Мейв Бинчи – Боярышниковый лес (страница 63)

– Спасибо тебе за чудесный ужин, Каролина, – говорил он, и все женщины за столом смотрели на меня с завистью.

Мы с самого начала решили, что у нас будет только один ребенок, но когда я держала Алистера на руках, то задумывалась, не стоит ли завести второго. Лоренс был против и мягко убеждал меня, что этого делать не нужно. Мы всегда говорили, что нам хватит и одного ребенка. Алистер очень счастливый малыш и не испытывает недостатка в друзьях, не сказать, что он выпрашивает братика или сестричку. Мы можем позволить себе проводить много времени только вдвоем, как и хотели. Я согласилась, что в доводах мужа есть резон, поэтому не скажу, что просто поддалась на его уговоры.

Не успела я оглянуться, как Алистеру исполнилось одиннадцать и пришло время отправлять его в школу-пансион. Я ужасно противилась этой традиции, считала ее бесчеловечной, но Лоренсу очень хотелось, чтобы наш сын учился там же, где учился и он сам, и его отец. Он несколько раз свозил меня в эту школу, показал место, где выкурил первую сигарету, поле, где сыграл первый матч по регби, и библиотеку, где усердно готовился к выпускным экзаменам. Лоренс сказал, что был здесь очень счастлив; благодаря учебе тут он повзрослел и завел множество друзей, с которыми до сих пор общается. Мы сможем приезжать сюда раз в две недели на выходные, останавливаться в гостинице и водить Алистера с друзьями куда-нибудь сытно пообедать.

Когда мы с Алистером оказались в саду вдвоем, я спросила сына, чего именно хочет он сам. Я заверила, что он может сказать мне правду, какая бы она ни была, потому что это только его жизнь.

Сын поднял на меня свои огромные карие глаза и ответил, что с удовольствием поехал бы в эту школу.

На том и порешили.

Тогда я занялась поисками работы преподавателя.

Я бы с радостью устроилась в школу Святого Мартина. Да и кто бы отказался от такого места? Это учебное заведение было единственным в своем роде. Там творили настоящие чудеса, не в пример тем, которые приписывались источнику Святой Анны в лесу, где я играла с Алистером и выгуливала собак. Но вакансий там не оказалось.

В Россморе же не было специализированной школы для глухих детей, однако имелись специализированные отделения в католических школах для мальчиков и девочек. С ребятами мне повезло, хотя, как и любой начинающий преподаватель, я наделала целую кучу ошибок и многому научилась в тот свой первый год.

Я поднаторела в грамотном распределении обязанностей по хозяйству, поэтому дом и сад поддерживались в отличном состоянии и без моего непосредственного участия. А благодаря тому, что я оформила доставку продуктов, можно было продолжать устраивать по пятницам званые ужины.

Когда свекровь похвалила меня за то, что я начала работать, – причем по ее тону было ясно, что хвалить тут решительно не за что, – я нарочно сделала вид, что приняла ее слова за чистую монету и поблагодарила за поддержку.

Я попробовала заскакивать к Фабиану на укладку в обеденный перерыв, а маленькую темную комнатку, которая раньше использовалась как кладовка, переоборудовала в кабинет, чтобы мои записи, ноутбук и прочее не валялись больше по всему дому. Пришел конец незапланированным вылазкам с мужем на обед в уютные итальянские ресторанчики и долгим походам по магазинам с кредитной картой в руках. Я узнала то, что знает любая работающая жена: если ложишься поздно и не моешь посуду сразу после ужина, то утром, перед работой, это сделать гораздо сложнее.

Раз в две недели мы навещали Алистера, который обзавелся кучей друзей, занимался в шахматном клубе и в группе по наблюдению за птицами, – я утвердилась в мысли, что мы поступили правильно, отдав его в эту школу. Дома мы бы не смогли предоставить ему такие возможности.

На работе я часто слышала, что женщины говорят о своих мужьях, партнерах или просто любовниках. Каждое слово, вылетавшее из их рта, лишний раз убеждало меня в том, каким сокровищем оказался Лоренс. Душевный и увлеченный делом мужчина, который рассказывал мне все о своей работе, всем со мной делился, каждому говорил, что я чудесная и обворожительная, – он до сих пор использовал это слово в мой адрес, причем, к моему смущению, прилюдно. Даже не знаю, зачем мне понадобились чужие россказни, и без них было ясно, что он великолепен.

