанная сестра Тони Джоанни и его брат, почти священник, но какой-то ни рыба ни мясо… О, а вот Донал, младший брат, у которого слабое здоровье. Посмотрите, как он смеется, такой чудесный!.. Ну и я в шляпке и выгляжу очень глупо…

– Элизабет, ты прекрасно выглядишь! – совершенно серьезно возразила Анна.

– Полностью согласен! – поддакнул Стефан. – Ты выглядишь столь же прелестно, как и невеста.

– А тут Тони скорчил рожу… Это как раз перед тем, как они сели в машину, чтобы поехать в гостиницу. Тогда он все еще сильно нервничал, но потом расслабился.

– Похоже, ты считаешь, что все они недостаточно хороши для Эшлинг.

– Ну что вы, Стефан! Ничего подобного я не говорила. Они действительно очень влиятельные люди в городе. Недаром Джонни назвал Тони магнатом.

– Однако тебе они не нравятся. Ты назвала Тони нервным, его брат ни рыба ни мясо, сестра ужасно невоспитанная, мать плаксивая, а лучший друг мерзкий… Только не говори, что ты к ним хорошо относишься! – засмеялся Стефан.

Онемевшая Элизабет молча смотрела на него:

– Ну… я… вовсе не имела в виду…

– Не любить людей, с которыми породнилась твоя подруга, – вовсе не преступление. Я уверен: если мои сыновья женятся, мне не понравятся их жены. Анне не нравится семья, в которую вышла замуж ее сестра. Они живут в Лондоне, но она никогда не встречается с родственниками, хотя видится с сестрой каждый месяц. Так что ничего особенного, если они тебе не по душе.

– Я никогда в этом не признавалась даже самой себе! Я понятия не имела, что недолюбливаю их, – лукаво улыбнулась Элизабет. – Вы ведь им не скажете? И Эшлинг тоже не скажете, если она снова сюда приедет? Потому что на самом деле никакой неприязни к ним я не испытываю. Ладно, не буду вас больше отвлекать. Я только что забрала снимки из проявки и хотела, чтобы вы первыми их увидели. Теперь мне домой пора.

– Джонни должен вернуться на следующей неделе, тогда здесь снова станет шумно и оживленно, – сказала Анна, явно пытаясь утешить Элизабет.

Элизабет заметила, как Стефан нахмурился, глядя на Анну:

– Анна, Элизабет лучше нас знает, чем занят Джонни. Он уехал в Брайтон и вернется в пятницу… Нам нет надобности говорить ей, что он делает.

Милый Стефан, как и тетушка Эйлин, – настоящий дипломат, который всегда хочет помочь людям сохранить лицо и никогда не станет самоутверждаться за чей-то счет. Как замечательно, что он увидел тетушку Эйлин на фото и назвал ее красивой! Как чудесно было бы, если бы тетушка Эйлин приехала сюда! Или это дурацкая идея? О господи, судя по лицу Стефана, Джонни завел себе новую подружку! Конечно же, Элизабет и понятия не имела, что он уехал в Брайтон и вернется в пятницу. Слава богу, что Стефан отказывается признать, что в ее отношениях с Джонни есть проблемы. Иногда Элизабет думала: если бы не Стефан, она бы уже потеряла Джонни навсегда.

Отец проявил к фотографиям вежливый интерес.

– Кто из них подруга Вайолет? – спросил он прежде всего.

Элизабет решила, что это хороший знак, так как обычно он избегал упоминать имя мамы в разговорах.

– Вот тетушка Эйлин, – с гордостью показала она.

– Как мило, она выглядит весьма представительной женщиной. Она наверняка рада, что Эшлинг вышла замуж, да еще и так удачно.

– Да, папа, она рада. Я думаю, даже очень рада.

– Ну еще бы! Ее дочь вышла замуж, и жизнь у нее сложилась. Благополучно сдала дочку с рук, в ее собственный дом, чтобы она сама строила свое будущее. Каждый родитель этого хочет.

Элизабет посмотрела на него круглыми глазами:

– Папа, и ты тоже?

– Конечно!

– Что «конечно»?

– Конечно, я хочу, чтобы ты вышла замуж и зажила семейной жизнью. Чего еще я могу для тебя хотеть?

– Разве ты не рад, что я счастлива прямо сейчас? Что у меня интересная работа, я преподаю и работаю в лавке и у меня есть Джонни? – (Отец промолчал.) – Со мной действительно все в порядке. Честно говоря, я бы не хотела выйти замуж за кого-нибудь вроде Тони Мюррея, кого-нибудь благоразумного. Я бы предпочла остаться такой, какая я сейчас. Я не шучу и не отделываюсь словами, чтобы прикрыть разбитое сердце…

– Элизабет, я боюсь, ты вся в мать, и это меня беспокоит. Здесь она имела прекрасный дом, семью, друзей и знакомых. И что она сделала? Сбежала с безалаберным спекулянтом, который наживался на страданиях людей… Повела себя легкомысленно и взбалмошно и кончила тем, что сошла с ума. Так стоит ли удивляться, если я переживаю, когда вижу в тебе ее безответственность? – Отец говорил совершенно спокойно, и глаз у него не подергивался, как обычно было, когда он расстроен.

