Мейв Бинчи – «Квентин» (страница 2)

Она знала, что иногда становится слишком болтливой.

– Все в порядке, милая, – отозвалась мать. – Я просто подумала, как это здорово – брать тебя с собой повсюду. Ты во всем находишь радость.

– И я думал почти о том же, – с улыбкой добавил отец.

Уже в старших классах Эллу иногда посещала мысль: а не слишком ли сильно ее опекают? Все школьные подруги жаловались, что родители у них просто чудовища. Она слегка содрогалась при мысли, что все может пойти наперекосяк. А вдруг папа с мамой перестанут одобрять ее внешний вид? Что, если им не понравится ее будущая профессия или тот, кого она выберет в мужья? Пока все шло подозрительно гладко. Даже в так называемые «годы настоящего ада» – когда ей было шестнадцать и семнадцать – в семье царили мир и спокойствие. У всех девочек дома шли открытые войны с одним или обоими родителями – сцены, слезы, драмы. В доме Брейди по-прежнему было тихо.

Возможно, Барбара и считала купленные Эллой вечерние платья чересчур откровенными. А музыка в комнате Эллы, наверное, казалась Тиму слишком громкой. Да и сама Элла мечтала, чтобы отец перестал приезжать за ней на дискотеку на своей элегантной, надежной машине и дожидаться у клуба, словно она шестилетний ребенок. Но если в их головах и возникали такие мысли, вслух их никто не высказывал. Нет, Элла жаловалась, что отец сверх всякой меры с ней носится и что мама очень уж за нее переживает, но делала это с любовью. Когда Элле исполнилось восемнадцать и она готовилась поступать в университет, их дом по-прежнему оставался одним из самых счастливых и безмятежных во всем западном полушарии.

Подруга Эллы Дейрдра ей страшно завидовала.

– Но это же нечестно! Они даже не разозлились, что ты выбрала естественные науки. У большинства родители категорически против того, чтобы дети занимались тем, к чему лежит душа.

– Знаю, – взволнованно ответила Элла. – Это же ненормально, да?

– К тому же они еще и не ссорятся, – продолжала ворчать Дейрдра. – Мои бросаются друг на друга из-за денег, из-за выпивки… да вообще из-за всего!

Элла передернула плечами:

– Нет, мои не пьют. И да, мы сдаем квартиру, так что денег у нас достаточно… И я не наркоманка, поэтому, думаю, волноваться им не о чем.

– Почему тогда у меня дома заводятся по любому поводу? – взвыла Дейрдра.

Элла пожала плечами. Объяснить это она не могла… В ее жизни такой проблемы просто не существовало.

– Вот подожди, захотим гулять всю ночь и спать с парнями, тогда уж точно будут проблемы, – сказала Дейрдра с угрожающими интонациями.

Но странное дело: когда это действительно случилось, никаких проблем не возникло.

На первом курсе Элла и Дейрдра сдружились еще с одной девушкой – Нуалой. Та приехала из провинции, а в городе снимала квартиру. Прямо в центре. Поэтому, если какое-то мероприятие заканчивалось поздно или было слишком увлекательным, чтобы возвращаться домой, Элла говорила, что останется у Нуалы. И порой задумывалась: неужели родители действительно ей верят? Или все же догадываются, что дочь затевает какую-то авантюру? Возможно, им просто не хотелось знать о ее похождениях, поэтому они и не задавали вопросов, ответы на которые – реши она быть честной – их бы расстроили. Они по-прежнему ей доверяли, как и всегда. Порой ее терзали легкие угрызения совести, но поводов для этого находилось не так уж много.

За все четыре года в университете Элла так ни в кого и не влюбилась – явление необычное среди студентов. Секс, впрочем, случался. Не сказать что часто. Первым ее любовником стал Ник Хейс, однокурсник. В первую очередь он был другом, но однажды вечером признался, что она ему нравится с того самого мгновения, когда вошла в аудиторию перед первой лекцией. Она казалась такой спокойной и невозмутимой, а он вечно суетился, говорил слишком громко и часто невпопад.

– Никогда не замечала, – призналась Элла.

– Это все веснушки и зеленые глаза, – объяснил он. – К тому же я из большой семьи – приходилось орать, чтобы тебя заметили.

– По-моему, это мило, – ответила она.

– Значит, я тебе тоже немного нравлюсь? – с надеждой спросил он.

– Не уверена, – уклончиво ответила Элла.

Он так расстроился, что ей стало невыносимо смотреть ему в лицо.

– Может, вместо того чтобы хотеть друг друга, просто будем разговаривать? – предложила она. – С удовольствием бы узнала тебя получше. Почему ты считаешь, что в кинематограф хорошо прийти через науку, и… в общем, и так далее, – неуверенно закончила она.

– Значит, я тебе неприятен, отвратителен? – спросил он.

Элла взглянула на него. Он пытался шутить, но выражение лица было совсем беспомощным.

– Ты мне очень нравишься, Ник, – сказала она.

Так они стали любовниками.

Опыт оказался не слишком удачным. Удивительно, но ни смущения, ни разочарования они не испытывали – лишь легкое недоумение.

