Мейв Бинчи – Зажги свечу (страница 45)

– Да где я с ним связываюсь? Можно подумать, мы объявляем о помолвке! Маманя, не делай из мухи слона.

– Килгаррет – городок маленький, ты не представляешь, насколько люди любят позлорадствовать.

– Над чем тут злорадствовать? Они же не могут сказать, что он меня бросил, если именно я не отношусь к нему серьезно?

– Нет, деточка, конечно не могут. Давай-ка выключать свет и ложиться спать, хватит болтать всякие глупости.

Дорогая Эшлинг,

расскажи подробнее про Тони Мюррея. Последнее, что я о нем от тебя слышала, был какой-то случай, когда он застал Джоанни за чем-то таким, про что ты тоже толком ничего не объяснила. Я думала, он совсем старый, как дядюшка какой-нибудь. И все же ты сходила с ним в кино два раза за шесть недель! У вас роман? Делает ли он «намеки», как мы это когда-то называли? Я бы очень хотела, чтобы ты поделилась со мной подробностями, ведь я же умею хранить тайны, верно? Я все равно за сотни миль от вас в другой стране.

Миссис Эллис, та самая ужасная тетка, которая строит планы на отца, старается изо всех сил. Приближается день рождения отца, и она постоянно твердит, что хотела бы организовать небольшую вечеринку «в честь пятидесятилетия твоего папы». Чтобы она отвязалась, пришлось сказать, что я сама организую тихие семейные посиделки дома, и она наконец отстала. Дядюшке Шону уже исполнилось пятьдесят? Вы как-то отпраздновали юбилей? Семейный ужин не выглядит особо праздничным вариантом, если нас в семье всего двое, хотя, возможно, когда отец узнает, что я отвадила миссис Эллис, он повеселеет.

Мы часто встречаемся с Джонни. Слишком трудно объяснить тебе, что происходит. Я попробовала, но в итоге порвала написанное, так как оно звучало как дурацкий любовный роман. А на самом деле все совсем не так. Просто я безумно его люблю, а он любит меня. Хотя мы никогда не говорили «я люблю тебя» и все такое. Если бы мы с тобой встретились, я смогла бы объяснить понятнее. Ты спрашивала, как он выглядит. Мне кажется, он немного похож на Кларка Гейбла, только худее и без усов. Такое описание звучит нелепо, я всего лишь пытаюсь сказать, что он темноволосый и невероятно привлекательный, на него все оборачиваются, но он, кажется, даже не замечает. Я потом напишу тебе, что вышло из вечеринки для отца.

Всех целую! Как ты знаешь, я иногда пишу тетушке Эйлин: никаких секретов, обычные письма, но в последнее время давно не писала, все как-то не до того, много дел и голова кругом. Надеюсь, она на меня не в обиде.

Целую,

Дорогая Элизабет,

похож на Кларка Гейбла? С ума сойти! Неудивительно, что ты про него молчала, не хотела, чтобы другие на него смотрели. Не понимаю, почему так сложно объяснить, что между вами происходит. Я знаю, мы обе не очень-то умеем писать письма, но я собираюсь исправиться и попробую рассказать тебе про Тони. Он совсем старый, ему тридцать лет, скоро будет тридцать один. Он учился в университете, но не закончил. Жил в Лимерике, изучал винное дело и теперь управляет компанией Мюрреев в Килгаррете. Похоже, он от меня без ума. Сама не знаю почему. Он кладет руку мне на шею и крепко сжимает (ужас!), целует меня в машине и пытается засунуть язык мне в рот, но я не поддаюсь. Я позволяю такое как бы случайно. В любом случае мне все это не по душе.

Мне нравится, когда он говорит, что я красивая, а еще он часто приходит и разговаривает с маманей и папаней, а потому все в курсе, что он «проявляет интерес», как здесь говорят. Папаня не знает, что делать, у него нет опыта в таких делах. С Бренданом Дейли было по-другому, поскольку весь Килгаррет знает, что Брендан и все семейство Дейли не в своем уме, а Тони Мюррей здесь считается завидным женихом. Маманя дико недовольна мной. Она думает, что я играю его чувствами. Я! Эшлинг О’Коннор играет чувствами завидного жениха, которому сто лет в обед! В любом случае у меня нет к нему особых чувств. Он нравился бы мне больше, если бы не выглядел таким идиотом и не пыхтел так сильно в машине.

И конечно, он совсем не похож на Кларка Гейбла. Во-первых, он более толстый, какой-то весь квадратный, и волосы у него черные и кудрявые. Не красавчик, и до Кларка Гейбла ему уж точно далеко.

Ну вот, я все тебе рассказала. Теперь ты можешь сесть и написать мне про вас? Я не стала рвать страницу, хотя тот кусочек про поцелуи мне кажется немного противным.

Целую,

Дорогая Эшлинг,

я обязательно напишу. Недели через две. Обо всем тебе напишу. Просто сейчас тут столько всего происходит… У меня ни минутки нет свободной. Через две недели. Обо всем. Во всех красках и подробностях. Жди!