Я слушала жалобы женщин на то, что им изменяют. Многие из них, даже умудренные жизненным опытом, ходили к источнику Святой Анны в надежде на какое-то волшебство, способное спасти их брак. Я же просто знала, что Лоренс мне верен. Он был таким же влюбленным и так же страстно желал близости, как и много лет назад, когда мы только познакомились в том лыжном домике и я не подпускала его к себе. Иногда я уставала, или должна была изучить свои записи, или рано вставать – в такие моменты я никак не могла ответить ему взаимностью; даже возникало смутное желание, чтобы он тоже устал, захотел спать или ненадолго потерял интерес к интимной жизни. Но, по рассказам коллег, с этого и начиналась дорога к изменам.

Нэнси часто говорила мне, что я, пожалуй, самая счастливая женщина на свете. То же говорила и тетя Шелл. И моя мама, и мама Лоренса.

Я и сама так думала.

Мне лишь хотелось, чтобы муж чуть больше интересовался моей работой. Я его работой интересовалась очень живо. Расспрашивала о делах, что он вел, помогала искать нужную информацию в судебных решениях. Я знала всех партнеров его фирмы, всех потенциальных партнеров, соперников, союзников. Мы до посинения обсуждали, когда уже наконец статус партнера предложат ему, и пришли к выводу, что это случится в ближайшие полтора года.

Я убедила мужа не говорить Алистеру, что в компании отца его уже ждет теплое местечко. Лоренс считал, что это придаст Алистеру уверенности в будущем, а я – что лишит его выбора.

Лоренс обсуждал со мной подобные вопросы за бутылкой вина, и это было именно обсуждение, а не спор. Он всегда вел себя в высшей степени разумно и старался понять мою точку зрения. Возможно, говорил он, я права и нашему сыну нужно дать больше свободы в жизни, больше простора для надежд и мечтаний, как было у всех нас. Слушая Лоренса, я задавалась вопросом: почему же я тогда постоянно просыпаюсь в три часа ночи, мучаясь от беспокойства?

Ведь, казалось бы, мне совершенно не о чем беспокоиться.

Но когда я подумала о школе Святого Мартина, то вдруг поняла, что меня тревожит. Лоренс не представляет себе, что значит преподавать. Не знает, какие чудеса там могут сотворить с глухими девочками. Он пытался выглядеть заинтересованным, когда я рассказывала ему о достижениях школы и о том, как ее выпускницы добиваются таких высот, о которых слышащие дети могут только мечтать.

Лоренс пытался. Знаю, что пытался, потому что понимал, как много для меня значит преподавание, и искренне хотел проникнуться моим энтузиазмом. Он повторял, что чем больше я рассказываю ему о своей работе, тем чаще он благодарит Бога за то, что наш Алистер не глухой. А я ведь ни о чем подобном не говорила, не намекала на это и даже о таком не думала.

Я знала, что если бы Алистер был глухим, то при помощи современных методов он бы все равно мог вести полноценную жизнь. Лоренс этого не знал. Он думал, что самой уместной реакцией на мои рассказы будет сокрушенно качать головой, цокать языком и благодарить судьбу за везение. Это выводило из себя.

Неожиданно мне подвернулась возможность пройти повышение квалификации, причем оно включало стажировку, а в школе Святого Мартина, лучшей из всех школ для глухих, были готовы взять меня на шестичасовую рабочую неделю. Если предположить, просто предположить, что стажировка пройдет успешно… тогда мне почти наверняка предложат перейти на полную ставку.

Я места себе не находила от радости. Так хотелось, чтобы Лоренс поскорее пришел домой и я поделилась с ним последними новостями. Но в тот вечер все разговоры были только о том, что происходит у мужа на работе. Один из основных партнеров его фирмы собрался в отставку. Это решение застало всех врасплох, да и вообще было совершенно не в его характере. Он сказал, что решил перебраться в Аризону и искать там себя. Ну или что-то еще столь же невразумительное. Явно спятил.

Я помнила этого человека. Какой-то невыразительный персонаж с такой же невыразительной женой, которая, скорее всего, не планировала переезжать в Аризону и участвовать в исканиях мужа. Я нетерпеливо слушала рассуждения о том, что теперь будет дальше: кого повысят, кого сместят, кто займется урегулированием вопросов, связанных с передачей прав собственности, кто вернется к активной деятельности.

В итоге я поняла, что благодаря всем этим перестановкам Лоренс получит долгожданное повышение. Наконец станет партнером своей фирмы. Я старалась порадоваться за мужа, уверяла его, что лучше так, чем обрести статус партнера после смерти предыдущего. Все-таки этот зануда, решивший бросить все и уехать в Аризону, почти наверняка собрался туда либо с подачи дамочки лет на двадцать моложе своей супруги, либо исключительно по собственному желанию.

– Наша жизнь сильно изменится, – звучно провозгласил Лоренс. – Начать хотя бы с того, что придется чаще принимать гостей. Но ты, Каролина, великолепная хозяйка, тебе это окажется только в радость. Опять же, будешь знать, чем себя занять, раз Алистер теперь в школе.