Мейв Бинчи – Боярышниковый лес (страница 33)

Но Лилли напомнила ему, что Джуди отказалась от компании. Так что он пожал плечами и понес чемодан сестры в гостиницу. Он подождет ее там, устроившись в одном из их больших уютных кресел, а потом угостит чем-нибудь покрепче. Ей это, несомненно, понадобится.

Миссис Флинн и правда не имела представления, кем ей приходится Джуди, а многочисленные попытки как-то пробудить ее воспоминания казались тщетными. Пожилая женщина принимала Джуди за патронажную сестру и хотела поскорее ее выпроводить.

Джуди в отчаянии огляделась, но никаких фотографий на стенах или в рамках на письменном столе не увидела. Бедняга Брайан старался как мог: поддерживал в доме какое-то подобие порядка, раз в неделю относил вещи матери в прачечную, но Джуди обратила внимание на неприятный запах в доме и на неухоженный вид пожилой женщины. Каждый месяц из года в год Джуди высылала брату чек и точно знала, что он тратит деньги на нужды их матери. Но утюгом словно совсем не пользовались, а мягкое кресло было наполовину погребено под кипой газет. Миссис Флинн не придавала значения уюту.

– Ты должна меня помнить, мама. Я – Джуди. Я у тебя средняя. Моложе Эдди и старше Брайана.

– Брайана? – Пожилая женщина выглядела растерянной.

– Ты наверняка помнишь Брайана. Он приходит каждое утро и кормит тебя завтраком.

– Ничем он меня не кормит. Все привозят из соцслужбы, – уверенно возразила мать.

– Нет, мам, ты имеешь в виду обеды. А Брайан приходит и варит тебе яйцо каждое утро.

– Это он так говорит. – Ее мать была непреклонна.

– Ты помнишь Эдди?

– Конечно помню. Что ж я, совсем из ума выжила? Никого не слушал, женился на этой Китти, дрянная деваха – что она, что вся ее семейка. Понятно, почему все вышло как вышло.

– А вышло так, что Эдди ушел от нее к молодой.

– Господь с тобой, кто бы ты ни была! Выдумала тоже, говорить такое про мою семью! Это Китти моего сына выгнала и на его дом свою лапищу наложила. Так себе на носу и заруби! – отрезала мать и поджала губы.

– А Брайан что говорит по этому поводу?

– Не знаю я никакого Брайана.

– А дочь у тебя есть?

– Да, молодая еще. Она сейчас в Англии, рисует там или что-то вроде того, совсем про меня забыла.

Вот тебе и благодарность за еженедельные письма или открытки и за ежемесячные переводы Брайану. «Совсем про меня забыла»!

– Я и есть твоя дочь, мам, – Джуди. Ты должна меня узнать.

– Еще чего! Моя дочка молоденькая совсем, а ты, поди, как и я, уже пятый десяток разменяла.

По пути в гостиницу Джуди решила, что пора сходить в ту модную парикмахерскую «У Фабиана». Она даже постояла недолго перед новым салоном красоты «Помпадур». Массаж лица, маски и маникюр тоже не повредят. Средств на эту поездку она отложила предостаточно, да и святой Анне, пожалуй, не помешает помощь с поисками мужа для нее.

Экскурсовод из Брайана вышел замечательный. Он не только составил сестре компанию, когда она записывалась к Фабиану и в «Помпадур», но и показал бутик с очень стильной одеждой.

– Это не здесь работала Бекка Кинг? – спросила Джуди.

– Ради бога, только не упоминай о Бекке Кинг, – забеспокоился отец Флинн, оглядываясь по сторонам.

– А что такого?

– Она в тюрьме. За то, что подговорила одного из водителей при магазине убить новую любовницу своего парня.

– Боже мой, и еще считают, что это в Лондоне опасно жить! – изумленно воскликнула Джуди.

Отец Флинн привел сестру повидаться с каноником. В честь гостьи Язеп с Анной приготовили маленькие бутербродики. Они содержали дом священника в образцовом порядке, а сам старик выглядел здоровым и опрятным. В отличие от матери Джуди у него с памятью все было хорошо. Он присутствовал на ее первом причастии, на конфирмации девочек, ради которой в школу Святой Иты приезжал епископ, и принимал у Джуди исповеди, хотя давно позабыл все ее детские грехи.

– Я еще не имел удовольствия совершить обряд твоего венчания, – сказал каноник Кэссиди за чаем с изысканными бутербродиками.

– Ничего, теперь свадьба не за горами, – разоткровенничалась Джуди. – Я собираюсь девять дней молиться святой Анне в ее гроте, чтобы она послала мне хорошего мужа.

– В таких делах нет никого лучше святой Анны, – сказал каноник как обычно – с бесхитростной верой и глубокой убежденностью.

Отец Флинн позавидовал ему всем своим существом.

– Я, пожалуй, пойду. Надо еще встретиться с невесткой, – вздохнула Джуди.

– На многое не рассчитывай, – предупредил сестру Брайан Флинн.

– Как думаешь, что такого можно ей подарить, чтобы не злить лишний раз? – поинтересовалась Джуди.