Предприняв несколько попыток, они пришли к выводу, что реальность не оправдывает ожиданий. Ник сказал, что он тоже делал это впервые и, пожалуй, им обоим стоит сперва набраться опыта с людьми искушенными.

– Наверное, это как с вождением машины, – рассудил он. – Лучше поучиться у того, кто уже все умеет.

Затем Эллой заинтересовался один известный спортсмен, пришедший в неподдельное изумление, узнав, что она не хочет заниматься с ним сексом.

– Не понял, ты фригидная, что ли? – пытался он найти объяснение.

– Нет, вряд ли, – ответила Элла.

– А я думаю, так и есть, – обиженно заявила спортивная легенда.

И тогда Элла решила, что не будет вреда попробовать, раз уж он пользуется успехом у девушек. С ним оказалось ничуть не лучше, чем с Ником, а если учесть, что и поговорить им было не о чем, то, пожалуй, даже и хуже. От звезды спорта она получила небольшой комплимент: он заверил, что к фригидным она едва ли имеет отношение.

Было еще два коротких романа – весьма скромных на фоне приключений Дейрдры и Нуалы. Но Элла не расстраивалась. В двадцать один год выпускница факультета естественных наук надеялась, что рано или поздно обязательно найдет свою любовь. Как это бывает у всех.

Первой любовь нашла Нуала. Его звали Фрэнк, он был смугл, темноволос и задумчив. Нуала его обожала. Когда он заявил, что собирается в Лондон работать вместе с двумя братьями в их строительной фирме, она была в отчаянии.

Это стало поводом для срочного сбора в «Квентине».

– А я ведь и в самом деле думала, что небезразлична ему. Как же я так повелась, как могла так унизиться? – запричитала Нуала, когда все трое расселись.

Они заказали «ужин для ранних пташек». Когда посетители приходят к половине седьмого, а к восьми уже освобождают столик, это удобно для театралов и выгодно для ресторана, который рассчитывает принять вторую волну посетителей. Но Дейрдра, Элла и Нуала уходить явно не собирались. Официантка Мон, бойкая миниатюрная блондинка, пару раз многозначительно прокашлялась, но эффекта это не возымело.

В конце концов Элла подошла к миссис Бреннан:

– Мне ужасно жаль. Знаю, мы пришли на «ужин для ранних пташек», на меню со скидкой, но в жизни одной из наших «пташек» страшная драма, и мы пытаемся пригладить ей перышки.

Бренда не удержалась от смеха, забыв о бедолагах, томящихся в баре в ожидании свободного столика.

– Ступайте, успокаивайте свою подружку, – доброжелательно сказала она.

А потом протянула Мон бутылку красного и велела отнести им с запиской: «Чтобы было легче пережить драму».

– Я думала, этих «ранних пташек» пора вспугнуть, – пробурчала Мон.

– Верно, Мон, но в нашем деле иногда приходится проявлять гибкость, – вздохнула Бренда.

– Прямо целую бутылку, миссис Бреннан? – в недоумении переспросила Мон.

– Да. Вино дрянное, одна из редких ошибок Патрика. Чем скорее его выпьют, тем лучше, – отозвалась Бренда.

Девушки за столиком пришли в восторг.

– Как только у нас появятся деньги, поужинаем здесь по-настоящему, – пообещала Элла.

И они принялись разрабатывать план мести. Что делать с Фрэнком: прикончить сразу или для начала сходить к нему и хорошенько припугнуть? Может, Нуале попробовать в ближайшие два часа найти нового поклонника, чтобы уязвить Фрэнка? Или написать душераздирающе грустное письмо, которое разобьет ему сердце и лишит покоя до скончания дней?

Ни одна из этих мер не понадобилась: в поисках Нуалы Фрэнк сам явился в ресторан. Все трое встретили его с откровенной враждебностью. Фрэнк выглядел совершенно сбитым с толку. Они набросились на него с обвинениями, не оставив ни единого шанса поговорить с Нуалой наедине.

– Хорошо, – сказал он, краснея и едва не плача. – Все не так, как я планировал, ну да ладно. – Он опустился на колени и протянул ей кольцо с бриллиантом. – Я люблю тебя, Нуала, и ждал, когда ты намекнешь, хочешь ли отправиться со мной в Англию. Но так и не дождался и решил, что ты не хочешь. Пожалуйста, прошу, выходи за меня.

Нуала уставилась на него восторженным взглядом:

– Я думала, ты меня не любишь, поэтому и уезжаешь.

– Ты выйдешь за меня? – переспросил он, покраснев почти до багрового цвета.

– Понимаешь, Фрэнк, я думала, карьера для тебя важнее… – (У него на лбу угрожающе запульсировала вена.) – Я так расстроилась, что даже стала просматривать лондонские вакансии…

Элла не выдержала:

– НУАЛА, ТЫ ВЫЙДЕШЬ ЗА НЕГО?.. ДА ИЛИ НЕТ? – крикнула она, и весь ресторан замер, ожидая от Нуалы «да, конечно», а затем разразился аплодисментами.