Целую,

P. S. Тебе хоть в чем-то нравится Тони Мюррей?

Отец сказал, что не хочет никаких особых вечеринок ради его юбилея. Чего там вообще праздновать! Элизабет порядком разозлилась:

– Ты мой единственный отец, и тебе исполняется пятьдесят лет! Я думаю, нам следует устроить что-нибудь особенное. У тебя есть два варианта. Первый: я приглашаю тебя в ресторан и покупаю бутылку вина. У меня есть небольшие сбережения, я буду очень рада сделать тебе подарок. Второй: мы можем пригласить к нам твоих знакомых по бриджу, кого-нибудь из банка и одного-двух соседей…

– Нет, нет и нет! Моим знакомым по бриджу не понравится вечеринка без игры в бридж, – возразил отец.

– Хорошо, тогда только мы с тобой, – решила Элизабет.

– Но идти в ресторан слишком дорого…

– Ладно, это будет суббота, так что я приглашу Джонни к нам на обед, мы будем пить вино и есть вкусную еду.

– Звучит неплохо! – с облегчением согласился отец.

Теперь от него ничего не требовалось, кроме как присутствовать при происходящем. И он был неимоверно доволен, что удалось избежать чего-то слишком праздничного.

– Джонни Стоун – славный парень, с ним приятно общаться. Я буду рад, если он придет к нам на обед.

Да уж, подумала Элизабет, все обожают Джонни Стоуна. Осталось самое сложное – пригласить его на обед.

– Ты не подумаешь, что я собираюсь затянуть тебя в брачные сети, если я попрошу сделать мне одолжение?

Они лежали, завернувшись в простыни, на полу комнаты Джонни, читали воскресную газету и пили молоко через трубочку.

– Гм… что? Что за звуки, словно кто-то пытается подрезать мне крылья? – спросил он, не отрывая глаз от газеты.

– Нет, ничего подобного! Просто скоро отцу исполняется пятьдесят лет, а у него нет никого, кто ему действительно нравится… Я подумала, что приготовлю особый обед… по рецептам семейства Уайт… и, может быть, ты придешь, чтобы поддержать разговор?

Джонни поднял взгляд:

– О нет, милая, я там буду лишний. У вас ведь семейный праздник, день рождения.

– Черт возьми, тебе прекрасно известно, что за семейка мы с отцом!.. В нашем доме маловато традиционных родственных чувств. И вдвоем мы будем выглядеть как идиоты. Нет, нужен кто-то посторонний, чтобы создать праздничную атмосферу. Пожалуйста, приходи, милый. Ну пожалуйста!

Джонни покачал головой:

– Нет, честное слово, я вам только помешаю. От меня никакого толку во всяких формальных сентиментальностях… Ты ведь знаешь, что я терпеть не могу ездить домой к своей старухе на Рождество, потому что она хочет, чтобы все делалось по правилам, как положено.

– Но ты так здорово пообщался с мамой и Гарри…

– Лапушка, это же совсем другое дело! Просто так удачно сложился вечер. Без формальных приглашений и прочих церемоний.

– Джонни, ну пожалуйста! Я тебя умоляю!

Он снова уткнулся в газету:

– Нет, дорогая. Я буду не в своей тарелке. И не получу никакого удовольствия.

– Ты когда-нибудь делаешь то, что не доставляет тебе удовольствия? – В ее голосе неожиданно прорезалась резкая нотка.

Удивленный Джонни поднял глаза:

– Нет, не часто, а что?

– А я делаю, и очень часто, как и многие другие. Пожалуйста, Джонни, всего один вечер, чтобы доставить удовольствие мне и порадовать отца.

– Нет, дорогуша, попроси кого-нибудь еще. У тебя же есть друзья.

Вот и все. Он не придет. Не сделает ей одолжение и даже не станет что-либо обдумывать или обсуждать. Он полагает, что у нее есть друзья, столь же близкие, как и он. Он думает, что Кейт, Эдвард и Лайонел тоже приходят к ней в гости.

Ей нужно или принять такую черту в Джонни как есть, или требовать большего. Но ей только что показали, что дверь закрыта. Ничего большего не предложат. Если она станет настаивать, то ничего не получит, а также лишится того, что уже имеет. Она как-то видела Лили, которая когда-то была подружкой Джонни, когда та зашла в магазин. Ей все еще нравился Джонни, и он вел себя все так же мило, однако Лили уже однажды провалила экзамен, а второй попытки не будет. Лили устроила сцену, когда Джонни отказался пойти с ней на танцы в колледже в конце семестра. Элизабет следовало поучиться на чужих ошибках.

– Ну что ж, эгоистичный сукин сын, тогда ты останешься без хорошего обеда! – задорно сказала она.

Элизабет выглядела жизнерадостной и беззаботной. Джонни ни за что бы не догадался, какую боль причинил ей отказ. На ее смеющемся лице не отразилось и тени гнетущего осознания, к которому она только что пришла: ее любовь к нему должна быть односторонней и полной притворства, если она хочет сохранить отношения. Джонни не собирался идти ни на какие уступки и даже шага навстречу не сделает. Играть можно только на его территории и по его правилам.