– Надо поразмыслить. Цветы – страшное расточительство, от конфет у детей портятся зубы. В журналах один хлам, книгу можно взять и в библиотеке. Купи ей буханку хлеба и полфунта ветчины. Вдруг хоть бутерброд тебе сделает.

– Все так плохо? – спросила Джуди.

– Хуже некуда, – ответил Брайан Флинн.

Он был в скверном расположении духа. Ему стало известно, что через десять дней люди соберутся на массовый марш протеста, где его приглашают выступить с обращением. Многие местные жители уже сообщили: они очень ждут, что скажет священник. А сказать Брайану Флинну было нечего.

Ему попросту не хватит духу открыто осудить проект, которой мог бы облегчить транспортную ситуацию в городе и улучшить качество жизни множества людей. И осудить только потому, что придется снести донельзя отвратительную статую, которая начинает пробуждать в прихожанах опасные идолопоклоннические чувства.

Интересно, жилось ли канонику Кэссиди сколько-нибудь легче в его бытность помощником приходского священника? Или здесь никогда ничего не меняется? Наверное, работа священника всегда не сахар.

Но отец Флинн, неизменный оптимист, успокоил себя тем, что все эти разговоры о дороге лишь слухи. Никаких официальных заявлений пока не было. К тому же до марша еще десять дней. Достаточно времени продумать свое выступление. Сейчас же следует заняться более насущными вопросами.

Например, как вести себя с Джуди, если святая Анна не поможет ей выйти замуж? Как поступить с матерью, здоровье которой неуклонно ухудшается? Сколько еще канонику Кэссиди уместно оставаться в должности приходского священника и занимать служебное жилье? И как Брайану Флинну собраться с силами, чтобы завтра опять отправиться в тюрьму убеждать Эйдана Райана, что его жена Лилли не гнусное чудовище и не продавала их ребенка?

И самое неотложное: что произойдет сегодня днем, когда кипящая от злости Китти встретится со взвинченной Джуди?

Тяжело вздыхая, он трепал свои и без того вечно взъерошенные рыжие волосы, пока они не стали походить на нимб вокруг головы безумного панка.

А Китти с Джуди взяли и поладили. Правда, не сразу.

Джуди решила подарить бывшей невестке стрижку от Фабиана. Сначала Китти презрительно рассмеялась, заявив, что услуги Фабиана не для таких, как они. Тогда Джуди попросила Китти сходить с ней за компанию.

– Понятно, будешь самоутверждаться за мой счет, – фыркнула Китти.

– Ничего подобного. То, что Эдди безобразно с тобой обошелся, не значит, что мы с Брайаном поступим так же. Я давно здесь не была, хотела купить тебе большую коробку шоколадных конфет, но потом подумала, что ты не одобришь, ведь сладости вредны для детских зубов. Вот и решила подарить тебе что-то, что ты сама точно не купишь.

– Деньги тебе девать некуда. – Китти была настроена по-прежнему нелюбезно.

– Вовсе нет, но я очень много работаю и долго копила на поездку домой.

– И почему решила приехать? – не сдавалась Китти.

– Хочу замуж, Китти. Только и всего. В Лондоне мне попадаются одни женатые, тебе не нужно объяснять, что ни к чему хорошему такие отношения не приводят. Ты вон и сама из-за них пострадала. Вот я надеюсь, что, может, если буду девять дней подряд ходить к источнику Святой Анны… – Джуди умолкла.

– Издеваешься, да? Взяла в своем Лондоне моду над людьми глумиться.

– Ни в коем случае, но, говоря начистоту, жизнь слишком коротка, и, если уж ты ничего не хочешь слушать, я умываю руки.

Почему-то это сработало, и Китти заговорила в непривычном для себя тоне:

– Если твое предложение все еще в силе, то не откажусь от стрижки. У этой мелкой прошмандовки Наоми, к которой ушел твой братец, на голове три волосины. Шикарная прическа – это именно то, что мне надо…

У дома каноника отца Флинна поджидали. С просьбой проявить солидарность к нему обратилась противоборствующая сторона все более усугубляющегося конфликта. Группа обеспокоенных жителей собиралась устроить шествие со свечами через весь город в поддержку новой, как будто бы уже утвержденной дороги, которая положит конец сквозному проезду по Россмору ревущего автотранспорта. Из-за нескончаемого потока машин уже произошло множество аварий и погиб пятилетний ребенок. Они хотели, чтобы процессию возглавил отец Флинн.

«Прекрасно, – сказал он себе, – просто прекрасно, а я еще другим просителям ничего не ответил».

И тут лицо Брайана Флинна просветлело. Так, может, это и есть выход? Он скажет, что церковь не должна быть замечена в местных политических распрях. Что это: мудрость, достойная царя Соломона, или все-таки проявление человеческой слабости? Возможно, он так никогда и не узнает.

Отец Флинн не сильно жаловал все эти закулисные игры вокруг дороги. Домыслы ходили самые противоречивые, и в нагнанном ими тумане ему было крайне неуютно. Каждый день в костер домыслов подбрасывали дров. Люди говорили, что видели здоровяков-строителей, обедавших в ресторане при гостинице «Россмор». А это значило, что прокладка дороги – дело решенное, вопрос лишь в том, кто именно будет ее строить.