Он словно рассказывал историю, приключившуюся с кем-то другим. Бедный Гарри, оказывается, спекулянт. Это Гарри-то!

Элизабет начала так же спокойно, как отец. Если она хочет с ним что-то обсудить, то нужно следовать его примеру. Пусть его собственная безжизненная объективность возьмет верх.

– Да, я понимаю, теперь я вижу, что тебя тревожит. Но, честное слово, мир изменился. Сейчас пятидесятые, а не двадцатые или тридцатые. Все уже по-другому. Женщины действительно заинтересованы в собственной работе. А мужчины… некоторые из них просто не хотят остепеняться.

– Ну что ж… Разумеется, я бы предпочел, чтобы ты жила нормальной жизнью и о тебе было кому позаботиться. Я имею в виду, какой смысл заводить детей, если потом приходится переживать, что они так и не найдут свое место в жизни?

Элизабет изумилась, но виду не подала и решила, что пора разговор заканчивать на менее серьезной ноте:

– Да, возможно, ты прав, и однажды я сделаю тебе сюрприз, брошу Джонни Стоуна и найду подходящего мужа… И тогда у меня тоже будет такая свадьба. Посмотри на мать Тони. Она вдова, а ты разведен, может, из вас получилась бы неплохая пара?

Отец с серьезным видом изучил мрачное лицо миссис Мюррей.

– Приятная женщина, – произнес он, вглядываясь в фото. – Однако у нее есть и другие дети… Не думаю, что мог бы взять на себя еще и такую ответственность…

Впервые в жизни Элизабет услышала от отца нечто, похожее на шутку. Она все еще хохотала, когда зазвонил телефон.

– Как там наша бедная жертвенная овечка? Она все-таки решилась пойти до конца? – поинтересовался Джонни.

– О Джонни, привет! Да, она пошла до конца. Полное ритуальное жертвоприношение. Все прошло чудесно, с церковными гимнами и священниками, произносившими бесконечные речи. У меня есть потрясающие фотки. Твоя камера пришлась как нельзя кстати!

– Отлично! Слушай, мне очень жаль, что меня не было рядом, когда ты вернулась. Не знаю, что сказал тебе Стефан и объяснил ли что-то…

– Что? Нет, не беспокойся, Стефан передал мне твое сообщение.

– Какое сообщение?

– Он сказал, что ты вернешься в пятницу. Как там у тебя дела?

– Планы немного изменились. Я возвращаюсь сегодня. Я позвонил, чтобы узнать о твоих планах на вечер. Не хочешь прийти ко мне?

– Конечно, с удовольствием! Часов в восемь пойдет?

– Ну, я вернусь к шести, и если бы ты могла…

– Нет, мне еще нужно дома кое-что сделать. Давай в восемь. У тебя еда есть? Или мне принести что-нибудь?

– Я куплю бутылку вина. Может, сообразишь что-нибудь перекусить? Надо сказать, голос у тебя весьма жизнерадостный. Разве свадьба не вызвала у тебя приступ сентиментальности и задумчивости?

– У меня-то? Дружище, ты разговариваешь не с кем-нибудь, а с самой Элизабет Уайт!

– Да, я знаю и с нетерпением жду встречи с ней сегодня вечером. Я скучал по тебе, улыбашка.

– Я тоже скучала по тебе, Джонни.

Этель Мюррей сказала, что ей все равно нужно съездить в Дублин в день возвращения Тони и, возможно, стоит встретить молодоженов в аэропорту. Эйлин ответила, что не стоит.

– Наверное, ты права, Эйлин. Ты всегда кажешься такой благоразумной во всем, – неохотно согласилась Этель Мюррей.

Они разговаривали возле церкви, куда обе принесли цветы для процессии и где уже украшали платформу для статуи Святейшего Сердца. В дружелюбном молчании женщины пошли к воротам церкви.

– Никогда не думала, Эйлин, что у тебя такая деловая хватка. А ты, наверное, не подозревала, что я… такая одинокая и настолько зависима от детей…

– Мы все зависим от наших детей. Какие бы из нас были родители, если бы мы только нарожали детей и забыли про них?

– Ну, твои-то тебе проблем не доставляют. Не убегают от тебя как можно дальше в отличие от моих.

– А разве на следующей неделе к тебе не возвращается красавчик-сынуля, который будет жить в соседнем доме? Более того, разве он не увел у меня дочку?

Они обе засмеялись, а Эйлин снова задумалась: почему всем кажется, что у нее нет проблем с детьми? Имон с отцом ругаются пуще прежнего. Морин снова ждет ребенка и теперь еще сильнее привязана к семейству Дейли. Донал кашляет и задыхается, ему приходится останавливаться, чтобы перевести дух. У Ниам слишком дерзкий нрав, который ей когда-нибудь выйдет боком. А Эшлинг… Эйлин сама не понимала почему, но открытки от Эшлинг ее огорчали. Шон считал, что, судя по написанному, у дочери все прекрасно, однако она ни разу не упомянула, что счастлива…